Номер семь

Кисе задумчиво вертел в руках телефон и смотрел, как в окне проносится мокрая от дождя дорога. Машина плавно рассекала шоссе, мягко останавливалась на светофорах и так же мягко начинала движение, ловко маневрировала, обгоняя другие автомобили. По радио крутили ненавязчивый инди. Высокий мужской голос пел о любви. Наконец, он сообщением отправил номер старшей сестры и ее имя, внизу приписал маленький совет: она любила ромашки. Сейчас лето, их тьма за городом вдоль трассы растет. Оживленный центральный район сменился более спокойным спальным, потом машина вовсе свернула с главной дороги и поехала к небольшому коттеджному поселку прямиком через густой черный лес. Кисе с тревогой вглядывался в темноту за окном, неприятную какую-то, какую в ужастиках показывают. И сама атмосфера туманной дикой природы, вдали от города поздно вечером не особо располагала на романтику или релакс. Рэн потянулся к приборной панели и выключил радио. В салоне повисла тишина. Он бросил короткий взгляд на Кисе и снова уставился на дорогу. Холодный свет фар разгонял черноту, и вдали замаячили ярко горящие окна, все равно было не по себе. - Ну как игра, - поинтересовался Рэн, - не слишком вымотался? - Все нормально. Хорошо сыграли. Правда, попали под дождь. Он даже улыбнулся, вспомнив, как им с Аомине пришлось бежать по лужам и пачкаться еще больше. - Этот парень… мне стоит беспокоиться? Кисе иронично вздернул бровь. - Ревнуешь? Рэн посмотрел так, что пришлось заткнуться. Он вообще какой-то странный был с утра, Кисе по голосу понял. И весь день изводил его звонками и смс, под конец захотелось даже отменить встречу и переночевать в отеле, как и планировалось изначально. Высокие черные ворота медленно открылись, и мерседес остановился во дворе трехэтажного дома с погасшими окнами. Возле большой будки с острой крышей дремал устрашающих размеров пес. - Проходи. Рэн отключил сигнализацию и пропустил вперед Кисе. Мягкий желтый свет разогнал темноту в пустом холле. Кисе неуверенно переминался с ноги на ногу и чувствовал себя крайне неловко. У Рэна в гостях он был впервые, поэтому с самого утра, когда они договорились провести вечер вместе, нервничал: взрослый мужчина просто так в гости не приглашает. - Я в душ. Скоро вернусь. Пальцы прошлись по пояснице, но даже сквозь плотную одежду Кисе почувствовал касание, и его бросило в жар. Чтобы отвлечься, он углубился в дом, начал рассматривать интерьер. Рэн скрылся на втором этаже, а Кисе медленно расхаживал по комнатам и разглядывал стены, мебель, ковры. Дом был очень богатым, стильным, чувствовалась рука дизайнера. И привыкший к огромному количеству фотографий в своей квартире Кисе здесь не нашел ни одной, зато на стенах висели красивые дорогие картины. Он остановился напротив одной из них, большой и светлой, но довольно простенькой. Однако, незамысловатый пейзаж осеннего туманного утра его заворожил, приковал к себе взгляд. Увлекшись, Кисе пропустил момент, когда посвежевший после душа Рэн обнял его со спины и губами коснулся макушки. - Красиво у тебя. Уютно. Рэн не ответил – развернул его к себе лицом, мягко поцеловал. Сначала Кисе опешил, ведь все равно оказался к этому не готовым, но быстро расслабился, ответил. Набравшись смелости, начал гладить влажную грудь Рэна, мужчина улыбнулся сквозь поцелуй, притянул его ближе, запустил руки под майку, пальцами прошелся по ямочкам на пояснице. И потянул в сторону лестницы, где располагалась его спальня с приготовленной уже постелью. Они не спали всю ночь. Когда у посеревшего горизонта разлился малиновым желе рассвет, и ворота соседнего дома громко открылись, пропуская хозяйскую машину, Рэн укрыл их обоих теплым одеялом, и они провалились в короткий, сладкий сон. *** Проснулся Кисе к полудню – его разбудили звуки с первого этажа и умопомрачительный запах свежих панкейков, но когда он приводил себя в порядок в ванной комнате, внезапно нахлынул стыд за вчерашнее, щекам стало мгновенно жарко. К своему ужасу он обнаружил огромных размеров засос на шее, с которым точно