Номер семь

Каникулы начались неплохо: зачеты он сдал вовремя, хвостов на следующий семестр не оставил, погода стояла отличная, летняя, а еще его пригласили в Гонконг на неделю моды. Получив пригласительный, он сначала не поверил и заорал. Сейчас, пакуя вещи, тоже не верил. Харука на заднем плане давала ему практические советы, но он ее не слушал, просто не мог сосредоточиться на ее голосе, в голове стоял громкий шум. Собственные мысли, сбивчивые и тревожные, роились в голове и отвлекали. Он попытался разложить их по полочкам: тренировки с Аомине отложил до середины августа, а в качестве компенсации пообещал подарков из Гонконга (хотя его и не просили), еще впереди намечалась игра с парнями из поколения чудес, что тоже добавляло волнений, но фиксироваться на них он себе запретил; Рэн тоже был поставлен в известность, обещал встретить в аэропорту, хотя Кисе попросил не компрометировать его перед семьей. Еще оставались тренировки в летнем спортивном лагере с Кайджо, но этот вопрос он тоже более или менее уладил, поклявшись в сентябре ночевать в спортзале – Касамацу-семпай вроде купился и даже не поворчал напоследок. Сестра как-то резко перестала говорить и посмотрела на него со всей серьезностью, на которую была способна. - Не упусти своего шанса блеснуть. Кисе закатил глаза. С дуру она вбила себе в голову, что Кисе ради неизвестного мужика (Аомине она подозревать перестала) сначала похоронит свою нервную систему, а потом и карьеру. Он пытался переубедить ее, но не смог и, в конце концов, забил на это дело, и теперь в ее глазах выглядел тупым влюбленным чмошником. Еще она иногда рассказывала страшные истории о том, как любовь рушит людям жизни. Кисе пообещал всех там порвать и выбить себе многомиллионный контракт. И хоть он сам в свою красоту не верил, в нее верили окружающие, а этого на данном этапе было достаточно. Харука, услышав его, ушла спать со спокойным сердцем, а Кисе переоделся в пижаму, прилег на кровать и прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам засыпающей улицы. Ближе к полуночи звякнул телефон, предупредив о сообщении. Самый желанный для него мужчина писал, что уже скучает. Кисе уснул, улыбаясь. *** В Гонконг он прибыл поздним вечером, вместе с остальными моделями и менеджером был доставлен в арендованный им отель, где их расселили по четыре человека в номер, у них плохо работала горячая вода, а за ужином пришлось спускаться вниз. Впрочем, Кисе был окрылен перспективами и находился в легкой эйфории, поэтому неудобств не заметил. Он спокойно всю неделю прожил бок о бок с тремя своими коллегами, с которыми почти и не общался. Зато с самого утра и до позднего вечера его красили и одевали, фотографировали, снимали для рекламы и приглашали на закрытые вечеринки, где он, по большому счету, выполнял функцию экзотического украшения. Его яркая внешность и необычный для японца цвет глаз сыграли на руку: сразу прибавилось фанатов, и несколько модных домов предложили ему сотрудничество. В единственный свободный день – перед самым отлетом домой – он медленно гулял по переполненным улицам и заходил в одну сувенирную лавку за другой, ища подарка своим. Из Гонконга он возвращался с кучей новых поклонников, контрактов, надаренной одежды, несколькими тысячами долларов и ярких воспоминаний успел прихватить. Пролистывая в плейлисте одну песню за другой, он краем глаза контролировал процесс переноски своих вещей от багажника такси до крыльца дома. Яркое солнце слепило, поэтому смотрел на пыхтящего таксиста он сквозь тонированные стекла очков. Расплатившись за услугу, он выключил музыку в ушах, толкнул входную дверь и начал один за другим тащить в прихожую чемоданы – их оказалось так много, что он поклялся больше не глупить и вовремя включать внутреннюю стоп-кнопку. Уже в прихожей