Как мёд и гранатовый сироп

Входная дверь отворилась, и Намджун уставился на Чонгука и Тэхёна. Он подозрительно прищурился. Потом устало вздохнул, немного помолчал, но всё-таки поинтересовался: — Стоит ли мне об этом знать? — Скорее всего, нет, — быстро ответил Чонгук и, крепко сжав запястье Тэхёна, переступил порог клуба. — Не психуй, мы всего лишь спустимся вниз, хорошо? — Он говорит: не психуй, — проворчал себе под нос Намджун, протирая стакан чистым полотенцем, и драматично закатил глаза. — И тащит за собой вниз всё ещё живого Верхнего. — Было приятно с вами встретиться, — сказал Тэхён, которого, как на буксире, Чонгук протащил мимо барной стойки прямиком к чёрному выходу. — Надеюсь, позже у нас получится познакомиться, эм… поближе? — Чонгук взялся за позолоченную дверную ручку. — Кажется, сейчас я немного занят. — Тебе кажется? — Намджун опёрся на стойку и сурово посмотрел на Чонгука. — Знаю, что остановить тебя не получится, но ты бы хоть попытался проявить осторожность. — Я уже осторожен, — рявкнул Чонгук через плечо и рывком распахнул дверь. Пространство за ней казалось плотным, тихим и настолько тёмным, что Тэхён поначалу решил, что это лишь стена, выкрашенная в чёрный. — Хоть раз доверься мне. — Сначала заслужи моё доверие, а там поговорим. Чонгук прошипел что-то (наверняка грубое), шагнул во мрак и, как только Тэхён переступил порог следом, громко хлопнул дверью. Тьма кругом была всепоглощающей, монолитной, тяжёлой и жуткой — Тэхён с трудом мог дышать. Он ещё ни разу не бывал в подобной темноте; его жизнь — беззаботные тысячелетия на залитых солнцем лугах днём и искусственный свет оранжереи ночью. Ему всегда сопутствовали свет, тепло, природа, жужжание маленьких насекомых и весь живой мир, наполненный кипучей энергией. Минуту спустя Тэхён заметил, как блеклый свет начал расцветать рядом с ними, освещая ступени, ведущие вниз; стены вокруг них и лицо Чонгука, придавая ему загробный, но вместе с тем невероятно прекрасный вид. Тэхён сразу понял, когда только увидел его в Парке, но сейчас осознал это до конца: Чонгук тоже бессмертен. Конечно, он был каким-то божеством, духом, воплощением или же спутником одного из богов пантеона, однако похожи они с Тэхёном не были. Тэхён всю свою жизнь провёл под лучами солнца, оберегаемый светом, теплом и живой природой. Он мог оживить крокус лёгким прикосновением, пригреть на ладони пчелу, пошептаться о том, о сём с землёй и просто попросить цветок вырасти. С другой стороны, Чонгук свою жизнь провёл во тьме. Они оба были бессмертными, некими божествами, но пока Тэхён грелся в лучах солнца Верхнего мира, Чонгук скрывался под мрачными небесами Подземного. Они были схожи, но вместе с тем разнились. — Да, здесь темновато, — оправдывался Чонгук и дышал так, словно только что пробежал марафон, — но я с тобой и, поверь мне, знаю это место как свои пять пальцев. Тэхён рассмеялся — сухой смех, скорее нервный, нежели весёлый. — Я… я верю тебе. Ты же живёшь здесь практически с самого начала? Чонгук замолчал, раздумывая над ответом. — Что-то вроде того, — сказал он после секундного замешательства и, переплетя с Техёном пальцы, шагнул вниз. — Слушай, это… типа чёрного хода. Мы не будем подходить к Стиксу близко… — Но разве мы не из него только что вышли? — Нет. То есть… — Чонгук размахивал перед собой руками, пытаясь жестами проиллюстрировать свою мысль. — Клуб так назвали в честь реки. Река Стикс. Река душ. Просто так идти быстрее. Удобнее. То есть… если хочешь, я тебе покажу. Стикс. Сейчас я реку имею в виду. — Нет, всё… нормально, — замялся Тэхён, сжимая пальцы Чонгука. — Может, в следующий раз. По правде говоря, для меня всё это уже порядком волнительно. — Я постараюсь, чтобы мы погуляли тихо и спокойно, — сказал Чонгук, и Тэхёну отчётливо послышалась улыбка в его голосе. — Не думаю, что это будет сложно. Если честно, в