Нежность

Чонгук сидит на крыше чужого дома - с высотки восхитительный вид на ночное небо, окутавшее неспящий Сеул - и пытается отогреть замерзшие пальцы. У него ничего толком не получается и в итоге он просто зажимает ладони между бедер и продолжает смотреть в бархатную темноту космоса. Чонгук погружается в свои юношеские неспокойные мысли и не замечает, как дверь на крышу с тихим скрипом открывается и в его (не)уютный мир врывается еще один мир - светло-серый, застиранный, тоже неуютный. Юнги-хён волшебным образом всегда находит Чонгука, и находит тогда, когда этого хочется им обоим. (Чонгуку особенно) Их миры такие разные, но в то же время похожие, они мрачные: один в виду юношеского максимализма и отсутствия жизненного опыта, другой, наоборот, измочален и перетерт этим самым опытом и мнимой взрослостью, - но при пересечении они удивительно гармонично переплетаются, закрывают прорехи и образуют единый прекрасный мир для двоих. И сейчас это снова происходит, под звездным небом, на крыше, продуваемой всеми ветрами. Юнги молча присаживается рядом, так, что ноги обоих тесно прижимаются друг к другу, и просовывает свою ладонь меж чонгуковых бедер, чтобы обхватить замерзшие пальцы своими, не менее холодными. Они долго молчат, смотря вдаль, деля мгновения на двоих, разделяя на двоих вечность. А потом Чонгук выдыхает с облаком пара: - Я хочу убежать, хён. Так далеко убежать, чтобы оставить часть себя, ненужную, здесь, и чтобы она меня не догнала уж наверняка. Хочу оказаться там, где можно лежать в траве и видеть небо, где нет небоскребов и сотен тысяч неоновых вывесок, перекрывающих звезды, где можно держаться за руки и дарить улыбки и поцелуи без страха. Юнги-хён, я так хочу выбраться за пределы этого дурацкого мирка, туда, где можно дышать свободно полной грудью. Ты понимаешь о чем я? Чонгук замолкает и смотрит теперь не на звезды, а на свой личный спутник - на бледного, словно обесцвеченного Мин Юнги. Если Чонгук - Земля, думает он, то Юнги - Луна. Нерушимая система. Юнги думает о том, как же схожи были его мысли несколько лет назад с теми, которыми сейчас с ним делится Чонгук. Юнги думает, что часть его, кажется, совсем не повзрослела с тех пор, и эта часть говорит тихо и хрипло: - Тогда давай убежим, Чонгуки. Ты, я и небо. И наши смелые мечты. Мы обязательно будем много говорить о мечтах. - Хён… - Чонгук больше ничего не говорит, голос срывается и он плачет, утыкаясь в чужую кожанку. Он думает, что даже если это просто слова поддержки - они прекрасны. Пусть это и останется всего лишь мечтой - самой большой и самой невыполнимой, - Чонгук благодарен хёну просто за то, что он рядом и он понимает. Чонгуку надо просто перетерпеть. Юнги считает иначе. И на следующий день покупает два билета до Пусана.