Project: "update"

      Неделю спустя       Порой Олесе казалось, что дорогу в медицинский блок КТЦ она уже выучила настолько, что не просто с закрытыми глазами, а даже находясь во сне, не забудет. Придёт вовремя и в нужный кабинет. Полтора дня она, как и бывало после назначения в Смерч, провела в палате, с подключёнными датчиками. Вынужденное бездействие, пока эти из НИИ снимали все показатели, с каждым часом лишь нагнетало обстановку. Разбавляло лишь то, что сейчас здесь присутствовал Акимов, руководитель и куратор этого проекта, в котором ей «посчастливилось» участвовать. Хотя с другой стороны, грех жаловаться. Она могла ходить, бегать, дышать…       Олеся читала своё медицинское дело, то, с чем она попала к этим учёным, видела и подпись Кошкиной, а спустя пару страниц наткнулась на бланки, заполненные Иглой… Наёмница, как совсем недавно Олеся узнала, была рядом не только тогда, когда она начала приходить в себя. Оказывается, она не просто помогала писать код, многие алгоритмы и улучшения были предложены именно Лидой. Это тоже было в отчётах, в той толстой папке, которую притащил Акимов, после того, как сказал, что Уманова продолжит службу в Смерче.       «Без недомолвок», — тогда сказал он, положив папку на прикроватный стол и быстро уйдя, чтобы даже возможности задать вопрос не было.       И эти полтора дня Уманова тщательно изучала каждую страницу, порой роясь в поисковики на планшете, чтобы понять формулировки и каждый раз замирая на страницах, написанных Иглой. На удивление, у неё был убористый почерк, аккуратно выведены слова и практически не встречалось ошибок. Разве что несколько букв, которые в чешском алфавите пишутся иначе, проскакивали и здесь.       Олеся вновь перечитывает текст, а перед глазами всплывают те первые упражнения, которые у неё получалось выполнять. Сейчас даже не скажешь, насколько тогда было сложно просто «вспомнить» что такое катать мячик ладонью по столу, или перебирать пальцами карандаш. Игла тогда всегда была рядом, часами сидела в палате, наблюдая за попытками Умановой и постоянно выслушивая «Лидия, то… Лидия, это…» Первые месяцы Олеся так и звала её, по полному имени, присматриваясь, пытаясь понять, зачем здесь эта женщина. Сейчас всё стало понятно, особенно после прочтения этого медицинского досье. Тогда же всё было не так…              Май 2017, Санкт-Петербург       — Ну что, готова? — Лида заглядывает в палату.       — А Став…       — Акимов. — Перебивает женщина, устало усаживаясь в облюбованное за почти полгода кресло.       То, что Лида с ним была, как говорится «на короткой ноге», Олеся поняла ещё после того, как он закрыл глаза на её попытку вскрыть вены, наказав лишь не показывать лишний раз шрамы. Кроме того, он привлёк ещё одного научного работника и на какое-то время оградил девушку от присутствия Ставрука и это сработало. С того момента Олесю на загоняли, как лошадь, всё шло постепенно, размеренно. Нагрузки увеличивались, но это воспринималось иначе. Да и прогресс, которого так хотел куратор её проекта, которого он пытался добиться более радикальными методами, не заставил себя ждать, в очередной раз доказывая, что прислушавшись к Лиде, Акимов сделал верный выбор.       В феврале Уманова приступила к более сложными упражнениям, в апреле уже начала восстанавливать форму, приступила к спаррингам и даже пару раз участвовала в учебных стрельбах. Правда противников по рукопашной всегда подбирала Лида, корректировала её действия по ходу поединка, постоянно подсказывала. А порой, как казалось Олесе, женщина пускала всё на самотёк, заставляя Олесю соображать самой, давая возможность принимать самостоятельные решения. В какой-то момент Акимов, слегка усмехаясь, и наблюдая за очередным поединком, заметил, что наконец-то проект начинает выкатываться на необходимый минимум. Тогда же Умановой было разрешено не только покидать комплекс помещений, но и свободно прогуливаться по прилегающей территории. Только это решение не касалось Питера.       