Подземном мире нет ничего особо интересного. Ну, разве что иногда приходят те, кто здесь быть не должен. — Как я, например, — нервно сглотнул Тэхён. — Я не должен сюда спускаться, Чонгук. Хосок сказал, что владыка Ада ненавидит, когда кто-то… — Не волнуйся, — перебил его Чонгук. — Поверь мне, тебя здесь никто не тронет. — Даже повелитель Подземного мира? Чонгук замер, а до Тэхёна не сразу дошло, что они уже стоят на самой последней ступени. — Не волнуйся, — повторил Чонгук и распахнул дверь, ведущую в Подземный мир. Первое, что заметил Тэхён, — небо здесь не было мрачным. Скорее странным, но на самом деле не очень тёмным. Вдалеке красовалась горная гряда, за высочайший пик которой пряталось солнце, окрашивая мир в фиолетовый, красный и золотой. Второе — воздух не пах пылью, плесенью или жуткой вонью разлагающейся плоти. Лёгкий бриз приносил пьянящий аромат цветов, свежий, зелёный, однако вместе с тем безвреме́нный. — Нарциссы, — пояснил Чонгук. — Они тут повсюду. Прут как сорняки, но они красивые, так что… ну, знаешь, — он пожал плечами и, ухмыльнувшись Тэхёну, сделал первый шаг в Долину Смерти. — Я подумал — зачем выдирать, пусть растут. — Полагаю, этот вопрос следовало бы адресовать местному хозяину, — пробормотал Тэхён, позволяя Чонгуку тащить себя дальше. Трава по бокам тропы была странной, серой и настолько тонкой, что казалась прозрачной. Чуть дальше от них луга́ играли белым и золотым — тут и там вспыхивали ярким пятном на пыльном пейзаже нарциссы. А нарциссы, как известно, растут поодаль от воды. — Куда мы идём? Ты же сказал, что мы не будем приближаться к Стиксу, но… Честно говоря, я не особо представляю, что здесь и как. — Увы, у нас нет времени на подробную экскурсию. — В нескольких десятках метров от них тропа раздваивалась. Та, что вела налево, была проторённой и ухоженной, а другая — тёмной и почти заросла травой. — Но я отведу тебя туда, откуда можно будет всё посмотреть. По крайней мере, получить общее представление о местности. С расстояния, — заверил Чонгук и очень быстро добавил: — Там наверху очень красиво. Тэхён смог наконец оглядеться: горный кряж опоясывал долину — широкое пространство, собранное в ладонях миллионов зубастых камней. Горы были так далеко, что их подножия окутывал туман, а мир тянулся в бесконечность, пока бесконечность не обращалась в туман, а затем туман переходил в гору, уступающую место небу. Они шли в низине по тропе, выведшей их к водоёму. Трава, низкий кустарник и заросли нарциссов скрывали воду, но Тэхён слышал шёпот потока, обтекающего камни, и медленно стекающие с листьев растений капли. Дальше, после распутья, обнаружилась тёмная монолитная стена, скорее всего, какой-то крепости. А за ней возвышалась башня, настолько высокая и тонкая, что Тэхён невольно залюбовался, поражаясь, как она не обвалились при первом порыве ветра. — О, — выдавил он. Понимание ударило, словно кирпичом. — Ты хочешь, чтобы мы забрались во-о-он туда, да? — Не волнуйся, — в третий раз сказал Чонгук. (Тэхён бы никогда не подумал, что ему может надоесть то, что говорит Чонгук, но не волнуйся уже опасно приблизилось к этой грани.) — Знаю, она кажется тонковатой, но на самом деле, эм, это не так. Она не подчиняется законам физики. С нами всё будет в порядке. — Всегда мечтал взобраться на вершину столь высокой башни, что её существование невозможно, — Тэхён нервно сглотнул и зажмурился, крепко сжимая руку Чонгука и стараясь не вдумываться, что предполагает неподчиняемость законам физики. — Можно смело вычеркивать этот пункт из списка моих желаний. Естественно, когда они дошли до распутья, Чонгук повернул направо и выбрал заросшую тёмную тропу. Тэхён даже не удивился: ясно же, что он без колебаний предпочтёт наиболее жуткое и очевидно опасное. Конечно, ведь это не Верхний мир. Здесь, в мире Подземном, шкала жуткого и очевидно опасного явно другая.