не справится ни один тональник, и нахмурился. Злости на Рэна не почувствовал, скорее, несильное возмущение – он же просил без следов… Кое-как уложив влажные после душа волосы, Кисе спустился вниз в своей одежде. Он проигнорировал приготовленные ему с вечера Рэном вещи, потому что не планировал задерживаться в его доме. Автобусы до Йокогамы шли чуть меньше часа, но у него были запланированы некоторые неотложные дела. Рэн сидел за столом и читал утреннюю газету, перед ним дымилась кружка с горячим кофе, для Кисе был приготовлен мятный бодрящий чай и пышные панкейки, тонувшие в сиропе. Не любящий сладкое Кисе от завтрака отказался, но чай выпил. Они пожелали друг другу доброго дня, но остальное время молчали, и если Рэн сканировал страницу за страницей, Кисе рассеянно смотрел в окно, где медленно портилась погода, и серые тяжелые облака наползали на небо. Солнце, не успев прогреть землю, спряталось за тучей, поднялся сильный ветер, тревожно зашуршала старая вишня во дворе. Еще изредка поглядывал на Рэна, тихо наблюдая. Тот выглядел уставшим, каким-то измученным, и Кисе кольнуло чувство вины. Он в силу возраста мог сутки не спать и все равно выглядеть свежим и отдохнувшим, но Рэну ведь не было шестнадцать. Кисе на секунду задумался. О том, сколько лет их разделяет. В их первую встречу, когда Кисе, приглашенный лишь в качестве украшения вечеринки, умирал со скуки и тупо пересчитывал цветки распустившейся герани на балконе, Рэн отыскал его, составил компанию, начал рассказывать о том, как прекрасна Индия и непередаваема дикая тайга, и совершенно очаровал своего собеседника. Тогда его не волновало, что Рэн старше в два раза, у него развод за плечами и супер ответственная работа. Сейчас Кисе уже не был уверен, что все у них пойдет гладко: они оба были единственными сыновьями в своих семьях, что накладывало определенные обязательства перед родителями, сестрами и прочими родственниками. - Ты чего такой грустный? Отложивший газету Рэн с минуту наблюдал за задумавшимся Кисе, а тот даже не заметил. Кисе стандартно пожаловался на погоду и менеджера, только вечером предупредившего о завтрашней съемке, но мыслей своих не раскрыл. Наверное, в глазах Рэна его переживания покажутся совсем смешными. - Давай отвезу тебя на вокзал, - Рэн улыбнулся, мягко коснувшись его ладони. Кисе молча согласился, они засобирались. Рэн протянул черный маленький зонт, но от него отказались. На вокзале прощались скомкано и сухо. Вокруг было тьма народу, поэтому они предпочли не рисковать: Рэн на минуту выбежал из машины под начавшийся дождь и вернулся с купленным билетом на ближайший автобус, отбывавший через пять минут, отдал его Кисе и нежно провел ладонью по белой щеке. По взмокшим черным волосам стекала холодная вода, Кисе на секунду прикрыл глаза, отдаваясь нехитрой ласке, и ушел. Его автобус – белый и комфортабельный – принимал пассажиров. Кисе сел на свое место, примостив у ног спортивную сумку, глянул в окно: машина стояла на прежнем месте, но из-за бликовавшего лобового стекла не увидел Рэна. А Рэн смотрел на автобус и улыбался. *** Неделя началась так себе: сначала его завалили работой, потом начался завал на учебе. Приближались каникулы, следовательно, не за горами была зачетная неделя, а перед ней одна контрольная шла за другой. Полностью выматываясь на съемках и не успевая учиться, Кисе пришлось сделать небольшой перерыв в карьере модели и полностью погрузиться в школьные дела. Ему было легко в средних классах, но обучение в школе такого высокого уровня отнимало все время. Поэтому вторую субботу он пропустил: не поехал ни к Рэну, ни играть с Аомине. Он отзвонился сначала Рэну, и тот сам обещал приехать к воскресенью, и Кисе потом весь вечер улыбался, как идиот. С Аомине разговор был о другом. Парень сразу поинтересовался, не идиот ли Кисе часом, раз так быстро отдал номер сестры практически незнакомому человеку, он ведь маньяком мог оказаться или еще каким извращенцем. Кисе рассмеялся в трубку. Нет, он не думал ни секунды, что Аомине-чи извращенец. Вполне