Наследница.

      Я не думала, что буду переходить так быстро от одной стадии к следующей, но, видимо, Джокер с годами начал сдавать, ведь не бывает таких людей на свете, которых невозможно сломать. У каждого есть свое слабое место, и даже я раньше его имела — это мать. Сейчас, к счастью, у меня нет слабостей. Хотя, возможно, просто я о них не знаю, но я даже не представляю, как они должны выглядеть.       Я поднялась с кровати, откидывая одеяло. Прохладный поток ветра коснулся моей кожи, и она покрылась еле заметными мурашками. Потянувшись, я подошла к окну и закрыла его, ибо болеть я не планировала, а за ночь в комнате все проветрилось. Зеваю на ходу, снимаю пижаму и, подойдя к шкафу, открываю его, дабы переодеться. Надеваю первые попавшиеся вещи: серый свитер, черные леггинсы и ахуительные кроссовки того же цвета, что и леггинсы. Я никогда не задумывалась над выбором одежды, так как в моем гардеробе всегда только то, что мне нравится, ведь я выкинула все, что мне подсунул Джокер в мой первый день прибывания здесь.       Еще раз зевнув, я направилась вниз, на кухню, чтобы выпить кофе и хоть как-нибудь проснуться. Я всю ночь думала о том, как же быстро Джокер сломался. Хотя сломался применимо не к нему сейчас, согласна, но он на одной из стадий, так сказать, преломления. Я хочу, чтобы он стал таким же, какой была моя мать. Чтобы он вспоминал ее везде, чтобы его мысли были только о ней. Но! Я не хотела, чтобы из его жизни исчезал Бэтмен. Это важно, я думаю, так как и он тоже может напомнить Джокеру о Харли.       На кухне было тихо, а на столе уже стояла кружка с кофе. Я ухмыльнулась. Это что-то новенькое. Моя трапеза не затягивалась, и уже через пять минут я поднималась в спальню к Джокеру, так как думаю, что по ночам он спит именно там. Постучав, я попробовала открыть дверь, и она поддалась. Я вошла осторожно внутрь и застала Джокера за лежанием в кровати. Ну, да, что еще нужно делать клоуну-убийце? — Привет, тыковка, — произнес вполголоса Джокер, держа руки за головой. Его глаза были закрыты, и все тело расслабленно. Вот только я разглядела в его лице небольшую напряженность. — Ты что-то хотела? — Да, — протянула я, подходя ближе. Я села на край кровати, и его ноги коснулись моей спины. — Хотела с тобой поговорить об очень интересном месте. — Неожиданно. — Джокер медленно открыл глаза, косо на меня взглянув. Его напряженность сменилась интересом, и я улыбнулась. Значит, он переживал из-за чего-то, и я надеялась на успешность своего плана. — И что это за место, тыковка? — Аркхэм.       Его брови на миг сдвинулись и встретились на середине переносицы. Но всего лишь на миг, а потом Джокер улыбнулся — обыденно и натянуто. — Действительно, интересное место, — клоун поднялся на кровати и посмотрел на меня. Его темные глаза заглядывали внутрь, пытаясь выудить нужную информацию. Возможно, он подозревал, что что-то не так. Может, я и правда поторопилась? — Ты хочешь кого-то навестить там? — Нет, я хочу посмотреть, где ты был раньше, — ответила я первое, что пришло в голову. Не самая умная мысль, да уж. — Это очень. увлекательно.       Джокер кивает, снова улыбаясь. — Я отвезу тебя в Аркхэм, — его улыбка сумасшедшая с капелькой грусти. — Сегодня ночью.       Теперь улыбаюсь я по-чокнутому, счастливо. И рядом с ним мне удается быть счастливой.

***

      Ночь была холодная и морозная. Если выходить без куртки, то уже через пять минут зубы начинают стучать, а руки отмерзают, да и в принципе, тело замерзает, и мозги перестают соображать. Луна светила по полной, заливая светом всё, что только можно. При этом снег, казалось, сверкал и мерцал, словно тысячи бриллиантов упали на землю.       Именно в эту ночь Джокер отвез меня в Аркхэм. Если честно, мне было абсолютно все равно на это здание, и что именно там происходило, когда он и моя мать впервые там встретились. Главное — это вызвать у Джокера воспоминания. Хоть что-нибудь, способное его сломать. Конечно, у меня был запасной план на случай, если этот провалиться, но он мне не нравится. Ох, как он мне не нравится…       Мы стояли на крыше Аркхэма, когда Джокер вдруг остановился и замер, несколько секунд разглядывая что-то вдалеке. — Ты чего? — спросила я, хлопнув в ладоши. — Иди вперед, я догоню тебя.       Он прыгнул неожиданно куда-то вниз и исчез из поля моего зрения. Он что-то вспомнил определено. Но мне следует двигаться дальше.       Джокер с первого взгляда понял, что Харлин Квинзель не такая, как все. Она была другой. Привлекала к себе ауру сумасшествия, некого несчастья. Но при этом Харлин была до ужаса прекрасной. И, возможно, эта красота погубит многих, — размышлял тогда Джокер, рассматривая ее по ту сторону стекла. Доктор Квинзель как раз проходила мимо него, цокая каблуками. Ее лицо выражало некую озабоченность. Она приостановилась возле его камеры, но затем снова направилась прямо, покачав головой. Джокер с первых минут понял, что она похожа на него.       Джокер вернулся ровно через десять минут, когда я бесшумно шагала по длинному коридору. Стекла камер были закрыты, и заточенные не могли нас видеть. — Зачем ты хотела сюда попасть? — неожиданно задает вопрос клоун, останавливая меня. — Я отвечала утром, — складываю руки на груди и пронзительно смотрю на него. — А ты знаешь, что произошло здесь двадцать один год назад? — ухмыляется       Джокер, а затем снова идет вперед и манит меня пальцем. Я двинулась вперед. — Ты встретил Харлин Квинзель.       Он улыбается без боли и сожаления. И меня это бесит. — Да, но она исчезла, — он тычет пальцем в пустую камеру с открытым стеклом. — Возможно, она путешествует. — Он неопределенно пожимает плечами. — Это моя камера. — Она умерла. — Произношу я и оглядываю ближе его место пребывание. Нечего особенного, просто стекло, по моему мнению, было толще. Правильно, здесь же был сам Джокер. — От куда ты знаешь? — он еле слышно сглотнул. — Ты была с ней знакома. — Почти. — Я пожимаю плечами, но не поворачиваюсь. Не хочу. — Я знала о ней благодаря один знакомым, но это неважно. Так ведь? — Да, — хмуро ответил Джокер, но тут же улыбнулся. — Мы можем возвращаться? — Конечно.       И мы ушли. Ушли из того места, где произошла их первая встреча. Они были отражением друг друга, и, если бы я не была замешана в эту историю, они были бы моими любимыми злодеями.