****

— Что, — тихо просипел Тэхён, — это такое? Чонгук вздрогнул. Он очень надеялся, что Тэхён не заметит бдительно наблюдающих за ними из теней дворцовой стены светящихся алым глаз. Однако на полпути через двор, его гость замер и напряжённо уставился в кусты. — Они ничего тебе не сделают, — протараторил Чонгук. — То есть, конечно, им никто не нравится, кроме хозяина, но они не очень опасны… Тэ, ты что делаешь? Если их спровоцировать, они могут… — Да ты шутишь, что ли, — счастливо вздохнул Тэхён, выворачивая руку из хватки и опускаясь на колено. Он широко развёл руки в стороны, и Адские Гончие гуртом высыпали из тени. Пасти их были распахнуты, великодушно демонстрируя блестящие ряды острых зубов; жёсткий в мелкую полоску мех топорщился пятнами в тусклом свете; красные угольки глаз пылали адским пламенем. — Эти щеночки опасны? Почему ты сразу не сказал, что здесь есть собаки?! — Тэ, я серьёзно. Не… Но потом одна из Гончих прыгнула на Тэхёна, и все вразумительные слова покинули Чонгука. — Они же лапоньки, — промурлыкал Тэхён, почёсывая ближайшую собаку за рваным ухом. (И та завиляла хвостом. Чонгук вот, например, до этого момента даже не знал, что у них есть такая фича.) — Как их зовут? — Эм… У них нет… нет кличек. Собственно, они же Адские Гончие, так что они просто… — Тогда я их назову, — Тэхён выпрямился и отряхнул джинсы от пыли. Все шестеро Гончих сгрудились перед ним, преданно тычась мокрыми носами ему в ладонь. — Прежде чем придумать им настоящие имена, мне потребуется получше их узнать, так что для начала пусть будут Фиби, Чендлером, Рейчел, Джоуи, Россом и Моникой. Чонгук удивлённо разглядывал Гончих. Казалось, новые клички словно бы вселили в них жизнь: огонь в алых глазах стал не таким кровожадным, жёсткая шерсть засверкала в лучах вечернего солнца, а зубастые пасти больше напоминали обычный собачий оскал. — «Друзья»? — пробормотал Чонгук. — Ты назвал бессмертных Гончих Ада в честь персонажей сериала? — Просто это первые шесть имён, которые пришли на ум, — сказал Тэхён, снова протягивая руку Чонгуку. (Позади него Гончие расселись в траве, некоторые просто катались по ней, довольно почёсывая спинки.) — Если придумаю что получше, обязательно тебе скажу.

****

— Надеюсь, тут есть лифт? — осведомился Тэхён, стараясь не выдать своего беспокойства. — Тут же есть лифт, да? Они шагали по прохладному тускло освещённому коридору. (Здесь было пусто и просторно. Тэхёну даже на миг показалось, что они заходят в гигантский раззявленный рот неведомого чудища — каменные глыбы стен гротескно вздымались, напоминая уродливые зубы.) Чонгук посмотрел на него странно. Этим взглядом Чонгук сопровождал все действия и реакции Тэхёна, с тех пор как они переступили порог «Стикса», и, казалось, постоянно нервничал. Его словно бы беспокоило… ну, честно говоря, всё. Чонгук искренне удивлялся, что Тэхён столь мало знал о Подземном мире, или же поражался, что всё здесь для него было необычным (в конце концов, не думал же Тэхён, что Чонгук всё это время жил в какой-то пустоши, где кроме него и жёлто-белых цветов ничего не было? а также отсутствовали пчёлы, что лично Тэхён считал самым настоящим преступлением), или же словно бы не был уверен, как объяснить всё то, с чем они сталкивались по пути. — Тут… нет. Лифта нет, — Чонгук облизал внезапно пересохшие губы и нервно вгляделся в даль коридора. Потом ещё плотнее сжал пальцы Тэхёна и в беспокойном жесте подёргал себя за волосы. — Сложно объяснить, но… помнишь, я сказал, что башня не подчиняется законам физики? — Ага, да. Шикарная фраза. Красиво и непонятно, прям как я люблю, — Тэхён наигранно рассмеялся, чувствуя, как беспокойство крутит живот. — Она меньше, чем кажется, — протараторил Чонгук и резко повернул налево. Коридор расширялся и уходил в огромную арку (очередную голодную пасть, готовую проглотить Тэхёна и отправить прямиком в смерть и тьму), за которой оказалась винтовая лестница. — То есть снаружи она значительно больше. Не, ну серьёзно, — добавил он, неловко улыбаясь, — ты правда считаешь, что я стал бы взбираться по стольким ступеням, просто чтобы лечь спать? Я всё-таки не совсем идиот. — Лечь спать? — спросил Тэхён, но Чонгук уже двинулся вперёд. Шаг широкий