stupid

Утром, когда всю комнату заполнили золотые лучи солнца, а дышать было нечем и вообще было безумно жарко, Джин, сонно ворочаясь, пытался выбраться из цепких лап Намджуна, который перекрыл весь доступ к кислороду своей шеей, к которой он прижимал лицо Джина. — Задушишь, скотина. — Молчи лучше, — улыбаясь, произнес Намджун. Джин недовольно фыркнул, но вырываться не перестал. — Я предупреждал, — сказал он и перевернулся так, что оказался на Джине. — Раздавишь, — прохрипел Джин. — Ага. Поцелуй и слезу. — Ты опять? — Снова, — брюнет игриво подергал бровями, хоть Джин этого и не видел. — Пусти. — Давай поговорим. Смотри, я трезвый. — Не похоже. Мне на работу надо. — После работы. Обещай, что мы поговорим. — Подумаю. Намджун слез с Джина, и тот сразу побежал в ванну, потому что до работы нужно еще заскочить домой. *** В пять часов вечера Намджун, окрыленный «любовью» и предстоящим разговором с Джином, не замечая никого на своем пути, отправился к Киму старшему на работу. Он решил, что отвезет попить кофе и съесть что-нибудь, что пожелает блондин из своих любимых блюд, которые он так расхваливает, и говорит, что они потрясающие. Намджун не разделял взглядов Джина, и лишь говорил, что они неплохие, да, но еда, которую готовит Джин, брюнету нравится больше всего, сравнивая с чем угодно. Будь то еда из самого дорого ресторана, заканчивая обычной шаурмой на остановке. Он, напевая себе под нос какую-то песню, известную ему только одному, прошел к уже хорошо знакомому кабинету Джина, замер прям на пороге. Боль, которая как казалось ему, была сильнее порезов на запястьях у суицидников. Джин крепко сжимал в руках плечи какой-то худенькой девушки, плотно прижимая ее губы к своим. Намджун моргнул, думая, что ему делать, и что делать, если это его девушка. Но ведь Джин любит Намджуна. Он сам вчера ему сказал об этом. Так какого, собственно, хуя тут происходит? Намджун прочистил горло и вальяжно прошел в кабинет Джина. Блондин вынужденно оторвался от девушки, смотря ей в глаза без особого энтузиазма, проговорил «надеюсь, теперь всё. Иди». Кивнув, она ушла. — Объяснишь? — спросил Намджун, изогнув бровь. Но в эту же секунду понял, что ему не нужны его объяснения, как и он сам, не нужен. — Я целый месяц на тебя проебал, — брюнет усмехнулся и направился прочь из кабинета, в котором до жути было жарко. Настолько жарко, что Намджун хотел дать в красивую, но до жути раздражающую морду Джина. — Намджун, — нерешительно позвал старший. — Я сейчас всё объясню. Сядь на стул, и подожди, я заберу папку, — схватил он его за руку. — Не трогай меня, блять. И не разговаривай со мной. И вообще держись от меня подальше. Иначе пару недель не сможешь целоваться, — процедил через зубы брюнет, вырывая свою руку из цепкой хватки старшего. — Месяц проебал, да? Ну ты и мудак. Давай, пиздуй отсюда, и номер мой удали, и блять, не спрашивай у всех подряд, как я, чем живу, дышу, че жру, как сплю и прочую хуйню, которую ты так любишь узнавать через Юнги или Тэхёна, — злобно проговорил Джин, толкая Намджуна в плечо. — Вот ты пидор, а. Я приехал, чтобы отвезти твою жопу в твоё любимое кафе, а ты тут с бабой сосешься, знаешь, кто ты после этого? Я даже говорить не хочу. Мне вообще на тебя похуй, целуйся, с кем хочешь, — проговорил Намджун смотря Джину в глаза. — Слышь, блять. — Чё, блять? — Иди сюда, блять, — притянув Намджуна за ворот, Джин впился в его губы своими, нагло проникая языком в его рот. — На хуй иди, — прошипел брюнет, оттолкнув старшего от себя. — Поехали, — сказал блондин, толкая в спину Намджуна. Блондин сел в машину брюнета с невозмутимым лицом, пристегнул ремень безопасности. И сказал «че смотришь? Двигай, давай» И Намджун поехал. Не зная куда, но по инерции, по всей видимости, домой.