себе нормальный. Они проговорили около получаса, пока Кисе пешком добирался до дома после дополнительного урока по алгебре и заодно проветривал голову. Череда туманов и дождей сменилась жарой и палящим солнцем, температура даже в тени зашкаливала, летняя школьная форма из легкой и комфортной превратилась в душную западню. В конце разговора, когда Кисе уже подошел к дверям своего дома и доставал из карманов ключи, Аомине предложил самому приехать в Йокогаму. Кисе удивился: Аомине ведь учился в академии, а это куда круче, чем Кайджо, и как он успевал и в баскетбол играть, и по предметам школьным не отставать? В ответ ему фыркнули. Аомине и не учился, он вообще алгебру, физику и химию с биологией отсыпался на крыше, под солнцем, а современную японскую литературу ему пересказывала Сацуки, конспекты за него писал Сакурай, и он же его и кормил. - Неплохо устроился, - Кисе усмехнулся. И слегка позавидовал безграничному пофигизму пятого из Тоо. - Ну так что, мне приезжать? - Да, только одежду приличную не забудь, а то вдруг у тебя будет свидание с моей сестрой. Попрощавшись с Аомине и оказавшись в пустом огромном доме в одиночестве, Кисе понял, как бесконечно соскучился по Рэну. *** Ближе к выходным, в пятницу с утра, позвонил Рэн и предупредил, что приехать не сможет: завал на работе, много дел, попросил прощения и пообещал, что следующая суббота точно будет принадлежать им, и при этом звучал настолько неуверенно и неискренне, что Кисе ему почти не поверил. Он поклялся, что не обиделся совсем, закончил телефонный разговор и с трудом взял себя в руки. Промучившись бессонную ночь, к утру Кисе уверил себя, что Рэну нужен был лишь секс с малолетней моделью. Старшая сестра много раз говорила ему об этом, говорила, чтобы он был осторожнее, но преимущество ей давал лишь опыт, а его у Кисе не было. Он старался, как мог, избегать чужих ошибок, но начал допускать свои. В субботу утром Аомине встречать на вокзале не было нужно – до Йокогамы он добрался на попутной машине своего друга. Кисе назвал адрес своего дома и занялся завтраком. Харука дрыхла на втором этаже, к тому же, не интересовалась кулинарией и половину жизни провела на диетах. Лиса, средняя сестра, только поступила в университет и по выходным утрам отсыпалась за всю неделю, поэтому и ее будить он не стал. За десять минут соорудил себе омлет и сладкий чай, для Лисы заварил овсянку, а Харуке налил горячего черного кофе без сахара и сливок. Сестры вскоре спустились к нему сами, взлохмаченные и сонные. У старшей так вообще на всю физиономию тянулся красный след от подушки. Лиса солнечно улыбнулась, принимаясь за еду, Харука же была не в настроении, сделала глоток кофе и отодвинула от себя кружку. Да, по утрам мечта всех юных дрочеров выглядела особенно очаровательно. Что удивительно, ни одна фотосессия не показала ее настоящего характера даже чуть-чуть. - Паршиво выглядишь. Харука вперила в Кисе внимательный взгляд. Да уж, что он в ней просто обожал, так это умение поддержать в трудную минуту. - Не выспался, - он попытался оправдать свой неважный внешний вид. Не столько бессонная ночь, сколько переживания попортили ему лицо. Лиса умяла овсянку за пять минут и побежала досыпать утро, с ним осталась Харука. Выглядела она бесконечно задолбавшейся. У нее на два часа была назначена съемка в модном журнале для юных девочек, поэтому обмен любезностями был прекращен, и она ушла принимать душ, пока Кисе дожевывал омлет и запивал его чаем. Несмотря на ранний час, температура уже набирала градусы, небо было ярко-голубым и совсем безоблачным. В такую погоду хотелось только валяться на теплом песке и купаться. В голову пришла идея на каникулах смотаться к морю, и эту мысль он обмозговывал минут двадцать, прикидывая, с кем и на сколько можно будет отдохнуть. Сразу вспомнился Рэн, и настроение упало до минуса. А еще неприятно заныло в груди – ему ведь, по сути, ничего не обещали. И вообще… Кисе с тоской подумал, что ведь ничего и не знал о человеке, с которым лег в постель и которому подарил свою