и уверенный, хватка крепкая и тёплая — слишком идеальная, чтобы расцепить руки. Чонгук ступил на винтовую лестницу, подтягивая Тэхёна за собой. — Ты спишь в этой башне? — Отсюда замечательный вид, — пожал плечами Чонгук. (Он казался гораздо спокойнее, чем каких-то пару минут назад. Словно бы прохладный сухой воздух развеял все его волнения.) — Ещё чуть-чуть. — Чуть-чуть? Мы прошли от силы ступеней дес… эм, десять… — Тэхён замолчал. — Вот, значит, как. И правда, башня снаружи была гораздо больше, чем внутри. Винтовая лестница состояла из достаточного количества ступеней, чтобы пройти полный поворот и выйти в комнату, утопающую в спокойном, неярко искрящемся солнечном свете, отражающимся от мраморного пола в мягких тонах золотого и алого. Бегло глянув в панорамное окно, Тэхён убедился, что хотя они прошли всего-ничего ступеней, подняться успели довольно высоко, на высоту порядка тысячи метров над Долиной — отсюда виднелись лишь пики исполинских гор. Небольшое пушистое облако подплыло ближе, оседая на раме, и тут же испарилось. — Снаружи, — сказал Чонгук, осторожно ступая в просторную комнату на самой вершине башни, — она больше. Ступени, ведущие в «Стикс», действуют по такому же принципу. На деле путь гораздо длиннее, но кажется коротким. Поэтому его ещё называют чёрным ходом или входом для местных. К тому же зачем делать лифт, если можно просто управлять законами физики? — Действительно, зачем, — прошептал Тэхён, позволяя Чонгуку втащить себя в комнату. Ни на одном из окон не было стекла; высокую арку, ведущую на балкон, прикрывал лёгкий тюль, колышущийся под едва заметными порывами ветра. Комната была просторной, с высоким сводом потолка, усыпанным звёздами; заставленная разномастными побрякушками, амулетами, статуями и трофеями, собранными в тяжких битвах… А в тени одной из колонн притаилось нечто очень напоминающее огромного плюшевого кролика, которого Тэхён несколько недель назад выиграл для Чонгука в аркаде. Билеты на этот приз он копил почти месяц, только чтобы не дарить никчёмные безвкусные безделушки. — Ты спишь здесь? В башне? — Ладонь Тэхёна выскользнула из руки Чонгука, нежным прикосновением прошлась по бледной коже и робко замерла с внутренней стороны у сгиба локтя. (Ну не будет же Тэхён распространяться о своих фетишах? «Здорово, давно не виделись. Может, съедим по мороженому? Кстати, я тебе уже говорил, что обожаю твои локти?» Странно. Странно и глупо.) — Разве это… — Как бы правильно сформулировать вопрос? Вернее, что вообще спросить? — Ну, я… Почему? Чонгук удивлённо хлопал глазами. — Почему я сплю здесь? — он усмехнулся, неловко бегая взглядом по комнате. — Эм… отличный вид? И я просто… То есть я её, собственно, и построил, чтобы можно было на всё смотреть отсюда, ну и спать, конечно, — он откашлялся, снова нервно подёргивая прядь волос. — Ну, знаешь, порой здорово притворяться, что отсюда можно разглядеть мир живых, — Чонгук так резко шагнул вперёд, будто бы его в спину толкнули. — Отсюда всё такое крохотное, что кажется… я… — Ты стремишься попасть в Верхний мир? — тихо закончил за него Тэхён и прижался к нему со спины, положив подбородок на плечо. Оба застыли под аркой, у входа на балкон. — В мир живых? Ты застрял здесь? В наступившей тишине (душной и неловкой) Чонгук горько рассмеялся. — Можно и так сказать, — иронично протянул он. — Спроси любого из Верхних — скажут, что меня тут никто не держит. Просто я затворник, ненавидящий всех; не терплю, видите ли, чтобы на вверенное мне покушались, да и всё равно не люблю солнечный свет. К тому же я слишком жесток для мира смертных, так что лучше мне сидеть здесь. — Затворник? — Тэхён ошеломлённо хлопал глазами. — Ненавидишь всех? Жестокий? А они тебя… видели хоть раз? Разговаривали хотя бы несколько минут? С чего бы кому бы то ни было предполагать о тебе такое? И что значит любой Верхний? Единственный обитатель Подземного мира, попадающий под определения «жестокий» и «затворник» — владыка Ада. Что? Почему ты морщишься? — Это-то я и пытаюсь тебе сказать, — потупив взгляд, тихо проговорил Чонгук; лицо его было бледным, почти бескровным. — Я построил эту башню, как и всё здесь. Я создал этот мир. Когда меня сюда сослали, здесь была лишь Бездна, наполненная криками запертых в Тартаре титанов. Гончие Ада слушаются только своего хозяина, остальных могут просто растерзать, а мы с тобой спокойно прошли мимо них. Я босс Намджуна. Да я… я тут всем босс. Это я, Тэ, — он заглянул в глаза Тэхёну и тут же отвёл взгляд. — Я и есть тот самый злодей из Подземного мира, байками о котором тебя стращали. Я — повелитель Ада.   