Учиха Сумико. Другая история

      Вдох-выдох. Сосредоточиться. Активировать додзюцу. Окинуть взглядом тренировочный полигон. Вздох. Запомнить расположение всего, что тут находится. Выдох. Переместиться шуншином. Вздох и очередной шаг. Еще и еще раз. Стараясь максимально ускориться. С каждым шагом ускоряясь и увеличивая скорость движения чакры в чакроканалах. Тяжело. Очень и очень тяжело. Мой предел десять «шагов», после чего приходится отказываться от шуншина и делать уже стандартные прыжки, без перемещений в пространстве. Это меня не устраивало. Не было никакого смысла просто скакать по площадке.       Останавливаюсь. Глубокий вдох и выдох, осторожно уменьшить ускорение чакры и отключить шаринган. Резко нельзя. Может сказаться на состоянии чакроканалов, чего бы мне хотелось избежать. В конце концов, я сегодня еще не раз буду тренировать «шаги». Раз за разом, пока не истрачу шестьдесят процентов резерва. Больше нельзя, увы, некоторый запас необходим, ведь госпиталь по-прежнему на мне, да и изучение свитков с описанием шарингана, плюс тренировка полученных знаний на муляжах, занимает немало времени и сил. Я не могу оставаться без чакры или же доводить себя до порога. Изуна-сама тщательно следит за этим, умудрившись договориться об этом даже с моими неко.       Раздраженно выдыхаю воздух сквозь зубы. В очередной раз я попыталась превзойти свой предел, если не в количестве перемещений, так в скорости и у меня ничего не вышло. Хочу плеваться ядом. Не понимаю в чем причина моих неудач! А я ведь уже второй из трех месяцев, что сижу безвылазно в Клане, тренирую шуншин и каварими! Последнее не так интенсивно, все же меня не устраивало то, что оно требовало замены на какой-нибудь равный по размерам предмет. Подобное слишком напряженно во время боя, ведь он не всегда проходит там, где валяются бесхозные камни или чурбачки, а раскидывать их прямо во время боя — идиотизм. Мне же была нужна способность, которая позволит уходить из-под самых страшных ударов и подбираться к сильнейшим на достаточное расстояние, чтобы нанести один-единственный удар. Шаринган этому неплохо способствовал, оставалось только с умом распорядиться свободным временем, что меня настолько любезно снабдили.       Прикрываю глаза, заставляя себя успокоиться, загнать свой гнев поглубже. Раздражение плохой советчик, я же должна научиться пользоваться шуншином на высшем уровне, подстать Тобираме Сенджу. Вот кто, несмотря на баснословные запасы чакры, предпочитает биться без глобальных изменений в ландшафте. Не то, что Мадара-сама или Изуна-сама, они-то уж точно в дзюцу не сдерживаются. Нет, я их не осуждаю, но возможности развиваться в том же направлении, что и они не имею. Чакры на такое не хватит, а вот шуншин это действительно выход из положения. Не смогу сравняться с сильнейшими, так хоть убегу. Но это вряд ли.       Распахиваю глаза и разминаю плечи. Не из-за усталости, это скорее привычка еще из прошлой жизни. Пора идти корпеть за новым ветхим свитком. Надоело! Куча пыльных бумажек, а информации ноль целых, ноль десятых! Я уже не первый месяц их изучаю, но так и не нашла ответа, как избавиться от последствий использования Мангекё! Хотя ссылки на это есть! У меня банально возникало ощущение, что кто-то специально стянул часть свитков, а какую-то часть заменил на новые. Это легко определялось мною по виду свитков. Тот кто их заменял, допустил маленькую оплошность, содержимое некоторых свитков отличалось от ожидаемого. Нет, не изучай я свитки последовательно, могла бы и не заметить некоторых неувязок, но проблема была в том, что я изучала все подряд и старательно сравнивала информацию. Итог — большей части информации нет.       