он с подозрением уставился на незнакомые мужские кроссовки. Хотя как незнакомые… он сам помогал их выбирать. Аомине-чи в его доме? Господи, взмолился Кисе, неужели он таки нарвал ромашек и набрался смелости пригласить сестру на свидание? Он не стал включать свет, да и о своем присутствии лишним шумом решил не намекать. Меньше всего на свете ему хотелось застать сестру с Аомине в недвусмысленном положении и впасть к Харуке в немилость. Как можно тише Кисе выскользнул из дома и прикрыл за собой дверь. Отчаянно хотелось есть, мыться и в тепло. Звонить Рэну был не вариант, был уже поздний вечер, зато неподалеку недавно открылся простенький бюджетный отель. Закинув в рюкзак свежий комплект одежды и зубную щетку с пастой, Кисе пошел искать себе ночлег. Подумать только, его не было всего неделю, а эти уже спелись. Он перевернулся на другой бок, пытаясь отыскать положение поудобнее, но все равно кровать оказалась для него маленькой, а еще за стеной кто-то неплохо так развлекался. Но усталость сделала свое дело – он провалился в глубокий долгожданный сон. Разбудил его телефонный звонок. Это был Рэн, он поздравил Кисе с успехом в Гонконге, а еще пожелал хорошо провести оставшееся до начала нового семестра время, пожаловался на нехватку времени из-за работы, а еще у него внезапно заболел папа, и пришлось отложить все дела, чтобы заняться его здоровьем. Кисе слушал его с тихой улыбкой и совсем не верил – он угадывал ложь в каждом слове, казалось, от него устали, его хотят мягко отшить, поэтому он решил подыграть своему любовнику и сделать вид, будто все в порядке. Со своими чувствами он разберется после, когда сам поймет, чего же хочет. Рэн ведь мог просто начать его игнорировать, занести номер в черный список и навсегда вычеркнуть Кисе Рёту из своей жизни. Что же заставляло его звонить изо дня в день и говорить о том, что он забыть Кисе не может? Какой же, блин, сложный этот мир взрослых мужчин. В прихожей он не нашел знакомых кроссовок и тихо выдохнул. Однако, своей старшей сестры он тоже не нашел, и сосредоточенная на сериале Лиса коротко сообщила, что Харука смылась со своим новым дружком в Токио. Кисе хмыкнул – ну и дела. *** Август подходил к концу, но аномальная жара не спадала, даже в тени температура держалась на отметке в тридцать градусов. Аомине решил перевернуться на другой бок и заодно защитить глаза от палящего солнца, опустив козырек кепки пониже. Впрочем, это мало помогало, потому что прогретая недельной жарой крыша мало годилась для дневного отдыха от будничной суеты. И пусть родаки не грузили его ни заботой, ни причитаниями о выборе будущей профессии, а тренер вообще при любом раскладе был готов на него молиться, он чувствовал душевную усталость. Сацуки тараторила второй час, наверное, поэтому. Но она не просто тараторила, она еще и его тормошила, постоянно проверяя, слушает он ее или нет. Приходилось слушать. Она даже не замечала, как беспощадно летнее солнце – говорила и говорила. К его большому несчастью, она успела спеться с Харукой и, походу, они стали лучшими подружками. Сацуки, проникнувшись новой знакомой, слила ей всю инфу об Аомине и раскрыла его самые страшные тайны. Даже о толстенной стопке журналов с голыми сиськами и о том, как его отшила главная красавица Те йко во втором классе средней школы, а он потом переживал долго. Он чувствовал себя слегка преданным. Вот и сейчас Сацуки повторяла все то же, что ему накануне говорила Харука – слово в слово. Он подозревал женский заговор, но не мог понять причины, он ведь был паинькой и ничего плохого не сделал. - …Позовешь Тецу-куна тоже. Вы ведь так давно не виделись. Ее светлые глаза загорелись. Они всегда загорались, когда она вспоминала Куроко. Аомине не мог понять природы ее чувств к Тецу, но все равно уважал их. Мы ведь не