Какое-то мгновение Тэхён не чувствовал ничего. Он не мог думать. Не уверен был даже, дышал ли в тот момент. Дуновения ветра колыхали тонкие занавески у арки и пробегались по коже, но Тэхён ничего не ощущал. Какое-то мгновение он молчал. Не мог ничего сказать. Был ошарашен и сбит с толку. Какое-то мгновение он не понимал, где верх, а где низ; не знал, что делать дальше. Но мгновение кончилось, Тэхён оттаял и… с задушенным всхлипом рассмеялся, хлопая Чонгука по предплечью. — Да ладно, чудик, — хрипло пробормотал он. — Ты что же, правда ожидаешь, что я куплюсь на это? Ты — повелитель Ада? Ты… ты обычный парень, Чонгук. Ты сидел на диванчике в углу «Стикса», и ты… ты ел мороженое со мной, мы столько раз ходили в аркаду, и ты не умеешь играть в пинбол. А когда мы встретились ты… ты стоял у Башни в парке и смотрел на меня… Ты обычный парень, Гук-а. Быть не может… — Я проиграл, — перебил его Чонгук, устало потирая ладонями лицо. — Проиграл ещё тысячи лет назад, и меня низвергли в эту дыру. Легче сказать, что я нелюдимый, цепляюсь за то, что попадает в Подземный мир, и-и жесток, но… Ты даже не представляешь, — он запнулся. — Меня кинули сюда, приказав следить за душами смертных и не позволять им возвращаться в мир живых, оберегать Тартар, заниматься всей этой загробной ерундой… И я честно выполнял порученное, а Верхние всё не унимались. Теперь я, видите ли, всех ненавижу, замкнутый и жадный до своих владений. Однако стоит мне только подняться к ним, наверх, хотя бы на минутку — и на тебе, начинается… — Чонгук раздражённо махнул рукой на подземное солнце. — Все сразу причитают: «Ой, кто же будет следить за Тартаром?», «Надеюсь, души не вырвутся с того света!» или «Лучше бы сидел в своём Подземелье!», — каждую фразу он произносил наигранно высоким, ломким голосом. — Я всего лишь хочу… хочу, чтобы они уже наконец решили, чёрт побери. Мне следует выполнять мою работу или поумерить пыл и пусть души гуляют, где хотят? Я должен быть необщительным или же меня хотят видеть в Верхнем мире?      Тэхён потянулся, коротко вздохнул и прикоснулся к запястью Чонгука. (Повелитель Подземного мира взглянул на разделяющее их расстояние и, кажется, вздрогнул.)   — Я не… я не знал, — пробормотал Тэхён. Язык отказывался слушаться, горло болезненно сжалось, а лёгкие сдавило от нехватки кислорода. — Ты совсем не похож на того владыку Ада, о котором мне рассказывали. Да и всё это сплошная… Внезапно Чонгук потянул его в глубь комнаты и толкнул в нишу, скрытую в тени, совсем рядом с огромным плюшевым кроликом. (Тот смотрел на Тэхёна с немым укором в глянцевых бусинах-глазах.)   — Подожди минутку, — попросил Чонгук, прижимая Тэхёна к стене. Теперь статуя мешала толком разглядеть балкон. — Я… В общем, кое-кто сюда идёт. Я быстро от него избавлюсь. Пара минут, и…   — Если ты и правда владыка Преисподней, почему тебя так волнует, что кто-то сюда идёт? — прошептал Тэхён, но послушно остался там, куда его отвёл Чонгук. Уж больно загнанный и немного испуганный взгляд у него был. — Всё не так просто, — бросил Чонгук через плечо и быстрым шагом вернулся на балкон. — Главное, сиди тихо! Тэхён показал ему язык (игнорируя осуждающий взгляд игрушечного кролика) и прижался спиной к стене, но тут же передумал и устроился удобнее, чтобы наблюдать происходящее на балконе. Чонгук замер на пороге, привалился к арке проёма и уставился куда-то вверх, придерживая рукой тюль.   