девственность. Да, обманули. Но и он хорош – поверил, будто взрослому мужчине действительно может быть интересен несовершеннолетний манекенщик. Кто узнает – засмеет. Чай пришлось отложить. Во рту стало нестерпимо горько. Так получилось, что в дверях Аомине столкнулся с Харукой. Со стильно одетой и накрашенной Харукой, стоит заметить. И именно поэтому Кисе застал своего новоиспеченного друга застывшим, словно статуя. Сестра, привыкшая к такой реакции на себя, тихонько фыркнула и проскользнула мимо огромного неподвижного баскетболиста. Кисе тоже не сдержал тихого смеха: ну очень умилительно опустилась челюсть Аомине-чи. Аомине проводил ее голодным взглядом, а потом повернулся к Кисе и со всей серьезностью заявил, что тот просто обязан представить их друг другу. И именно поэтому эту ночь он собирался провести в доме Кисе. Тренировка прошла неплохо: сначала они размялись, потом начали отрабатывать передачи. Затем сыграли один на один, но вскоре на улице стало очень жарко, и Кисе решил, что ничего страшного, если они перейдут в спортзал Кайджо и немного попрактикуются там. Оснащенный мощными кондиционерами зал встретил их пустотой. Суббота всецело принадлежала волейболистам, но до их прихода оставалось еще много времени, поэтому Кисе вытащил из подсобки баскетбольный мяч и начал его разыгрывать, Аомине тут же включился в игру и, перехватив инициативу, забил трехочковый. Кисе захотелось его поддразнить, и он с точностью до мимики повторил его движения и не увидел в чужих глазах презрения или высокомерия, только неподдельный интерес. Как оказалось, Кисе был единственным, кто смог повторить стиль игры Аомине и не побоялся этого сделать. Мысль грела душу. Он снова скопировал маневр аса Тоо и показал ему язык. Судя по взгляду, Аомине решил придумать трюк, который Кисе не сможет повторить. Через два часа они переводили дух на низкой скамейке около стены. Пришедшие волейболисты начали разминаться, а Кисе с Аомине опустошали одну бутылку с водой за другой. Мышцы приятно ныли от высокой нагрузки – восхитительно чувство, и даже колено вело себя прилично и не болело, зато горели ладони. Он до сих пор чувствовал тяжесть мяча. Кисе прислонился затылком к прохладной стене и блаженно прикрыл глаза. Сидевший рядом Аомине повторил его движение и тихо возмутился. - Это все равно, что против себя играть, черт. Кисе стал совсем счастливым. Утренняя хандра прошла – ну подумаешь, поимели и бросили, зато теперь парень, которым он искренне восхищался, похоже, сам становился его поклонником. Веская причина для радости. - Тебя надо познакомить с Тецу, - авторитетно заявил Аомине, - уверен, вы хорошо сыграетесь. В памяти всплыло невзрачное бледное лицо, абсолютно ничем не примечательное и какое-то скучное даже. Кисе сам себе удивился, что смог его запомнить. - Мы играли против них. Когда я понял, в чем смысл его игры, я был поражен, - честно признался Кисе, - впервые с таким встретился. Выражение лица Аомине вдруг стало до ужаса самодовольным. - Это я его всему научил. Кисе скосил на него глаза. Он вдруг представил, какую кошмарную пару они составят с Харукой, и посмеялся про себя. А заодно посочувствовал всем их друзьям. Когда волейболисты начали играть, им пришлось покинуть зал, а из школы он вышли, когда уже садилось солнце. Закатное небо горело малиной, теплый ласковый ветер трепал кроны деревьев. Кисе с Аомине медленно брели по пустой улице, слушая шум пролегавшей рядом дороги. Сначала они поговорили немного о прошедшей тренировке, Кисе предложил провести дружеский матч Кайджо - Тоо на каникулах, что Аомине посчитал неплохой идеей. Хотя играть понарошку он терпеть не мог, потому что ему не нравились несерьезно настроенные товарищи по команде. Однако, если противником выступит Кисе, игроки Тоо могут выложиться на сто процентов. А еще он немножко пожалел, что Кисе не был в Тейко и не играл с поколением Чудес в одной команде. Аомине был уверен, что он бы прекрасно вписался. Домой они попали уже поздно вечером, потому что по дороге им попался магазин со