Я не стала никому говорить о том, что обнаружила, это мне подсказывала интуиция, да и заняты были правящие братья. Набирающая силу война с Сенджу заставляла их бросать все силы на противостояние и им было не до моих подозрений. Не говоря уже о том, что буквально неделю назад погибла женщина, которую определил себе в любовницы Мадара-сама и забота о ее ребенке легла на плечи Главы. Тот, на мое удивление, манкировать обязанностями не стал, серьезно подойдя к обучению мальчишки. Нет, не лично, но наставников подобрал сильных и ответственных, которые сделают из пацана толкового ниндзя, да и сам частенько устраивал ему проверки. Благо, меня к этому делу не приставлял, за что я была благодарна, мне и без этого хватало забот. Я слишком боялась потерять учениц…       Здание госпиталя, который теперь был полностью моею вотчиной, встречает меня тишиной. Ну, не удивительно, первым делом, как я тут стала полноправной хозяйкой, я навела порядок среди помощников Мичи-сама и теперь тут было гораздо уютнее и спокойнее. Впрочем, сильно я не зверствовала, просто попыталась изгнать из комнат ощущение казармы и это мне неплохо удалось, а остальное приложилось само. Люди банально не захотели загаживать посвежевшие помещения и теперь делали лекарства в лабораториях, которые располагались под землей. Это позволило со спокойной совестью поставить по углам кадки с растениями, чем-то смахивающими на фикусы, только листья мясистей, обновить штат работников. Хотя на занятия ирьедзюцу я не могла уделять много времени, поэтому обучение новых врачей двигалось медленно, но двигалось и это уже было не мало. В конце концов, любой Учиха сможет скопировать шаринганом шосен, мне же требовалось отшлифовать скопированную технику, дав знание, как ее применять.       — Суми-чан! — в мой кабинет влетает счастливая Мики-сан.       — Случилось что-то хорошее? — недоуменно вскидываю бровь, отвлекаясь от своих набросков, где я примерно обозначаю пути решения проблемы со зрением. В данный момент выходило не слишком хорошо, требовались эксперименты и в первую очередь с пересадкой глаз. Возможно, понаблюдав за результатом, я смогу повторить тоже самое и без нее. Да и вообще, следовало убедиться, что знание из почти забытого мультика не ложно.       — У нас получилось! — была бы я помладше и полегче, клянусь, она бы меня подхватила на руки и закружила по комнате, а так ограничилась тем, что сама начала плясать. Необычно, в остальное время она более сдержана.       — В чем дело? — прячу свитки с набросками в печать на рукаве и готовлюсь внимательно слушать. Нет, я не против этого, все же с женой Изуны-сама лучше иметь хорошие отношения, это залог того, что в доме будет спокойно. Однако это не отменяет того факта, что она отвлекла меня от важных дел.       — Меня сегодня утром тошнило! — на меня посмотрели счастливые глаза. Ну, я ее не осуждаю. Неизвестно, как бы я себя повела если бы мне поставили ультиматум — «или ты рожаешь, или такая жена мне не нужна». Вот и Мики-сан пошла по пути наименьшего сопротивления, решив родить наследника мужу, раз уж тот так просит. Дальше — проще. Мастеру гендзюцу не сложно перекроить свое сознание и заставить поверить в то, что он действительно этого желает. Впрочем, желает и сильно, ведь не ей сидеть с ребенком, а мне. Наша высокородная госпожа решила, что сразу после родов отправится на передовую. Дуреха, конечно, но кто ее остановит? Не я уж точно, хочет делать глупости, пусть делает, а ребенка я не брошу.       — Ложись на кушетку, сейчас проверим, — киваю в сторону койко-места, которое часто меня выручало и не только в таких ситуациях.       — Хай! — буквально пропела девушка. Подавляю желание закатить глаза. Она явно перестаралась с самовнушением, в итоге, получаем веселую идиотку. Хотя веселой она была всегда, а вот дуреха это уже приобретенное. Впрочем, ей это простительно.       Кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы привести себя в чувство. Хватит завидовать! В этой жизни у тебя тоже будет шанс стать матерью. Просто надо подождать. Еще немного, совсем немного. Вот убежусь, что зачатие у Мики-сан произошло нормально и будет мальчик и можно будет спросить разрешения. Пусть не на сына! Мне все равно! Я просто хочу узнать, что значит быть матерью, носить под сердцем частичку себя. А уже пол ребенка я смогу обеспечить, ведь есть море народных рецептов, которые могут это обеспечить. Осталось только дождаться. Просто дождаться и все!       — Суми-чан, ты скоро? — услышав вопрос, понимаю, что все еще сижу на стуле и не сдвигаюсь с места.       — Иду, — поспешно встаю, отбрасывая грустные мысли прочь. Еще рано.       Аккуратно вожу объятыми зеленым светом руками над животом (точнее, полнейшим его отсутствием). Диагностика занимает не так уж и много времени и я легко устанавливаю срок в пару недель. Не слишком большой, но и это чудо, ведь она столько лет принимала противозачаточное, а тут хватило пару ночей (Изуна-сама пересекался и с ней, и со мной не часто, много времени проводя вне лагеря), чтобы понести. Я рада за нее и сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить этому чуду выход в свет.       — Ты не ошиблась, Мики-сан, плод действительно есть, — отнимаю руки и встряхиваю их, сбрасывая остатки чакры, все равно никуда ее использовать не получится.       — Это прекрасно, Суми-чан! — от переизбытка чувств она даже подпрыгнула, но быстро взяла себя в руки. — Решено! Значит, последняя миссия и я готовлюсь стать матерью!       — Мики-сан, я бы посоветовала воздержаться от сильных физических нагрузок и передать вашему командиру настоятельную просьбу переформировать вашу группу, — твердо встречаю ее возмущенный взгляд, моментально поняв, что мои слова не подействуют.       — Я сама решу, как поступать, Суми-чан! — подбородок гордо вздернут, не осталось ни следа прежней веселости. Ну, хоть холодом и презрением не обливает, уже плюс.       — Делай, как считаешь нужным, свое мнение я уже сказала, — равнодушно отмахиваюсь от ее возмущения. — Только пройди обследование, на его основании придется жить.       — Жить? — вижу откровенное недоумение и решаю пояснить.       — Еда, даже физические нагрузки и даже плотный контакт с Изуна-сама, как отцом ребенка, — коротко отзываюсь я.       — Я понимаю, — встретив мой серьезный взгляд, она согласно кивает. Сказывается то, что в свое время я вела беременность у ее молочной сестры. Девочка была скромной и гораздо слабее Мики-сан, зато выполняла все мои предписания и, несмотря на неутешительные прогнозы Мичи-сама, разродилась крепенькой малышкой. Причем, по потенциалу куда сильнее, чем могла бы при самом благоприятном развитии событий. И таких случаев было не один, и не два, поэтому мои рекомендации стали слушать едва ли не как откровения Рикудо. Не скажу, что я этому радовалась, но благодарные женщины с радостью помогали мне в любых начинаниях, да и еще снабжали сведениями, что позволяло мне быть в курсе всех событий в Клане и за его пределами.       — Раз понимаешь, откажись от миссии, Мики, откажись! — прошу негромко, с самого начала понимая, что моя просьба обречена на провал.       — Нет, — жестко и категорично, а после она резко поднимается. — И я тебе не прощу, если ты воспользуешься именем Изуны-сама, чтобы провести запрет!       — Мики… — устало смотрю на глупышку, внезапно четко понимая, что это наш последний разговор, но… остановлю я ее, что дальше? Получу врага на всю жизнь, а я не хочу! Она взрослая девушка, которая должна понимать все последствия своих поступков. — Хорошо, я не буду тебе мешать, но знай, что я не одобряю твоего ребячества. Ты взрослая…       — Вот именно и не тебе меня учить, Сумико! — резко обрывает меня девушка.       — Вот стандартный список того, что тебе надо, вернешься, проведем полное обследование и будем подбирать индивидуальный курс, — больше не спорю, доставая один из множества однотипных списков, слова Мики-сан для меня, как пощечина, очередное напоминание разницы в статусах. Она в очередной раз ярко показала, что подруги мы ровно до того момента, как ей это выгодно. — Можешь идти, Мики-сан.       — Спасибо, — в ответ звучит недовольное фырканье, она тоже оценила переход от более мягкого общения к вежливо-деловому. Впрочем, он ее нисколько не задел, ведь это я должна под нее подстраиваться, а не наоборот. И в данном случае, совершенно не важно, что любимая наложница Изуны-сама я, жена-то она. Не говоря уже о том, что носящая возможного наследника жена. При любом раскладе я буду виноватой, да и не будет Изуна-сама влезать в бабские разборки.       Прищуриваюсь, недовольно смотря на хлопнувшую дверь. Мне не надо быть предсказательницей чтобы осознать, что теперь у меня будут проблемы, ведь ее посещение просто не могло пройти незамеченным, как и состояние, в котором она входила сюда, а после и вышла. Придется подстраховаться, поэтому, Мики, прости, но я все же немного вмешаюсь в твое распределение, пусть и не напрямую. Всего-то отправлю твоему отцу с матерью и Изуне-сама небольшие записки, где рассказываю о твоем безрассудстве и моих попытках тебя отговорить. Правда, писать придется сухим, канцелярским языком, но это и к лучшему. Изуна-сама почувствует степень моей обиды, а родители Мики не смогут докопаться, ведь в строчках будет только констатация факта.       