В наступившей тишине прошелестели крылья. Чонгук сделал шаг назад и прочистил горло. На аспидно-чёрный мрамор балкона, звонко скребя когтями, опустились три сороки. (Одна сорока — к печали, — предательски нашёптывало Тэхёну подсознание. — Две — к радости, три — к похоронам.) Одна из них возмущённо застрекотала, выражая бессильную сорочью ярость, и проклекотала нечто очень напоминающее: «Блядь». Сороки — крайне умные птицы, так что Чонгук, потратив определённое время и усилия, вполне мог научить…   — Соберись, — пробормотал Чонгук, тяжко вздыхая. — Я заня… — он замолчал. — Хотя, наверное, всё-таки свободен, но настроения болтать у меня нет. Метаморфоза произошла медленно и вместе с тем неощутимо мгновенно. Тэхён всего лишь моргнул, и вместо трёх сорок — а их было именно три, он видел этих сорок своими глазами — на балконе оказался некто. Парень, одетый в чёрную одежду, настолько тёмную, что она, казалось, впитывала в себя солнечный свет без остатка, почтенно опустился на одно колено и склонил голову. Его волосы были седыми, а бледная кожа почти сияла (как роса на свежеобглоданных костях, — снова влезло с важными комментариями подсознание Тэхёна). Тут же вспомнились и слова Сондже:   Не стоит бояться Жнеца, — сказал он, когда впервые привёл Тэхёна в «Стикс».   Юнги. Воплощённая Смерть.   Кланялся чудоковатому парню Тэхёна, который ну совершенно точно не мог быть повелителем Преисподней.   О боги.   — С Хосоком надо что-то делать, — сказал Юнги, глядя на Чонгука снизу вверх. Его низкий голос эхом разнёсся по комнате. — Он пиздит все мои души, бро. Это не по понятиям. Ты должен вмешаться и…   — Бро? — поморщился Чонгук. — Теперь я тебе бро? Юнги проворчал что-то себе под нос и на мгновение склонил голову.   — Пожалуйста, прими мои нижайшие извинения за столь бездумный проступок, — ехидно протянул он. — Мой повелитель, о владыка Ада, тёмный принц Подземного Мира, властитель последнего пристанища смертных, вверивших души в хладные длани Танатоса… за исключением тех, которые уводит блядский Хосок. Что, как по мне, так только сильнее подливает масла в огонь, и я думаю, что мириться с этим…     — Юнги, — прервал его Чонгук и, закатив глаза, скрестил руки на груди. — В Верхнем мире солнце уже село. Разве тебе не надо, ну, не знаю, например, работать? Какого чёрта ты до сих пор здесь? Юнги скривился, пытаясь изобразить то ли раскаяние, то ли полное безразличие.   — Намджун сказал, что ты притащил сюда своего питомца из Верхнего мира. Просто захотелось на него взглянуть, — порой Юнги проявлял любопытство. — Я так понимаю, он испугался и свалил, да? — Не твоего ума дело, — сказал Чонгук. — Как только у меня появится возможность поговорить с Хосоком, мы обязательно обсудим его вмешательство в переправу душ. А пока что, пожалуйста, постарайся вести себя прилично. Понимаю, что для тебя оскорблять своего краша — святое дело, но обычно влюблённые общаются по-другому. Юнги выпрямился, оказавшись на полголовы ниже Чонгука, и язвительно протянул:   — Ну конечно. Прости, совсем забыл, что ты у нас в отношениях шаришь. Кажется, тебе как-то приглянулась одна девушка. Лет этак тысячу назад. Не напомнишь, чем всё тогда закончилось?⁴ — Юнги, тебя ждёт работа, — процедил Чонгук и отпустил тюль. — Пожалуйста, не откладывай её из-за меня.   — Ага, — Юнги пожал плечами. — Я чувствую, когда со мной не хотят общаться. Увидимся на том свете, босс. Снова метаморфоза, неуловимо быстрая и в то же время постепенная, — и вот уже три сороки, слегка раскинув крылья для равновесия, сидят на перилах. Одна из них глянула на Чонгука чёрными стеклянными глазами и сипло прохрипела:   — Хосок. Не забудь. — Вали уже, — махнул рукой Чонгук. — Неудивительно, что Хосок приводит больше душ. Ты постоянно ошиваешься в Подземном мире и вечно жалуешься на… Раздался шелест крыльев, и Юнги исчез. Чонгук тяжело вздохнул и устало потёр лицо. Всё прошло совсем не так, как он планировал. Надо будет поговорить на досуге с Намджуном, чтобы прекратил сплетничать, а заодно и с Юнги, чтобы завязывал вламываться к нему, как к себе домой. — Я думал, что ты… Ну, не знаю, — нарушил тишину Тэхён. Чонгук замер. — К нам наверх порой забредают жители Подземного мира. Мне казалось, что они приходят по каким-то делам. И я предположил, что ты один из таких. Дух или, быть может, кто-то из младших богов. Ты так молод!   — Я старик, Тэхён, — тихо сказал Чонгук и повернулся к нему спиной, чтобы не смотреть в глаза. — Я хотел показать тебе Подземный мир. Отсюда. С высоты. Просто, ну, не знаю… Позвать тебя в гости. Мне казалось, что я скрываю от тебя правду, а ведь я же лю… — (чёрт!) — Т-ты мне нравишься. Очень. И мне не хотелось тебе врать или чего-то недоговаривать. Если захочешь уйти, — пробормотал Чонгук, стиснув кулаки, — я провожу тебя. Доведу до дома в целости и сохранности. И если не захочешь меня больше видеть, тоже пойму. Можешь не волноваться насчёт…   От Тэхёна исходило тепло. Мягкие подушечки пальцев едва заметно скользнули по коже предплечья, коснулись напряжённого запястья и разжали кулак. Пальцы Тэхёна на удивление легко сплелись с пальцами Чонгука, даря уют и покой.   Лёгкий шёпот щекотал кожу.   — Я не хочу уходить, — едва слышно проговорил Тэхён, а у Чонгука дыхание спёрло. Он стоял так близко, что Чонгук невольно закрыл глаза, изо всех сил стараясь запечатлеть в памяти этот миг. — Я бы хотел… хотел остаться. Ненадолго. Хотел бы посмотреть с тобой на Подземный мир. Отсюда. С высоты. Хотя бы для начала.   Хотя бы для начала.   Четыре слова как обещание. Хотя бы для начала. Как будто бы может быть и второй, и третий, и, наверное, ещё, и ещё раз… Возможно, вплоть до самой бесконечности.   Четыре слова как обещание.   — Для тебя что угодно, — сказал Чонгук и повернулся к Тэхёну. (Четыре слова как обещание.) С балкона открывался дивный вид на Долину, тянущуюся до горной гряды, что окружала её, словно ограда.   — Прекрасные реки, — прошептал Тэхён.   — Это притоки Стикса, — немного смутившись, начал Чонгук. — Ахеронт, Лета, Флегетон, Кокит и Океан. Видишь, там вдали Острова блаженных. По правде говоря, Стикс никуда не впадает, лишь течёт по замкнутой, переправляет души. После суда Паромщик отвозит их в место назначения, а потом…   — Но я думал, что Намджун — Паромщик, — удивлённо спросил Тэхён. — Ну да, — кивнул Чонгук и попробовал объяснить: — В этом весь трюк. На самом деле Намджунов много. Один управляет Паромом здесь, другой — стоит за барной стойкой в «Стиксе». А есть ещё остальные, в каждой точке Верхнего мира. И все они — Намджун. В общем, смотри, — Чонгук снова указал на юг Долины, — это Элизиум. — На островах кругом цвели золотистые цветы, шелестели деревья и кусты, а разведённые тут и там аккуратные костры идеально вписывались в пейзаж. — Место для героев, тех, кто прошёл огонь и воду и снискал благоволение богов.   — А там что? — поинтересовался Тэхён. — Похоже, на фермы…   — Это поля асфоделей, — тихо сказал Чонгук. — Обитель нейтральных душ. Они там как бы живут. Управляются с хозяйством, но никогда не болеют, не страдают, — Чонгук нервно облизал губы. — Вообще-то, я подумываю… разместить там пасеку.   — Это было бы замечательно, — пробормотал Тэхён, опираясь на перила. Он смотрел вдаль, а Чонгук наблюдал, как нежный румянец окрашивает его щёки. — А что там, во тьме?   Чонгуку не очень хотелось говорить об этом, но раз уж решил рассказывать, то надо говорить до конца.   — Тэ, меня называют владыкой Ада не просто так. — И? — Там… там находятся поля Наказания, — сказал Чонгук, чувствуя себя глупо, но вместе с тем неловко и виновато. — Я… я тюремщик, Тэхён. Это одно из моих предназначений. В Тартар отправляют только души людей, совершивших ужасные преступления или прогневивших богов. Кто-то должен их карать и, так уж получилось, что этот кто-то — я. Мне это не нравится, — быстро добавил он и смущённо уставился на Элизиум, заметив, что Тэхён повернулся к нему. — Но не мне решать. Я застрял тут, неважно, хочу я этого или нет.   Тишина. Чонгук явственно ощущал на себе внимательный взгляд Тэхёна.   — Моё предложение до сих пор в силе. Если хочешь, я отведу тебя домой. Провожу, куда скажешь. И никогда… — Чонгук взволнованно сглотнул. — Никогда больше тебя не побеспокою. Тэхён, не расцепляя рук, слегка притянул его к себе. Чонгук был сильным. Гораздо сильнее многих богов. Он с лёгкостью усмирял Адских Гончих (Фиби, Чендлера, Рейчел, Джоуи, Росса, Монику) и Цербера. Воздвиг Подземный мир из ничего. Стерёг Тартар. Чонгук был неимоверно сильным, но не мог устоять перед Тэхёном. — Гук-а, посмотри на меня, — низкий голос Тэхёна гудел мягкой хрипотцой. Приглушённый. Слегка взволнованный. Чонгук посмотрел на Тэхёна, и… Карие глаза казались почти чёрными, медвяно-золотая кожа отливала бронзой в вечерних лучах подземного солнца, отросшая чёлка немного мешала и лезла в глаза, щёки заливал нежный румянец, а прикушенная нижняя губа блестела влагой. — Ты отлично справляешься с работой. Я горжусь тобой. И я хотел бы… хотел бы остаться, — Тэхён взглянул на переплетение их рук. — По крайней мере, пока что. — Хотел бы? — Чонгук нервно сглотнул и постарался так откровенно не пялится на губы Тэхёна. — Т-то есть… да, конечно. Ага. А что ты… Чем бы ты хотел заняться? — Чонгук глубоко дышал. — Можем посмотреть реки поближе, прогуляться по Элизиуму, я могу познакомить тебя с… Он не договорил. Тэхён неуклюже приблизился, притянул Чонгука к себе, тут же обнимая его свободной рукой за шею, и поцеловал.   