выбираем, кого любить. - Накладно. Запарюсь. Аомине надвинул на глаза кепку и вознамерился беседу прекратить, но Сацуки решила, что нет, у нее есть еще шанс. Она горячо запротестовала и протестовала ближайшие полчаса, пока он не прогнулся под ее натиском и не сдался. Прежде взяв с нее обещание, что организацию его дня рождения возьмут на себя те, кому это больше надо – Сацуки и Харука. Итак, его девушка и лучшая подруга пообещали устроить ему лучший день рождения на его памяти. *** Аомине оказался даже слегка не прав в своих предположениях: Кисе с Тецу не только поладили. Кисе чуть ли не втрескался в Куроко – какими глазами на него смотрел. Маленький невзрачный и молчаливый игрок из Сейрин покорил седьмого из Кайджо. Аомине смотрел, как Кисе воркует над Куроко, как чуть ли не заглядывает ему в рот и совершенно игнорирует остальной мир вокруг, и подумал о том, почему же с ним… Он тряхнул головой. Солнце нещадно палило, а они додумались устроить матч в полдень. Бывшие игроки Тейко расселись по скамейкам, утомленные матчем и жарой. Мидорима обновлял повязки на пальцах, Мурасакибара меланхолично жевал мармелад, Акаши таинственно молчал, а Куроко… Куроко вот тонул в чужом внимании и, кажется, немного тяготился им. Сам Аомине приводил мысли в порядок – с утра он успел повздорить с Харукой, а потом пришлось держать оборону от Сацуки. Словесные перепалки с Момои всегда давались ему с трудом, к тому же, он еще ни одной не выиграл, и последнее слово оставалось за ней. Что нещадно било по его самолюбию. Однако, игра его немного отрезвила и подняла настроение. А Кисе, как и предполагалось, пребывал в полнейшем восторге от каждого из Поколения чудес и сам немало их впечатлил своими талантами. Им даже всегда ко всему инертный Акаши заинтересовался. Вечер приблизился внезапно. Солнце потускнело, но греть не перестало. Зато поднялся теплый ветер, легкий и приятный, вскоре стало совсем классно: на город опустилась прохлада. Парни брели по полупустой дороге, как делали это сотни раз в средней школе, разбившись по двое и перекидываясь глупыми шутками. Встреча после почти года подействовала на всех благотворно: расставались они не совсем друзьями, изрядно друг другу наскучив. Зато теперь было о чем поговорить, что вспомнить, чем поделиться. Аомине шел вместе с Кисе, который донимал вопросами Куроко, а сам Куроко вежливо отмалчивался или отвечал с прямолинейностью рельсы. - Куроко-чи должен побывать в Канагаве и посмотреть на наш спортивный зал. Уверен, тебе понравится. Тецу молча потягивал молочный коктейль. Он проигнорировал прилипшего к нему Кисе и повернулся к Аомине. - Момои-сан сказала мне, что в этом году ты собираешься праздновать свой день рождения, и пригласила нас всех. Аомине чертыхнулся про себя и помянул подругу недобрым словом. Он догадывался, что шумной компании не избежать, и все же… глупо надеялся. - Да, - он неохотно признался и тут же поспешил оправдаться: - но это не моя идея. Я, если честно, был даже против. Куроко задумчиво покрутил в руках бумажный стаканчик и строго возразил. - Ну почему же, Аомине-кун. Я считаю, что это не такая уж плохая идея. Я обязательно приду. - Только своего этого не приводи, - тут же ощерился Аомине. Куроко быстро понял, о ком говорил его друг, и пообещал, что Кагами не приведет с собой. Да тот и не пришел бы. Услышав о празднике, тут же оживился Кисе. Он радостно заулыбался и, воспользовавшись моментом, приобнял Куроко за плечи и тут же получил по рукам. - А я думал, чем это таким важным всю неделю занималась Хару. А она, оказывается, готовит для бойфренда праздник. Аомине закатил глаза и небольно пихнул Кисе под ребра. Тот повозмущался, но как-то беззлобно. И вообще, он был сегодня навеселе. И если в последний раз, когда он и Харука вместе приехали в Токио