В город мамлей не выбиралась больше полугода, последний раз за пару дней до того рокового задания. О том, что там случилось дальше, после её ранения, она не знала. Рита в НИИ бывала крайне редко, подпускали Кошкину к Олесе лишь на пару минут и то всего раза три, может пять, но точно не больше. Остальные вообще не появлялись, словно Уманова после октября шестнадцатого года перестала существовать. Сейчас же что-то поменялось.       — И они меня так просто…       — Не просто, — Лида кладёт на кровать браслет, — страховка. Давай, цепляй и поехали.       Уманова осторожно прикасается к устройству слежения, затем переводит взгляд на женщину. Из рассказов того же Кости она знала, что Лидия тоже постоянно находится в этом медицинском центре, никуда не выходит, а если такое случается, что крайне редко, то в сопровождении нескольких человек с военной выправкой.       — У тебя такой же, да?       — Как узнала?       — Догадалась, — Олеся улыбается уголками губ. — Откуда ты? Ставрук тогда, при первой встрече, сказал лишь, что ты будешь помогать…       — Давай на этом и остановимся.       Безапелляционный ответ заставляет прикусить язык. На самом деле, какая разница, откуда и как. Женщина в свою работу уходила с головой и каждый раз, шаг за шагом добивалась своей цели. Упорства и изворотливости ей в этом было не отнимать. Собственно, чего греха таить, она-то и добилась у Умановой этого самого прогресса.       — И куда мы?       — По городу прогуляемся. У нас на всё часа четыре, ну, — Лида смотрит на экран смартфона, запуская навигатор и прикидывая, как лучше доехать, — чуть больше.       — С чего это?       — Потому что задолбала ты отвечать словно робот, исключительно по протоколу, — беззлобно фыркает Игла, но видя непонимание в глазах своей подопечной, начинает пояснять: — во-первых, надо не просто по знакомым тропинкам ходить; во-вторых — социализация. Ты уже полгода видишь одни и те же лица, а твои коммуникативные навыки, скажем так, желают оставлять лучшего.       — Это отговорки.       — Понимай, как хочешь. Вообще это просто способ развеяться. Ну так что, поехали?       Больше Уманова ничего не спрашивает, проверяет закреплённый браслет на ноге, уверенно поднимается и выскакивает из палаты. Сидеть в четырёх стена действительно осточертело, только до этого момента у неё практически не было времени задуматься над этим. Упражнения, отдых, восстановление, изучение матчасти, вновь упражнения. К чему её готовили, Акимов сказал не сразу, лишь после нескольких месяцев, убедившись, что вновь творить непотребства мамлей не будет. О ценности такого проекта он тоже упомянул, правда эту тему задел краешком, намекая, что это не самоцель. Иллюзию этого разрушила Игла, которая подробно расписала, почему и зачем решили это сделать с Умой. Только подход выбрала иной, без утаек, со всеми плюсами и минусами.       До города они доехали почти в тишине, лишь на фоне играли какие-то песни, то русские, то иностранные, то на каком-то близком к родному для Умановой языке. Она даже поинтересовалась, что за он, на что получила весьма исчерпывающий ответ.       — Лида, всё же, — мамлей, то и дело замолкая, анализируя и размышляя, стоит ли, возвращается к интересующей её теме, — ты мерк?       — То есть? — сидящая за рулём женщина даже глазом не ведёт.       Уманова слегка тушуется. Нет, она достаточно прямолинейна, когда это надо, но тут совесть не позволяет напролом идти. О том, что Лидия это не просто учёный, который писал подпрограммы, она догадалась после нескольких спаррингов. Это уже не просто восстановление и упражнения, подобранные совместно с реабилитологом. Куда сложнее. Дальше были стрельбы, где она подсказывала Олесе, как действовать. Конечно, можно почитать много книжек про то, как действовать, про тактику и стратегию, но ничто не сравнится с практикой. А пистолет в руке у Иглы лежал слишком уверенно и непринуждённо. Да и то, как называл её Ставрук. Нет, он старался почти всегда звать просто по имени, Лидия, но, когда срывался, или начинал с пеной у рта отстаивать свою точку зрения, проскакивал и позывной, и мамлей сомневалась, что это псевдоним, или прозвище.       — Давай, развивай мысль. Выходи за рамки. — Выдёргивает из размышлений Лида, дотягиваясь до пепельницы и закуривая.       — Если вкратце, подготовка. Спарринги, стрельбище. Про тактику можно читать, но практику не скроешь. Движения отточенные, манера своя, твои подсказы… А до этого я пару раз видела тебя в сопровождении пары бойцов. Да, они в штатском были, но военная выправка. Это тоже не скроешь. Ну и, наконец, браслет.       — Почему сразу мерк?       — Потому что браслет. За своими не следят и не конвоируют на своей же территории, вернее делают это иначе. — Быстро отвечает Уманова, даже не задумываясь, а потом дополняет: — ну и позывной. Игла.       — В точку, — Лида стряхивает пеле в окно, бросая взгляд на навигатор, — прекрасно проанализировала и сделала правильные выводы.       — Вопрос только один остался. Ты наравне со Ставруком споришь…       — У мерков тоже есть образование. Колледж в Америке, кибернетика и бионика. На этом всё. Минимум ты узнала, больше копаться не стоит. Договорились?        Уманова лишь кивает. То, что она хотела, она узнала, равно как и поняла, что не всё так просто. Впрочем, лезть глубже действительно не стоит. Остальное, если захочет, сама расскажет.              — Подруга, как ты? — в палату просовывается Мурашова, осматривает обитель напарницы и усаживается на кровати.       Хоть по настоянию Водянова, сейчас в медблоке Смерчу толпиться было запрещено, изредка медик делал исключение. Кроме того, он итак уже смирился с тем, что в палате у Кошкиной прописался Булатов, причём обстоятельно но не надоедливо. Привык и к тому, что Уманова постоянно шаталась между палатой Иглы и Риты, порой бесцельно, просто чтобы там побыть. Сейчас благо она проходила мед.комиссию и снятие телеметрии, можно было бы провернуть и за сутки, но тут уже сам Водяном настоял, на двух днях минимум.       Удалось медику договориться и о том, чтобы посвящали его во все детали, без утаек. С этим согласился и Акимов, просто протянув флешку и посмотрев на лежащую в палате Иглу, молча ушёл. Об этой женщине учёный был самого высокого мнения, поэтому и отстаивал перед верхушкой каждый раз именно её план по восстановлению и адаптации Умановой. Сейчас же он тоже не остался в стороне, направив из своего НИИ лучших сотрудников, чётко обозначив цели и наказав не просто содействовать, но и приложить все усилия.       — Ума, всё хорошо? — видя отстранённое лицо мамлея, Мура слегка поддевает руку Умановой, на всякий случай быстро отодвигаясь чуть дальше. По себе знает, что рефлексы это страшная штука. Как-то она так Физику двинула по носу, когда он выдернул из размышлений.       — Жень, привет. — Олеся бросает взгляд в сторону двери, а потом переводит на сидящую на кровати. — Задумалась просто.       — Вернее, в воспоминания провалилась?       Про то, что после эксцесса в КТЦ с Ритой Уманова периодически не просто уходила в себя, а буквально подвисала в лабиринтах памяти, она не просто знала, но и на себе проверила.       — Сергей Альбертович принёс папку. — Ума осторожно проходится пальцами по написанному наёмницей тексту. — Решил все карты раскрыть.       — Раньше надо было…       — Жень, у неё такой ровный почерк…       — Лесь, она выберется. Ты же говорила, что ещё до вашего там совещания по поводу тебя, она же уже приходила в себя…       — Это ещё ни о чём не говорит… — вздыхает мамлей, прекрасно отдавая отчёт своим словам. — Да и…       — Что и? Давай, выкладывай всё. — Мурашова видит замешательство и нерешительность. Отчасти она понимает это, но также прекрасно видит, насколько трудно ей в себе это держать. Иногда каких-то вещей лучше не видеть.       — Когда её сюда привезли, она через пару часов пришла в себя… Взгляд блуждающий, датчики все как с цепи сорвались. А потом все вмиг смолкли, начался монотонный писк, её втаскивали на этот свет и не с первой попытки.       — Но вытянули. У тебя как дела?       — Всё в штатном режиме. — Уманова на секунду заминается, а потом продолжает, — извини, привыкла отвечать по протоколу. Нормально всё, ещё полдня и вернусь с новыми бумагами для личного дела.       — Предлагаю тогда в нашем кафе посидеть.       — Я не знаю…       — Прекрасно знаешь. Лесь, сейчас ты не поможешь, а то, что будешь здесь, или нет, делу не поможет.       — Жень, ты не понимаешь… Я…Я чуть не пришибла Риту… Лиду подставила. Я…       — Ума, давай так, — резко перебивает Мурашова, — Иглу я знаю, по другой истории, как говорится. Но… Она выберется. Это не просто пафосные слова, или слепая уверенность. У неё желания жить…       — Это не так работает, Жень…       — Это работает ещё как. На Кота посмотри. Сколько он чего цеплял, выбирался, пройдоха. Она выберется, Лесь. Поэтому давай так, ты допроходишь всё это вот, — Мурашова обводит рукой палату, — а потом мы в кафе. Тебе надо развеяться, чтобы снова башка набекрень не поехала.       За это время, пусть и не так много его прошло с момента, как Уманова вновь появилась в КТЦ и как Женя рискнула раскрыть свои карты, она нашла общий язык с мамлеем. Не раз это выручало и сейчас вновь выстроенный и окрепший мост доверия помог переключить Олесю на более насущную проблему.       — Жень… я так не могу…       — Можешь. Ну не в палате же постоянно торчать, или в КТЦ, или на служебке. Развеиваться надо.       — Они копались в моей голове… Ты даже не представляешь… Она когда это сказала, я только тогда понимать начала, насколько. — Олеся вновь касается досье. — Я вспоминать начала, когда Игла появилась в КТЦ.       — Ума…       — Противно это, Жень. Словно память себе не принадлежит. Всё урывками, а когда накрывает…       — Всё встанет на свои места. Обязательно. Надо только время.       — Я помню, как она писала эти выводы. Обычно вечерами. — Олеся прикрывает глаза. — Лида тогда у меня сутками торчала…       — И сейчас ты делаешь тоже самое, только, Ума, давай начистоту, как есть. Она могла помочь, там, да и она помогла. Ты же, увы, можешь только наблюдать и каждый раз корить себя, а чувство вины самое противное, выедает хуже падальщиков. — Прерывает Мурашова, прекрасно понимая, в какую яму размышлений и эмоций может вновь бухнуться подруга. — Это делу не поможет. И Игла бы тебе так же сказала, вот уж в этом я уверена даже не на сто процентов, а на двести. Особенно с её пониманием морали.       — Она бы сказала переступить, сделать выводы и идти дальше.       — Да.       — Вот и делай. Что там у тебя дальше?       — Тесты по физ.подготовке, полигон, пара заданий с группой Астанина.       На секунду на лице Мурашовой проскакивает удивление, которое позже сменяется пониманием. Это тоже логичный вариант, особенно учитывая, что половина бойцов из всего готовой обоймы Пригова морально подбита и, если Кот, Физик, да она сама, ещё держатся; то Тарасов и Батя — совсем другая история. Один ночует у Риты, второй кружит как коршун вокруг мед.блока, но внутрь не заглядывает. Да и Ума, то тут, то там, и пока она рядом — толку от неё не сказать, что много. Так что да, генерал-майор решил вполне просто, но и кардинально. Астанин сейчас с группой на другой базе, два часа лёту на вертушке, помогает навести порядок в приграничных водах, борется с браконьерами и всячески оказывает помощь силовым структурам того региона…       — Ну, тоже неплохой вариант. Он тут недалеко, как раз твой профиль, погружения…        — Ума, есть ново… — вошедший в помещение врач останавливается буквально около двери, кивает сидящей на кровати Олеси девушке: — Мурашова, что-то ты сюда тоже зачастила.       — Моральная поддержка, товарищ военврач. — Бойко рапортует Женя.       — Замечательно. Выйди на пару минут.       Провожая взглядом выходящую, Водянов в мыслях прокручивает разговор. Как к нему подступиться, он не знал, хотя понимал, что постоянное пребывание здесь что Умы, что Бати, да постоянные вопрошающие взгляды Тарасова не сильно способствуют выполнению своих обязанностей. Он был прекрасным врачом, который справлялся со многими сложными и, как казалось, безысходными случаями, но сейчас требовались не только все навыки, а нечто большее. Когда дверь за Мурашовой захлопывается, врач подходит ближе к кровати, дотягивается рукой до мониторов и поочерёдно их выключает.       — Все показатели мы сняли, отослали ребятам Акимова, они там сами разберутся. У меня как у медика вопросов по твоему состоянию нет, единственное, постепенно нагружай корпус, от Лиды тебе, как бы ты не отнекивалась, досталось. В остальном всё в полном порядке, соответствующий рапорт на столе у Пригова. Так что, сейчас датчики сниму, и ты свободна.       — А…       — Без «а» и «б», и всех остальных букв алфавита, Олеся. — Мужчина присаживается на стул около кровати. — Давай прямо: я не психолог, моё дело, спасать жизни, этим я и занимаюсь. Худо-бедно, но подвижки есть. В лучшую сторону. Но. Ты пойми, трудно это, когда вы тут постоянно ошиваетесь. Да и не быстро это. Быстро у нас только Ионов сюда попадает и точно так же вылетает, как ошпаренный, недаром Кот. Ты пойми, за час, или два, ничего не изменится вот настолько кардинально. Здесь счёт на дни, может недели, может — больше. Я буду информировать, обо всём. Но лишний раз постарайся не заявляться.       — Сергей Павло…       — Лесь, ты себя угробишь. — Обрывает все попытки Водянов. — Она этого точно не хотела бы, да и Рита — тоже.       — Я не могу так…       — Ты можешь иначе. Ты можешь идти дальше, сделать выводы и вперёд. — Медик кивает на лежащую на тумбочке папку, — я тоже его читал, все выводы, заметки. Ты знаешь, про что я.       — Знаю, товарищ военврач. — Понуро отвечает Уманова, понимая, что этот словесный бой проигран и шанса отыграться медик не даст.       В повисшем молчании Водянов поочерёдно снимает каждый из закреплённых на теле мамлея датчиков, аккуратно вешает на крючки рядом с мониторами, осторожно вытаскивает канюлю от капельницы, отодвигает аппаратуру в угол палаты.       — Мурашова! — зовёт медик, завершив все манипуляции и заодно прихватывая медицинскую карту Умановой.       — Да, Сергей Павлович.       — Забирай её. — Бросает Водянов, направляясь к выходу, но около двери оборачивается, — твой номер у меня есть, мой у тебя — тоже. Будем держать связь. Ясно?       — Так точно.       Ещё раз посмотрев на сидящую и понурую Уманову, медик уходит прочь. В своём решении он уверен. Так действительно будет проще. Как сказал бы Пригов, с которым Водянов был знаком задолго до Смерча: «меньше наблюдателей, лучше результат». Да и в исходе сейчас, особенно после разговора с Акимовым, он был уверен. Его тёзка, когда пробежался по всем действиям и выслушал всех причастных, в том числе подручных Ставрука, сделал весьма обнадёживающие выводы и пока что всё шло именно так, как он говорил. Опыта у него было в этом деле больше, в некоторую специфику он медика посвятил. Сейчас оставалось лишь не форсировать, а постепенно идти к результату. В таком деле долго запрягаешь, но потом быстрее едешь.       Собственно, Акимов и предложил убрать Уманову подальше, прекрасно понимая, что девчушка к Игле привязалась, да и после случившегося чувство вины её пожирало со скоростью света, а воспоминания, которые после такого триггера начали высыпаться новыми порциями, лишь добавляли проблем.       Так что с доводами тёзки Водянов согласился и, собственно, сейчас и поставил жирную точку над и. Правы ли они, или нет — покажет время, но уверенность в верности решений прибывала с каждым днём.