Поцеловал страстно, чувственно, так, как они ещё никогда не целовались. Тэхён был сладким на вкус, как мёд, фрукты и цветы. И тёплым, словно неглубокий пруд, нагретый солнцем. Он пах розами, клубникой, дыней и наверняка амброзией. Аромат нежно обволакивал, пленял, и Чонгуку казалось, что не может быть ничего лучше, чем рассы́паться на осколки здесь и сейчас, пока Тэхён прижимает его к перилам.   — Я устал, — хрипло прошептал Тэхён в чуть припухшие от поцелуев губы. — Ты вроде сказал, что спишь здесь. Значит, тут есть кровать?   — Д-да, — пробормотал Чонгук, медленно открывая глаза. — Кровать, ага. Вот тут… Я пошёл, а ты ложись. Знаю, что ты обычно рано засыпаешь, в отличие от меня, и…   — Я божество природы и жизни, — сказал Тэхён и повёл Чонгука в комнату за собой. — Ты что же, правда, думаешь, что я хочу, чтобы ты бросил меня тут одного? Или, что я хочу спать? — Эм, — промямлил Чонгук. — Ну… Однако Тэхён уже снял свою футболку и бросил её на пол.   — Блин, — Тэхён прижался к нему и протянул: — Гук-а, пожалуйста. Порой Чонгук мог подтупить, но дураком он точно не был. Во рту у него пересохло (Тэхён был таким мягким, сладким и совершенно идеальным), учащённый пульс гулко отдавался в висках, а связные мысли стремительно ускользали. Чонгук смог только выдавить тихое «ага», позволить Тэхёну прижаться ближе, целовать его шею слегка припухшими губами и раздеть его.   — Хорошо, — прошептал Тэхён, проводя носом по нежной коже за ухом. — Хорошо, — прошептал Тэхён, чуть прикусывая мягкую кожу шеи. — Хорошо, — прошептал Тэхён, целуя бархатную кожу ключиц.   — Хорошо, — сказал Чонгук и повалил Тэхёна на кровать.

****

Тэхён открыл глаза. Кажется, настало утро. На самом деле солнце в Подземном мире никогда не опускалось, лишь гуляло над Долиной, ненадолго скрываясь за горной грядой. Когда Чонгук уложил его в постель (притянул к себе, целовал, пока Тэхён не потерялся в сладкой неге), был вечер. Солнце опустилось низко и светило прямо на балкон. Сейчас же диск солнца сиял на другой стороне Долины. Повернувшись на правый бок, Тэхён дёрнулся от боли в затёкших мышцах и тяжело вздохнул. Прохладный воздух, проникающий с балкона, слегка холодил кожу нежным бризом. Ветер Подземного мира доносил едва слышный аромат нарциссов, изысканный и пряный, и… …Чонгук вдохнул полной грудью и сильнее прижался к Тэхёну, утыкаясь носом ему в шею. Рядом со смуглым Тэхёном кожа Чонгука казалась алебастрово-белой, бледной, блестящей от испарины и яркого румянца — последствий совместной «ночи». Тэхён нежно провёл пальцем по тугим мышцам руки Чонгука. Если бы это было возможно, он предпочёл бы провести так несколько дней. Быть может, недель или даже месяцев.   Чонгук вздохнул (щекоча горячим дыханием влажную кожу), немного поёрзал и прижался губами к шее Тэхёна.   — Доброе утро, — сказал Чонгук хриплым со сна голосом. — Как себя чувствуешь? — Замечательно, — ответил Тэхён и поцеловал его в висок. — Отлично. Знаешь, Гук-а, это даже немного странно.   — Что? — Чонгук приоткрыл один глаз и с любопытством уставился на Тэхёна. — Что именно странно?   — То, что мы не сделали это раньше, — Тэхён лёг на бок и опёрся рукой о грудь Чонгука. — Печально, что я столько упустил. — Упустил?.. — рассмеялся Чонгук. — Я… Всё это… — он облизал губы и постарался сфокусировать взгляд, когда Тэхён сильнее прижался к нему. — Я покажу тебе острова Блаженных, — пробормотал он. — Проведу по Элизиуму. Поля асфоделей… Покажу, где хочу сделать пасеку… Тэхён наклонился ближе и замер, выдыхая Чонгуку в губы.   — У нас есть время. — Четыре слова как обещание.