навестить Аомине, Кисе мало напоминал себя привычного, сейчас он выглядел вполне себе счастливым. Шутил, лез к Куроко обниматься, несмотря на молчаливый протест последнего, за что в отместку Аомине стащил у Кисе мороженое и слопал за раз. Зубы тут же свело холодом, а еще замерзли мозги, но он старательно не подавал виду, чем вызвал у товарищей волну тихих смешков. Утром Кисе вместе с сестрой семичасовым автобусом отбыли домой, и если Хару на следующих выходных вернулась к бойфренду, потому что посреди недели работала, как проклятая, то ее брат посетил Токио только в конце августа. Тридцать первого августа Аомине Дайки возненавидел момент, когда эти двое спелись. И пообещал самому себе больше никогда не знакомить своих девушек с Сацуки, потому что в итоге они объединятся в женскую лигу и начнут вить из него веревки. Итак, утром тридцать первого августа две самые очаровательные девушки в его жизни объявили, что шестнадцатый день рождения Аомине будет проходить в компании его товарищей из Тейко, Тоо и нескольких гостей из Канагавы. Точнее, все собирались отмечать конец летних каникул, а разношерстной компания оказалась потому, что за две недели спортивного лагеря они умудрились неплохо сдружиться. Потому технически никто праздновать его день рождение и не думал, но Аомине все равно вяло переставлял ноги по гладкой чистой дороге и пытался игнорировать игривый шепот Харуки, обещавшей пати в лучшем виде. Она не догадывалась, каким на самом деле нелюдимым в некоторые моменты своей жизни был Аомине. Да и назвать его компанейским парнем ни у кого не повернулся бы язык. Однако, старшую Кисе сей факт мало интересовал. С Кисе они встретились в супермаркете, в котором собирались закупиться провизией. Тот стоял у входа в магазин, а солнце ярко отражалось от зеркальных линз его авиаторов. В руке он нервно крутил многострадальный телефон. И вообще выглядел не очень, пока не заметил их среди прочих людей. Аомине подошел ближе, они коротко поздоровались. Кисе сразу улыбнулся и поздравил его с днем рождения. Ас Тоо испытал глухое раздражение. Он и сам не понял, почему настроение ухнуло вниз, но расхаживал вдоль плотно набитых продуктами стеллажей крайне неохотно и в общем разговоре не участвовал, хотя его пытались растормошить и не раз. Вскоре от них отстал и Кисе. Сначала они шли вместе, он замедлил шаг, а потом и вовсе свернул в соседний отдел и затерялся среди средств интимной гигиены. Пропажу увлекшиеся спором о солнцезащитных кремах Сацуки с Харукой не заметили, а порядком уставший от их болтовни Аомине решил найти его. Среди прокладок и прочего дерьма Кисе не оказалось, ну да и не удивительно, что он там забыл. Аомине перешел в отдел со спиртным, но там тоже тусили только сильно взрослые мужчины, а консультант и вовсе так грозно зыркнул на подростка, что отбил всякое желание разглядывать темные полные бутылки с виски и вином. Хотя Аомине всегда думал, что выглядит старше своих лет. Видимо, не настолько. Пропажа нашлась у сладостей. Только Кисе не пускал слюни на маняще пахнущие свежие булочки и шоколадные конфеты, а пялился в экран телефона и сильно хмурился. Аомине захватило иррациональное желание спрятаться за полку и незамеченным понаблюдать за седьмым Кайджо, только золотые глаза тут же сфокусировались на нем и перебили все мысли. Парень тут же спрятал мобильный в карман и с легкостью подхватил с полки несколько мягких булочек, присыпанных сахарной пудрой, и запихнул их в пакетик. - Ими можно будет перекусить, пока будем ехать. - Сомневаюсь, что твоя сестра притронется к ним. Кисе закатил глаза. - Она на диете с девяти лет, - пояснил он, - и пора уже забить на это. Аомине против воли улыбнулся. Иногда брат с сестрой повторяли друг друга с пугающей точностью, поэтому он все думал, сидит ли и в Кисе