— Раздевайся, — спокойно произнес Намджун, когда они зашли в квартиру. Блондин удивленно поднял бровь, взглядом спрашивая, какого хуя? — Либо ты раздеваешься, либо ты сейчас уебываешь. — Джун, не строй из себя жертву. Закрой рот и иди сюда. Намджун уже было хотел возразить, мол какого Чонгука он командует им, но что-то помешало ему это сделать, и он подошел к старшему. Намджун зло сверкая глазами смотрел в глаза Джина. Тот лишь мягко улыбнулся, и начал приглаживать его челку, которая было беспорядочно разбросана в разные стороны. Намджуна бесила эта ситуация, и эта недосказанность между ними, но стоило ему открыть рот, чтобы высказаться, его сразу заткнули, не успев дать и слова сказать. Джин целовал нежно, легко, и совсем не развязно. Целовал так, как будто брюнет — это хрусталь, и если он сделает лишнее движение, он разобьется, а вместе с этим и сердце Джина, которое вообще-то не особо большое, но из которого льется любовь к младшему и чуть меньше к готовке. Намджун оттолкнул от себя Джина, и кажется, что в душе блондина что-то, да щелкнуло, порвалось, сломалось, разбилось и разлетелось ко всем хуям. — Объясни. — Что объяснить? — Почему ты целовался с девушкой? — Разве это нужно объяснять? Я взрослый мужчина, и имею право делать что захочу. Ты не захотел целоваться, я пойду обратно к той девушке, и давай уже закончим этот спектакль, мне надоело. — Я тебя ноги сломаю, если ты прикоснешься своими губами к кому-то кроме меня, не понял это еще? — Конечно, Намджун. Ты можешь строить из себя жуткого собственника, только меня это не волнует уже. Намджун крепко сжимал кулаки, так, что аж костяшки побелели. — Я тебе сейчас уебу, и ты засунешь свою гордость себе в жопу. — Давай, бей, — Джин придвинул своё личико к Намджуну, и тот, не выдержав бури, которая творилась у него в душе, толкнул Джина в стену. Джин неслабо припечатался головой, и зашипел. От боли. Злобы. Обиды. И осознания того, что между ними никогда ничего не будет хорошо. Брюнет грозно надвигался на старшего, чуть ли не скалясь. Ударив в стену рядом с лицом блондина, парень продолжал смотреть ему в глаза, ища испуг или что-то похожее на то, но ничего кроме пустоты там не находил. — Ты мой, блять. И ты это знаешь, и я всех разъебу, кто тебя тронет, понимаешь? — Идиот, — выдохнул Джин, закрывая глаза. Для Намджуна это означало «а как иначе, конечно, милый, я только твой и ничей больше», и брюнет припал к губам блондина, целуя жадно, страстно, показывая всё, что внутри накопилось. Показывая злобу на него, обиду и нежность, когда он зализывал укушенную губу Джина. Джин отвечал, простонав в поцелуй, потому что, кажется, что-то, что в его душе пару минут назад сломалось, вновь починилось и покрылось плотной защитной коркой, которая и с годами не слезет. Намджуну крышу сорвало от такого мелодичного стона. Он подхватил старшего, закидывая его ноги себе на бедра, отнес в комнату. От одежды в тот же миг они избавились, даже не уловив этот момент. И когда момент настал, когда у обоих стояло так, что было нестерпимо больно, они тоже не заметили. — У тебя был кто-нибудь? — спросил брюнет, со страхом смотря в глаза своему предмету обожания. — Ну так проверь, — ехидничал блондин. Намджун неуверенно проглотил комок, который стоял в горле, и полез в тумбочку за смазкой с ванильным запахом, который так любил Джин. Старший знал, что сбежать в этот раз не получится, да и если не хочется вовсе, зачем тогда? Будь, что будет. Не вспомнит, значит не судьба. Джин сам вспомнит, повторит и не даст забыть. Блондин шире раздвинул ноги, и глянув на брюнета, кивнул головой, полностью ему доверяясь. Намджун, выдохнул и поднес один палец к кольцу мышц. Его сердце билось безумно быстро, будто это сейчас в него вставят пальцы, а не он. Но медлить он не любил. Он быстро ввел палец в Джина, который проскользнул без труда благодаря смазке. Немного поводив, он добавил второй, задев простату, Джин застонал. Так сладко, что Намджуну уже не терпелось побывать в нем самому, а не пальцами. Он стал медленно вытаскивать и вновь вставлять пальцы, задевая простату и заставляя блондина выгибать спину. Он растягивал его изнутри, и добавив третий палец, Джину стало больно, но он терпел. Намджун гладил ягодицу Джина, успокаивая. Когда Джин сказал «давай уже» младший стал медленно входить в него. Джин узкий до невозможности, настолько узкий, что даже больно немного. Но осознание того, что Намджун первый, не может не радовать. Да что там радовать? Он петь готов. — Хочу тебя. — простонал Джин. Немного погодя, Джин сделал толчок бедрами вперед, давая понять, что уже можно. Намджун двигался медленно, постепенно увеличивая темп. Джин стонал всё громче, приближаясь к пику оргазма. Намджун ловил стоны блондина губами, не пытаясь скрыть свои. Уснули они в обнимку, прижимаясь друг к другу теснее. Согревая друг друга телами, а на утро, Джин ушел на работу, после которой его встретил Намджун, отвез в кафе, сытно накормил и отвез к себе, уложил спать уставшего Сок Джина, целуя в лоб и прижимаясь к нему, подминая его под свой бок. — Я тебя так люблю, — говорит брюнет в ухо блондину. — А я-то тебя как, не представляешь. Намджун не забыл. И не забудет никогда. Разве это возможно?