Кровавое счастье

По приезде Клаус оставил ее в одной из комнат внизу, намереваясь зайти туда через несколько минут. Но разговор с Ребеккой несколько оттянул этот момент, наверняка к облегчению Кэролайн. Кэролайн. Мужчина прикрыл глаза, восстанавливая в памяти ее образ. Светлые волосы, ярко-голубые глаза, безупречная кожа… В книгах так обычно описывают ангелов. Впрочем, она и была его ангелом. Ангелом для черта. Усмехнувшись неожиданно пришедшей на ум мысли, Клаус толкнул дверь внутрь. Его девочка неподвижно стояла у окна, смотря прямо перед собой, будто не замечала ничего и никого вокруг, словно была куклой, красивой фарфоровой куклой, которую так легко сломать неосторожным движением. - Кэролайн, - неожиданно мягко позвал Клаус, касаясь ее волос. – Почему ты убежала? - Я больше не могла так жить, - просто ответила девушка, судорожно сглотнув. Древний сжал зубы. Он был зол. И если бы не разговор с сестрой, значительно притупившей его злобу – неизвестно, что было бы сейчас. Но все же, даже Ребекке не под силу полностью его успокоить. Клаус сам и не заметил, как сжал руку в кулак, захватывая в него светлые пряди. Девчонка не произвела ни звука, когда он оттянул кулак с ее волосами вниз. Смелая? Или настолько глупа? - Чего тебе не хватало, милая? – Спросил Клаус, отпуская ее волосы и резко разворачивая к себе за плечи. - Свободы, - одно простое слово, но в глазах засветилась решимость, несколько несовместимая с ее теперешним положением. Внимательно вглядевшись в ее лицо, гибрид неожиданно разжал ладони, одновременно с силой отталкивая ее от себя, да так резко, что Кэролайн не сумела удержаться на ногах. «Нельзя так обращаться с фарфором», - явственно прозвучал у него в голове голос сестры. Фраза, сказанная когда-то давно, наверное, в другой жизни. Мысленно сосчитав до пяти и выдохнув, мужчина опустился на корточки, дабы поднять Кэролайн. Та безмолвно повиновалась, позволяя ненавистному гибриду поднять себя. Да и как иначе? Особенно теперь, когда ее сознание практически целиком было под его контролем. Древний прибегал к такому типу внушения лишь однажды и больше никогда им не пользовался. Его подопытный кролик тогда долго не протянул. Нервный срыв, как говорят теперь и все такое. В духе того времени его объявили бесноватым и сожгли. Клаус вздохнул и, осторожно проведя по скуле девушки вниз, до подбородка, поднял ее голову, заставляя встретиться с ним взглядом, и ослабил внушение, мягко поглаживая ее висок. Кэролайн глубоко вздохнула, будто получила снова возможность дышать. - Вот так, - улыбнулся Клаус, поглаживая девушку по волосам. – Ты больше не будешь пытаться сбежать. - Я больше не буду пытаться сбежать. Будто бы удовлетворившись ответом, только что внушенным им самим, мужчина вновь запустил руку в ее волосы, но на этот раз мягко притянул к себе ее голову, а затем легко, едва касаясь, поцеловал в лоб. Когда он отстранился, на лице вновь была привычная для него ухмылка. - Я зайду позже. А пока можешь привести себя в порядок. Надеюсь, еще не забыла где твоя комната? **** Он вышел, притворив за собой дверь. А Кэролайн безвольно опустилась на подоконник, закрыв лицо руками. Кошмар, который она так стремилась забыть, вновь стал явью. Пожалуй, то время, пока она была под внушением, было легче. Она, по крайней мере, ничего не чувствовала. А сейчас эмоции обрушились подобно водопаду. Невозможно. Невыносимо. **** Первый учебный день прошел на «ура». Школа, в которой она никогда не училась, с радостью приняла в свои ряды красивую и спортивную ученицу. Радость не распространялась только на двойника и ее друзей, но в каждой бочке меда должна быть ложка дегтя – это Ребекка помнила отлично. Приехав от брата, Древняя решила поселиться в особняке Сальваторе. Поближе к Стефану, невзирая на неудовольствие его брата – Деймона. Сейчас, стоя перед большим зеркалом и расчесывая и без того безупречно гладкие волосы, блондинка возвратилась мыслями к Нику. То, что брат не равнодушен к той девчонке она поняла сразу. То, что он дышать на нее боится – с оговорками, но тоже ясно. Единственное, что не вписывалось в схему – такой тип внушения. У Клауса совсем крыша поехала, если он забыл, что было в прошлый раз. Ребекка на мгновение прикрыла глаза, не давая воспоминаниям взять верх. Затем отложила расческу и начала спускаться вниз по лестнице. Прочь от воспоминаний. Прочь от всего. **** А через несколько часов она услышала разговор Гилберт и ее подружки-ведьмы в гриль-баре. И все встало на места. Эта девочка, Кэролайн, все равно что ангел для Ника. Можно даже сказать, ангел для черта.