Отражение

      Jingle bells, jingle bells,       Jingle all the way!       Ячиру уже пятый день напевала Рождественские песни. Видно было, что настроение просто отличное. Каждый год она готовилась к празднику, словно это был второй День Рождения. Кенпачи смотрел на происходящее и не мог отделаться от мрачных предчувствий. Впрочем, они настигали его вот уже десять лет. Не пропуская ни будние дни, ни праздники. Жизнь представала чередой не слишком хороших событий, а уж если новости были отличные, за этим наверняка ползло Всемирное несчастье. В этом Зараки был уверен на процентов на восемьдесят. Почему? Возможно, причина в том, что какими бы ни были его предчувствия, они ещё ни разу не сбывались.       Они сидели около стоявшей ёлки. В этом году Ячиру сама выбирала мишуру и игрушки. Подарки одноклассникам она давно упаковала и спрятала. Все выходные она тратила на приготовления вместо учёбы. Кенпачи не мог сказать нет. Только не в канун Рождества.       Мужчина ушёл в кабинет. В этом году всё было по-другому. Всё, чего он желал, начало обрастать корнями, укрепляясь в этом мире совершёнными деяниями. Наконец-то у него есть осязаемая власть. Наконец-то в жизни появился кое-кто, придающий жизни невыразимую остроту. Зараки присел на диван и отставил бокал с виски. Пить расхотелось. Мысли потекли совершенно в другое русло, наводя морок воспоминаниями прошлого.       Тогда была такая же холодная и снежная ночь, обуреваемая сомнениями и насилием. Взгляд упал на окно, дрожащим от ветра. «Прошлое осталось в прошлом. Оно не имеет власти», — повторял Кенпачи, закрывая глаза…

***

      — Заходи по одному, — Зараки командовал жёстко.       Снег облепил лицо, мешая разглядеть разбегающихся людей. Они пытались спуститься по лестнице со второго этажа, но путь перегородили несколько человек.       — Задний двор оцеплен? — Кенпачи не унимался.       — Да, Босс, — Иккаку откланялся, попутно смахивая снежинки с волос.       — Всех задержать. Ты знаешь приказ был наказать всех.       — Да, Босс.       Он ушёл, горланя приказы и шпыняя новичков. Никто из них не был подготовлен к происходящему. Они исполняли всё из собственного страха. Зараки сплюнул и пошёл самолично убедиться во всём. Мужчины сгоняли людей в стоящий рядом грузовик, попутно связывая их и закрывая рты попавшимися тряпками. Никому не нужны были свидетели. Он обошёл весь первый этаж, рассматривая предсмертный ужас в глазах людей. Поделать, к сожалению, он ничего не мог. Не в его силах изменить устои этого мира. Как и во все времена, миром правила сила, решавшая кому умереть, а кому нет.       Он обходил квартиру за квартирой, рассматривая остатки их жизней. Впервые мужчина должен был лишить жизни двадцать человек. Настроение граничило с паршивым. Хотелось быстрее со всем закончить, да забыть. Громкий выстрел разозлил его ещё больше. Наверху доносились звуки борьбы.       Зараки выбежал к лестнице. Крики становились всё громче. Преодолев лестницу, он завернул в открытую настежь квартиру. Около окна сидела женщина. Двое мужчин пытались её утихомирить, но она размахивала ножом, крича в истерике проклятия. Другая рука прижимала что-то к животу.       — Отошли, — рявкнул Зараки, наблюдая, как подчинённые отходят.       Женщина перестала кричать, но нож сжала ещё крепче. Мужчина подошёл к ней, присев неподалёку.       — Что вам нужно от нас? Что мы вам сделали?       Кенпачи молча наблюдал, как она застонала от боли. И не сразу увидел расплывающееся кровавое пятно, очерняющее её ситцевое платье. Она не переставала прижимать к животу тёплое одеяло.       — Это не имеет значения. Мы с вами уже ни на что не можем повлиять.       — Но должна быть причина. Она всегда есть, знаете вы её или нет.       Женщина упорствовала. Её розовые волосы прилипли к лицу. Она поджимала тонкие губы. Руки дрожали и готовы были выронить оружие.       — Мне придётся это сделать, хотите вы этого или нет.       — Ради чего вы жертвуете нами?       — Никаких жертв. Вы — просто дело.       — Дети тоже входят в число ваших дел?       Зараки не мог понять, о чём она говорит. Все, кого он видел, были стариками да бездомными. Среди них лишь она одна была достаточно молода. Детей в приказе вообще не упоминалось.       — О чём ты говоришь, женщина? Какие дети?       Она развернула одеяло, и он увидел младенца. В горле пересохло, а грудь сдавило беспокойство. Происходящее совсем ему не нравилось.       — Босс, мы сделали, как вы просили, — Иккаку зашёл вместе с ещё одним парнем. — Что дальше?       Кенпачи обернулся.       — Я должен поговорить с Кенпачи-саном. Надо разоб…       Выстрел прогремел, оглушая мужчин. Зараки видел, как пуля попала в горло женщине. Она захлёбывалась кровью. Руки протягивали свёрток. Ребёнок проснулся и визжал слишком громко. Мужчина попытался оттолкнуть её, но она с силой отдала ему свёрток. Конвульсии продолжались недолго.       — Я не хотел… — парень, стоящий рядом с Иккаку, готов был сбежать. — Она направила на вас нож, Зараки-сан. Я думал, она ранит вас.       — Держи его, — приказал мужчина.       Одеяло почти сползло и Зараки поправил его, аккуратно перекладывая ребёнка. Он посмотрел на него, тот в ответ замолчал. Истерика закончилась, как только карие глаза младенца встретились с зелёными глазами мужчины.       — Так… это странно, — пробормотал Зараки, прижимая его к груди.       В следующую секунду он выхватил пистолет из рук парня и выстрелил прямо в грудь. Иккаку, не произнося ни слова, оттащил обмякшее тело внутрь квартиры.       Уже в проёме Зараки обернулся, оглядывая женщину. Из открытого окна валил снег, укрывая её милосердным саваном.       — Вы всех подготовили?       — Да, Босс. Усыпили, как и было приказано.       — Отправляй в условленное место. С проверенным человеком.       — Я сам могу.       — Нет, — мужчина замолчал, стараясь подобрать слова. — Мне нужна помощь с этим…       Иккаку недоуменно переводил взгляд с ребёнка на мужчину, пребывая в культурном шоке.