маленькая мозговыносящая стерва. Встретились парни с девчонками возле холодильников с напитками. Сацуки толкала перед собой уже заполненную всякой неполезной дрянью тележку, а специально для Харуки сверху красовался пакетик с зелеными кислыми яблоками и бутылка минеральной воды. Оставалось главное – купить спиртного. Харука как старшая и единственная совершеннолетняя в их компании вооружилась собственным паспортом и пошла атаковать консультанта, остальные сделали вид, будто с ней не знакомы и поспешили на кассу расплачиваться. В итоге, старшая Кисе не только пива купила, но успела прихватить мартини для девчонок и вина для всех. Сацуки предвкушающе потерла ладони, и Аомине понял, что все равно не до конца знал подругу. - Ну что, поехали? Харука указала на припаркованную машину, блестевшую черным металликом под солнцем. Тонированный внедорожник Аомине видел впервые, и на его вопросительный взгляд она поспешила пояснить: - Мне одолжил приятель один. Сацуки радостно оккупировала переднее сидение и пристегнулась, чтобы ни у кого не возникло желания сместить ее, Аомине и Кисе, загрузив пакеты в багажник, молча сели сзади, а Харука завела машину и повезла их в назначенное место. Аомине не знал, да и не интересовался тем, куда они собирались, вяло участвовал в общем разговоре и больше смотрел, как мимо проносилась дорога. Городской пейзаж сменился более спокойным и пустым – пригородным, домов становилось все меньше, потом их вовсе заменил высокий густой лес. Кисе так вообще молчал и ушел в себя, и после третьего неотвеченного вопроса девчонки решили отстать и от него и продолжили разговор вдвоем. Они затормозили на небольшой полянке, возле водохранилища. Здесь планировали сделать искусственный пляж, но идею забросили, а молодежи много и не надо – главное, чтобы погода стояла теплая. Их уже ждали ребята из Тоо, вся команда в сборе. Они поздравили Аомине с днем рождения, подарили мяч, дорогой и качественный, как он успел заметить. Потом подвалили Тейко, самыми последними к ним присоединились Кайджо, а с ними куча девчонок. Они узнали, что там будет Кисе и упросили Юкио взять их с собой. Никто, впрочем, даже не подумал возмутиться. Погода стояла жаркая, безветренная и солнечная. Чистая вода искрилась и переливалась на свету, покрывалась мелкими волнами. На поляне было очень тихо, только под ногами шелестела высокая, выгоревшая за лето трава. Ребята не стали долго ждать и, скинув одежду, ломанулись к искусственному озеру. Аомине не стал отказываться от возможности покупаться и стянул с себя майку, шорты, оставил все на берегу и погрузился в воду. Она оказалась прохладной, но терпимой, девчонки ожидаемо завизжали, а когда парни устроили побоище, началось что-то страшное и хаотичное. Зато смеялись все громко. И слишком много пялились на Харуку в откровенном купальнике – восхищенно и завистливо, а она и не стеснялась и даже успела покрасоваться перед всеми, прежде чем нырнуть в воду. Аомине отплыл подальше от них – чтобы почувствовать спиной, руками, напряженными мышцами, как ему сопротивляется стихия, а потом поддается и окутывает его всего, с ног до головы и уносит в свою пучину. Под водой голоса стали глухими и далекими, солнце казалось осколком голубого драгоценного камня. Вместе с тишиной пришло успокоение. Доконавшая с утра тревога отступила, отпустила, он выпустил огромными пузырьками воздух из легких и вынырнул на поверхность. Там и встретился с обеспокоенным взглядом Харуки. Только когда он ей улыбнулся, она выдохнула и небольно толкнула в плечо. - Дурак. Больше так не пугай. Тревога вернулась, и он стиснул зубы. Еще никогда в своей жизни он не рефлексировал так долго, не анализировал собственных чувств, но сегодня что-то шло не так. На берегу завязался шуточный волейбольный матч через воображаемую