спортивной одеждой, а на старую коллекцию Адидаса еще действовали скидки. Правда, Кисе прилип к стойке с Найковскими тренировочными штанами, пока Аомине подбирал себе кроссовки. Покупки они оставили в прихожей, а сами пошли на свет. На кухне в гордом одиночестве глушила чай Харука, даже не потрудившаяся смыть с лица грим: так и сидела в растянутой футболке и устрашающе длинных накладных ресницах с черными смоки-айз. Аомине напряженно рассматривал главную героиню своих эротических фантазий, и Кисе решил оставить их ненадолго одних, смотавшись в душ. Горячей водой и душистым гелем он смыл с себя физическую и душевную усталость, попытался отвлечь себя от навязчивых мыслей о Рэне и твердо решил на неделе загрузить тело и мозг, чтобы не хватало времени на глупые воспоминания. Судя по лицам Харуки и Аомине, они уже ненавидели друг друга. Впрочем, у Харуки был редчайший дар бесить все, даже неживые предметы, а у Аомине угадывался невыносимый характер. Может, с Кисе он и вел себя нормально, едва ли он был таким со всеми, а уж с понравившейся девчонкой так вовсе. Чтобы не портить всем вечер, он быстренько спровадил Аомине в ванную, поделившись полотенцем и свежим бельем, а сам уселся напротив сестры с безвкусным чаем, лишь бы согреться. - Кто бы мог подумать, что мальчиков домой будет таскать мой младший братик, - сладко-сладко пропела Харука, каверзно сверкнув карими глазами. На губах ее играла таинственная улыбка. Кисе поперхнулся, отчаянно закашлялся, но стакана воды от сестры так и не дождался. Пришлось самому справляться. Когда мучительный кашель прошел, он сел обратно на место, но никак не прокомментировал ее слова. Наоборот, захотелось увести разговор в другое русло, но раз Харука решила… - Это из-за него ты всю ночь в подушку ревел? Она стала серьезной: угасла улыбка, взгляд похолодел. Щеки обдало жаром, Кисе покраснел до кончиков волос. Ему стало невыносимо стыдно за свою слабость перед сестрой, а еще не верилось, что она знает о его предпочтениях и спокойно об этом говорит. В его представлении, она должна была рвать и метать, а заодно поставить в известность родителей. С другой стороны, попытался он себя успокоить, Харука вращалась среди других людей: ярких, творческих и эксклюзивных, а среди таких процент геев был высоким. Однако, Кисе решил выбрать тактику отрицания до последнего и притворился овощем. - О чем ты говоришь, - он прохрипел, с трудом проталкивая слова сквозь саднящее горло. Он надеялся, что не слишком явно краснел от вранья. Запылавшие кончики ушей он стыдливо прикрыл волосами. Харука его маленького представления не заметила. Она взаля его за руку и заставила посмотреть себе в глаза. - Не позволяй никому себя обижать, Рёта. Сестра знала, о чем говорила: несколько лет назад ею воспользовался, а потом бросил один мужчина. Он был взрослым и состоятельным, высоким, красивым, обаятельным. У семнадцатилетней девчонки не было и шанса против него – она влюбилась так сильно, как сильно может влюбиться молодое сердце. Полгода она парила в облаках, а потом обнаружилось, что у ее будущего жениха уже есть семья, маленькие дети. Харука страдала три месяца, потом будто прозрела. Отрезала длинную до талии косу, набила на пояснице татуировку со своим именем и замутила с подругой детства. С ней тоже не срослось, но расставание Харука перенесла очень легко. И каждое последующее тоже. Кисе ворочался до четырех часов и пришел к выводу, что Хару права – в его переживаниях нет смысла, к тому же, каждый подросток проходил через неразделенные чувства. К утру он успокоился и твердо решил уйти с головой в подготовку к предстоящим зачетам, а потом посвятить себя баскетболу. А когда автобус, на котором возвращался домой Аомине, отъехал, позвонил Рэн. _____________________ П.С. как вы заметили, отношения Ао\Кис пока не переходят в романтическую плоскость. считаю, сначала они должны проделать тот сложный путь от товарищей и соперников до близких друзей, готовых бить друг за друга морды, как это сделали мальчики в оригинальной истории. Сорьки ^^