***

      — Босс, — тихий голос позвал Кенпачи.       Он посмотрел, как Юмичика вежливо ждёт в дверях.       — А, это ты. Заходи…       Мужчина откланялся и подошёл ближе.       — Садись, — Зараки пригласил сесть рядом, похлопывая рукой.       Извинившись, тот принял предложение.       — Босс, что-то случилось? Вы не заболели?       — С чего бы? Так… Помнишь, что случилось десять лет назад?       Аясегава замялся.       — Это вы про Ячиру вспоминаете?       Мужчина кивнул, разминая затёкшие плечи.       — Кто ещё мне доставил столько хлопот?       — Вы имели ввиду «нам», Кенпачи-сан. Вы преспокойно вернулись к себе.       — Но не в первые две недели, — возразил якудза. — Нет… Я мечтал тогда лишь отоспаться. Больше ничего не волновало.       — Учитывая, что жили вы тогда у меня, Босс. Жертвой тут был я.       — Это Иккаку предложил к тебе поехать. Вини его во всём.       Юмичика в ответ лишь рассмеялся.       — Такой паники я ещё никогда у вас обоих не видел. Учитывая, в чём вы её принесли, да ещё не подумав о подгузниках и смеси.       — И пришлось по холоду идти за ними в конбини*. И мы купили всё, что можно. Ты не переставал кричать на нас…       — Нет, — сказал Юмичика. — Больше всех кричала Ячиру-чан. Ей было больнее всего…       Они замолчали. Воспоминания захлестнули их, укрывая налётом скорби и приятных неожиданностей.       — У неё теперь никого не осталось. Мать умерла, а отец…       — Юкито Кенпачи передал ей нечто важное. Часть себя, а мы должны сохранить это для будущего наследия Кенпачи.       — И не мог же он…       — Старик не был святым, но он никогда бы не стал вредить дочери. Кто-то хорошо устроился после того случая. И скажу сразу — круг сузился с того времени.       — Рад слышать, Босс.       Резкий хлопок и ввалившийся Иккаку растерянно остановился посреди комнаты. Обвешанный гирляндами, светящимися на разный лад, бумажные шары хорошо смотрелись на ушах, а огромная звезда болталась на голове, угрожая свалиться в любой момент. Кенпачи и Аясегава не сдержали хохота, пытаясь остановиться. По коридору слышался топот детских ног с громкими обещаниями найти. Иккаку умоляюще посмотрел, не скрывая отчаяния.       — Босс…