сетку. Сацуки села на место рефери, рядом с ней встала Харука, парни и девчонки вперемешку разбились по командам, остальные выступили в качестве зрителей. Аомине присел на теплый песок и в несколько глотков осушил полутора литровую бутылку с водой, от игры отказался. Кисе вместе с капитаном Кайджо и какой-то девчонкой боролись против Мидоримы, Имаеши и Мориямы, быстро менялись с теми, кто остался в запасе, чтобы никому не было обидно. Мяч легко перелетал условную линию верхней границы сетки, утопал в песке с глухим звуком, игроки ловко и быстро перемещались по полю, пасовали друг другу и забивали голы, и хоть волейбол не был их темой, все равно азарт взял свое, и через десять минут абсолютно все были вовлечены в игру. Зрители громко болели за любимую команду, Сацуки строго следила за тем, чтобы правила никто не нарушал, а Харука громко объявляла счет. Аомине даже отвлекся от любования таинственной водой и начал следить за матчем. Да и в целом, день даже начал ему нравиться. Потом произошло то, что вывело его из себя. Кисе пропустил подачу от Касамацу и неловко растянулся на песке. Сначала Юкио подал ему руку и помог подняться, а потом отвесил подзатыльник. - Соберись, блин. Из-за тебя мы проигрываем. У Аомине кулаки зачесались вломить придурку за то, что распускает руки, но Кисе засмеялся и пообещал семпаю, что исправится. И вот тогда у пятого Тоо в груди полыхнула ярость. Он поверить не мог, что это чмо позволяет себе отчитывать и унижать такого, как Кисе. Его злобу перебил оглушительный свисток: Сацуки передала право подачи противникам, а Харука объявила счет. Игроки встали по местам и приготовились играть дальше. Аомине посмотрел на свои кулаки и медленно их разжал, пытаясь понять, какого черта так отреагировал. Еще ведь во время первого матча против Кайджо он что-то такое заметил, но не подал виду, а теперь готов был наставить Касамацу синяков. Рациональная часть его мозга подсказала, что тот в принципе не имел права поднимать руку на Кисе. Пусть даже в шутку, пусть даже Кисе не воспринимал это как оскорбление или попытку себя унизить – и в этот момент разум отключался и просыпалась злость. Тогда он отвернулся от игры и уткнулся в планшет, на который предварительно и очень кстати накануне скинул фильм про бокс. Вечером развели костер и нашпиговали на маленькие шампуры зефир, оживленно болтали. Расселись в круг, передавали друг другу бутылку с вином. Не изысканное красное полусухое, но и не откровенная лажа за что спасибо Харуке и ее вкусу. Девчонки что-то химичили с мартини и готовили себе коктейли, Морияма, как и в прошлый раз, подбирал музыку на вечер: не слишком скучную, но и не громкую. Выбор пал на ненавязчивую американскую попсу с танцевальным ритмом. Кисе сидел напротив Аомине, зажатый между своим капитаном и разомлевшим от пива и девчонок Вакамацу. Куроко примостился у своего бывшего света под боком и теребил ремешок браслета на запястье. Аомине не знал, нравится ему здесь или нет, может, после всего случившегося он вообще их всех ненавидит, а они лишь навязываются. Аомине не гордился своим поведением на последнем году средней школы, а в конце так вовсе умудрился растоптать того, кто бесконечно его обожал, но так и не попросил у него прощения. А сейчас они общались так, будто ничего и не было. Будто они не играли, как единое целое, не были сильнейшим тандемом во всей Японии. Вина уколола его, но сейчас момент был самым неподходящим, чтобы начать извиняться, поэтому Аомине встал с места и двинулся к своей девушке, с которой за последние два дня едва ли обмолвился парой слов. Харука в компании Сацуки и еще какой-то шатенки потягивали мартини из треугольных широких бокалов и заедали его оливками. - Угостишься, Дай-чан? – Сацуки протянула ему пачку с бенгальскими огнями, но