Несмотря на то, что я отправила письма в течение десяти минут (ее родителям даже раньше), как от меня ушла Мики, они не успели. Похоже, эта дуреха еще имела мозги и пришла ко мне в самый последний момент перед отправкой. В результате, пока высокородный отец и мать собрались вправлять мозг дочери, ее команда уже ушла. Впрочем, никто из них сильно не заволновался. Она ходила на миссии сотни раз и этот не должен был стать исключением. Мое же беспокойство и попытки намекнуть, что лучше бы ее вернуть, просто высмеяли. Пришлось заткнуться и не отсвечивать, срывая свою злость на тренировках. Неприятно осознавать, что я по-прежнему не имею особой власти в Клане, хотя прошло столько лет. Главная Ветвь мне все равно не подвластна, по крайней мере, пока в лагере нет никого из моих покровителей. С ними совсем другой разговор.       Удивительно, но злость помогла в тренировках и у меня случился маленький прорыв, удалось увеличить количество «шагов» в шуншине до одиннадцати, а скорость перемещений увеличилась на двадцать процентов. Смехотворное число, если бы не одно но, десять шагов у меня получалось уже через месяц тренировок, а месяц я стояла на месте. Не только в «шагах», но и в скорости. Радость от подобного вытеснила злость и я начала тренироваться с удвоенным усердием, заодно подготавливая все для родов Киоко. Слишком многое указывало на то, что она родит раньше срока, сильного шиноби и не Учиха. Я стала втройне осторожнее. Упускать возможного мстителя не хотелось. Нельзя той твари, что убила моих учениц, дать добраться до этого ребенка. Я даже с Некомата-сама и Неко-ба договорилась! Если понадобится, ребенка будут растить в их мире, но это вряд ли. Было много способов скрыть дитя, замаскировав его отличительные особенности, как внешности, так и чакры, пусть это и будет весьма болезненно для ребенка, но лучше так, чем смерть.       Я оказалась права, Киоко разродилась раньше, чем предполагалось. Да, разродилась и в этот же момент, с первым криком малыша, мое гендзюцу с нее спало. Видеть, как с ужасом расширяются ее глаза, как изменяется выражение лица… нет, приятно не было, было просто мерзко. Я надеялась, что внушение продержится дольше, но это не значило, что я дарую ей жизнь. Нет. Я не имею право на жалость, за происходящим следят слишком многие. Молча передаю ребенка Кагами, который настоял на своем присутствии и, загородив от него происходящее, наношу один единственный удар. Скальпель входит точно в сердце и я устало смотрю в полные ненависти глаза, которые медленно стекленеют. Она пытается, что-то сказать, но из горла вырывается лишь сип. Киоко обмякает, а я возвращаюсь к ученику, забирая ребенка и выходя в другую комнату. Его надо обмыть и придумать имя.       С появлением малыша Шоджи* дел прибавилось, но… знаю, звучит глупо, но мне это было даже в радость. Я всегда любила детей, в особенности маленьких. Это ведь так увлекательно смотреть, как они растут и в них ярко проявляются твои черты. Да, я знала, что несколько недель слишком малый срок для такого, но кто мешал мне мечтать? В конце концов, это была прекрасная тренировка перед моим будущим материнством. Я смотрела на это только так и не иначе. Мне нельзя было привязываться к этому малышу, он должен был стать преданным слугой, не воспитанником, а жаль.       — Сумико! — вот чего я не ожидала, так это того, что примерно на третий день, в момент очередной кормежки Шоджи, ко мне в комнату ворвется Изуна-сама и застынет на месте. — Сумико… — успеваю оценить потрепанный вид и замызганное кровью облачение, когда он больше ничего не говоря, подлетает ко мне и прижимает к себе. Повезло, что я стояла к нему полубоком и успела развернуться так, чтобы он впечатал меня в свой нагрудник спиной и зарылся в волосы. Неприятно, но не смертельно, да и ребенок цел, даже не заплакал, только испуганно распахнул глазки. — Сумико… Мики… мертва.       Застываю. Эти два слова не хотят складываться у меня в голове, а внутри тишина. Нет переживаний, я еще тогда чувствовала, что это закончится так. Чувствовала, но не остановила, больше переживая за свой комфорт, чем за начавшую дурить на почве гормонов девочку. Испытываю ли я раскаяние? Нет. Только усталость и отчаянное осознание, что следующей жертвой могу стать я.       Продолжение следует…