Наследница.

      Джокер не появлялся в спортзале, на кухне, да и хотя бы просто в доме, кажется, около четырех дней, и это наталкивало на мысль: что-то екнуло внутри у клоуна. Я надеялась на это, ибо иначе мой план провалился.       Я сутками торчу в спортивном зале, колотя грушу или качая итак прокачанные части тела. Когда я это делаю, то мозг отключается, и я просто выполняю упражнения. Лишних мыслей ноль, и я спокойна. А, видимо, Джокеру это помогает смешивать разные химические составы, наслаждаться запахом и одиночеством. Он и его химикаты, планы по захвату мира. Джокер чокнутый, поехавший, безумный, и химикаты — его первое сумасшествие.       Я хотела проверить свою надежду, что у Джокера что-то внутри сдвинулось с мертвой точки, поэтому нашла его домработницу, которая по расписанию носила ему еду в лабораторию. Она была напугана моими угрозами, но в итоге я пообещала ей целостность, если я один раз принесу еду Джокеру. Конечно, это было сродни смертельной казни, но она согласилась, забитая в угол, как беспомощное дитя. Я посоветовала ей сразу бежать, ибо Джокер такого не прощает.       Я шла по лестнице вверх, держа в руках поднос с едой. За большим окном на этаже, где находилась это огромная лаборатория, грохотал гром, и лил, словно из ведра, дождь. И, блять, как же сильно мне надоел этот дождь за несколько дней. В Готэм-сити на улицах лежал снег, а теперь еще и грязь. Хотя в конце зимы, может быть, это и нормально.       Внутри было тихо, и даже дверь в этом старом здании не скрипела. Немного темновато, так как только маленькая лампочка рядом со столом горела. Пытаясь не сломать ноги в этой темноте, я все-таки дошла до специального столика для еды и поставила туда поднос. В воздухе витал странный аромат, практически сродни ароматам с химзавода. Неудивительно, что он сутками здесь находится — это его стихия.       Я осторожно провела пальцами по стеклянной баночке, от которой исходил смрад, и это еще приуменьшено. Зажав пальцами нос, я отошла от нее и продвинулась дальше, стоя перед склянкой с какой-то очередной жидкостью красного цвета. — Поставь на место! — послышался рык Джокера, когда мои пальцы потянулись к ней. — Это опасно? — повернулась я к нему. Он был мокрый. Видимо, только что с улицы. Хм, значит, все-таки выходит из этой комнаты. — Очень, — клоун улыбнулся, подходя ближе. — Зачем ты пришла? — Узнать, что тебя гложет, — ответила я, смотря, как он подходит к подносу с едой и медленно отпивает чай из кружки. — Что меня должно именно тревожить? — спрашивает Джокер, и я замечаю, что его глаза темно-зеленые. Болотные, склизкие, в каком-то смысле даже противные. — Тебя не было несколько дней, — я осеклась и остановилась. Разговор вдруг не пошел; я не могла спросить его напрямую, но и юлить как не знала. Джокер молчал, выжидающе смотря на меня. — Тебя не было несколько дней, и я подумала, может, что-то изменилось с нашей последней встречи.        Джокер поджал быстро губы, а потом снова отпил горячего напитка. Было видно, что он понял, на что я намекаю, но, видимо, разговаривать на эту тему он не очень-то и желала, что осложняло задачу. — Не думаю, что что-то изменилось. — Отрезает клоун и берет с подноса бутерброд.       Я закусила губу, не зная даже, что сказать еще. Повисла тишина, и она меня убивала, потому что Джокер смотрел на меня и прожигал взглядом. — Ты красивая.       Не знаю, можно ли назвать этот намек тонким, но для меня он был жирным, так как я отлично понимала, на что именно он намекает. — Я знаю, — бормочу я, направляясь к двери. — Я ухожу. — Еще встретимся, Джо.       Его голос скрипел, он улыбнулся, и я закрыла дверь, опускаясь вниз. За окном барабанил дождь, на этаже было холодно, и я замерзала. Мысли роились в голове, и я понимала, что пора переходить на вторую стадию.

***

      Он сидел в своем кабинете, чертя очередной план по захвату Готэм-сити. Очередная шутка. Всего лишь забава клоуна-убийцы, приносящая столько жертв невинных людей. Это доставляло колоссальное удовольствие, ведь это очень весело, не правда ли? Убивать людей, смотреть, как кровь стекает по измученному телу — это ли не наслаждение? По мнению Джокера, лучше и быть не может. — Пудинг!       Как ураган Харли Квинн залетела в кабинет, снося все на своем пути, и повисла на шее Джокера. Мужчина скривился, понимая, что теперь ему не отвязаться от нее, пока не ударить. Да, скорее всего это будет лучшим вариантом. — Харли, — прорычал Джокер предупреждающе. — Я занят. — Я знаю, Пудинг, — она грустно опустила голову и отпустила его самого. — Но, может, ты бы хотел наконец поесть, как нормальный человек? Ты сидишь тут уже несколько дней! — Отвяжись, — рявкнул клоун, чертя прямую на своем графике. — Джей, — ныла Квинн, облокачиваясь на стол. — Поешь.       Бьет быстро наотмашь, и Харли отлетает на метр от стола. Джокер садиться и вновь возвращается к своим бумагам. Квинн встает, потирая ушибленное место, и чувствует, как хочется плакать от досады, но нельзя же быть такой нюней. — Тогда сиди голодный! — Харли хлопает дверьми, и Джокер несколько минут смотрит ей вслед. Дрянная девчонка! Он забыл, что хотел начертить следующим! Теперь придется действительно вставать и идти кушать, так как желудок дает о себе знать. Чертова блондинка!

***

      Капли дождя стекали по старому стеклу, а Джокер продолжал смотреть на них, размышляя о прошлом. Почему-то сейчас ему чего-то хочется, например, вернуться в прошлое. Глупость, конечно, ведь тогда была надоедливая Харли Квинн, которая вечно надоедала и совала свой нос в чужие дела. Но чего-то все равно не хватает или кого-то.