выглядела так, будто предлагала, как минимум, марихуану. Аомине решил, что дальше падать некуда, и вытащил из упаковки несколько палочек. Втроем они взяли по палочке и зажгли их – те вспыхнули снопом ярких искр, осветили все вокруг. Он немного постоял рядом с ними, но стало скучно, возвращаться к костру не хотелось, и Аомине решил пройтись по пляжу и развеять усталость насыщенного дня. С парой бенгальских огней в руке он направился туда, где густела темнота. Слева от него блестела черная вода, мелкие волны набегали на песок и убегали обратно, за спиной были слышны голоса ребят – те смеялись. Впереди он заметил Кисе, тот стоял возле большого камня, имитировавшего валун, смотрел на водохранилище. Нехорошо было бросать его в практически незнакомой компании, подумал Аомине, тем более, было же видно, что с ним не все в порядке с самого утра. И почему они все так старательно игнорировали этот факт? А сам он почему? - Угостишься? – Он почему-то повторил за Сацуки и протянул Кисе палочку с бенгальским огоньком. - Мы всегда жгли их на праздники, - зачем-то сказал Кисе, прежде чем забрать ее у Аомине, - еще раз поздравляю с днем рождения. Он отсалютовал палочкой, будто бокалом с шампанским, и прислонил к самому кончику зажигалку. Вспыхнувший свет выхватил бледное, грустное лицо, но золотые глаза все равно вспыхнули, заискрились. Аомине смотрел, как горел чужой взгляд, рыжие всполохи заиграли на щеках. В эту секунду он понял, что с Кисе действительно творилось что-то нехорошее. Притворство осыпалось, как старая штукатурка, улыбка оказалась хрупкой и фальшивой – просто дрогнули губы, слетело привычная безмятежность. Между ними повисла неловкая тишина. Кисе поспешил спрятаться, бросил огонек под ноги, и влажный песок поспешил его потушить. Аомине никогда не попадал в подобные ситуации, поэтому ожидаемо растерялся. Внутри что-то потянулось к Кисе в глупой попытке защитить. Это было неправильное чувство, оно резко отличалось от всего того, что он раньше испытывал к этому парню. Вообще к кому бы то ни было – никогда и никого не хотелось обхватить руками крепко-крепко и отгородить от мира. Однако, в голове ни на секунду не утихала мысль о том, что это ненормально. Аомине сделал шаг назад, инстинктивно, выбираясь из омута чужих глаз, избавляясь от наваждения. - Тебя сестра заждалась, - соврал он. Мысль о Харуке, его девушке, отрезвила его лучше ледяной воды. И будто нарочно он расслышал ее звонкий, счастливый смех. Ночью ему снился вечерний пляж, черная вода слева, размытый темный горизонт и еле заметная розовая полоска как отголосок остывшего заката. За спиной горел костер, внутри него – желание. Белые руки нырнули под футболку и прошлись от живота вверх до груди, рождая под собой сладкую дрожь. Во сне Кисе не казался грустным, он улыбался сквозь поцелуи и смотрел на Аомине из-под полуопущенных ресниц. Аомине гладил красивое лицо, скользил по щекам и скулам, пальцами зарылся в мягкие пахнущие летним днем волосы, чтобы притянуть его ближе и углубить поцелуй. Кисе глухо застонал, пропуская чужой язык в рот. Выгнулся, грудью прижимаясь к груди, а Аомине поспешил сместить ладони с горячей шеи и сжать маленькие крепкие ягодицы. Сон прогнал собственный проснувшийся от страха разум. Аомине лежал в кровати и тупо пялился в потолок, пытаясь унять зачастившее сердце, а заодно понять, какого хрена. Что за нафиг. Ему никогда не снились парни, уж тем более никогда не нравились в том самом смысле, но за одну ночь его мир перевернулся с ног на голову. Он крепко зажмурился, до белых пятен под веками, но унять смятения не смог. Мысли, как назло, были навязчивыми, очень громкими – они не давали сосредоточиться. Самым ужасным было то, что рядом на кровати спала Харука, а он в собственном сне чуть не трахнул ее родного брата.