Полная капитуляция

— При чем тут я? — повторил Юджин и поморщился, не замечать головную боль стало затруднительно, и навалившаяся сонливость мешала соображать. — Вы так удачно, — господин Йору дернул плечом, — или неудачно поставили метки двум не самым последним лицам в Империи, что теперь мы вместе с вами — как у землян говорят? В горе и здравии? — В болезни и здравии, — автоматически поправил Юджин. — Что значит… — Метка принялась, — господин Веенстра не выдержал, опустил ногу и встал, угрожающе нависнув сверху. — Выздоравливай, дорогой супруг, быстрее. Юджина пробрал озноб: от всего, от угрозы, от полного непонимания происходящего. Метка? Брак? Переспрашивать, глядя в почти белые глаза в полуметре от своего лица, страшно. — Брак еще консуммировать надо, а то и так позора не оберешься, — Йору вздохнул где-то рядом. — У нас метка это что-то вроде помолвки, заявление о намерениях вступить в брак. Если метка принялась, а это становится ясно почти сразу, то следует ее как можно быстрее закрепить, чтобы не разрасталась дальше. Иначе это выглядит, как будто поставивший передумал и отказался от… — А это очень большой позор, — рыкнул господин Веенстра и нехотя отстранился. — Ты же не захочешь обесчестить свою семью? Юджин затряс головой: похоже, он влип, и влип капитально. — Нам вообще в голову не могло прийти, что земляне могут… Что они… — Йору не мог подобрать слов, и Юджин злился на него за это. — Никто не верил в разумность землян и не допускал даже мысли о сходстве генома, а по решению Имперского Совета родственные народы не могут находиться в рабстве друг у друга. — То есть, — Юджин вдруг среди всей кучи информации, вываленной на него сегодня, уловил рациональное зерно, — то есть земляне не могут быть вашими рабами? Мы свободны? — Они — да, ты — нет! Сколько раз можно повторять! — Господин Веенстра, кричите, пожалуйста, потише, — Юджин потер виски. — От ваших воплей голова раскалывается. — Доктора? — тут же предложил Йору, который определенно начинал нравиться Юджину. — Нет, спасибо. Давайте разберемся все же в нашей ситуации. Неопределенность спокойствия не добавляет. — Да что тут разбираться, — Йору сел на край постели. — Можно сколько угодно убеждать себя, что если бы господину Веенстре не приспичило лично взглянуть на партию рабов для рудников, если бы мы с ним не… — Разругались вдрызг, — подал голос тот, — потому что некоторые ушлые и наглые чиновники из Департамента вечно лезут куда не надо. — Да, разругались. Но я бы сказал, что это рука провидения. — Конечно! — господин Веенстра сочился ядом. — Это ваша псевдонаучная муть о том, что наиболее подходящие пары мироздание так или иначе сталкивает, не выдерживает никакой критики! — Вы даже сейчас спорите, когда прямое доказательство у вас на ноге. — Я понял, что землян признали равными, — Юджин боролся с головной болью и сонливостью; лежа, это было особенно тяжело, а сесть или хотя бы устроиться на подушках повыше не хватало сил. Просить же этих двоих не хотелось. — Но не понял, почему ваши войска так внезапно свалили. — Вряд ли среди них нашлись бы экстремалы и любители искушать судьбу. Мало кому захотелось бы внезапно вступить в брак с полудикими особями. Даже если бы удалось сохранить в тайне возможность метки и последствия этого шага, то нельзя сбрасывать со счетов дурацкую теорию о притяжении. Риск. Слишком большой риск. Землян нужно слишком долго приобщать к цивилизации и прививать общепринятые нормы поведения. Спонтанная интеграция невозможна. К тому же нельзя просчитать последствия. Лучше потратить несколько лет на изучение вопроса. — Ага, — Юджин душераздирающе зевнул — его силы были на исходе. — А как вы выучили наш язык? — почему-то все сложные материи оставили равнодушным и воспринимались почти как должное, а вот лингвистический вопрос выплыл из глубин подсознания. — Мы выучили? — Йору и господин Веенстра переглянулись. — Боюсь, что это еще одно подтверждение так нелюбимой господами военными теории. Метка. Это ее действие. Мы говорим на своем языке, а ты, по всей видимости, на своем. Метка — языковой проводник-конвертер ко всему прочему. — Я уверен, что этому феномену можно найти и более разумное объяснение, — господин Веенстра оказался крепким орешком и упрямо стоял на своем. Юджин даже умилился такой упертости — она роднила его с земными военными. Он хотел уточнить еще что-то, но снова зевнул и понял, что усталость достигла апогея, как и головная боль. — Прошу прощения, — Юджин услышал свой голос как со стороны, — но я немного посплю. Где-то рядом отодвинули кресло, прогнулся с одного бока матрас и хлопнула дверь — все это еще успел отметить Юджин, прежде чем провалиться в крепкий, без сновидений, сон. Обоняние подсказывало, что где-то рядом есть еда. Юджин еще не успел толком проснуться, как желудок отозвался утробным урчанием и ноющей болью. — Кормить нужно осторожно, сразу много не давать. Юджин сразу открыл глаза, чтобы посмотреть на умника с этим его «понемногу». Разумеется, это был доктор с бесценными советами. Интересно, где они откопали этого неуча? — Может быть, разбудить для начала? — Йору появился за плечом медика. — О! Уже не надо. Кормим? — Сам справлюсь, — буркнул Юджин, с сожалением откидывая одеяло и с трудом садясь. — Куда?! — доктор подхватил его под мышки и удержал от падения — голова от долгого лежания кружилась немилосердно, и мышцы налились противной слабостью. — В ванную. Надо. Врач закудахтал как заполошная курица, но Юджин не слушал, решая задачу, как преодолеть несколько метров до заветной двери. Номер был из дорогих, а потому путь до ванной комнаты оказывался сложнейшим квестом. — Как мне нравится наша интеллигенция, — господин Веенстра склонился над кроватью. — Столько шума и полная неспособность решить простейшую задачу. Он подхватил Юджина на руки и рывком разогнулся. — Вот и все, — господин Веенстра в пять шагов пересек номер и открыл плечом дверь в ванную. — Может, выйдете? — спросил Юджин, сидеть на унитазе в присутствии посторонних он не привык. — Поздно стесняться, — Веенстра положил руку ему на плечо. — Упадешь, вон как шатает. — Я не могу при вас. — Тоже паршивый интеллигент? — поинтересовался Веенстра. — В казарму бы вас на недельку, мигом бы всякая дурь из головы выветрилась. Хотя, — он отошел на шаг и включил воду в душе, — я вот не понимаю, как можно побывав на войне и даже в плену, сохранять эти ваши замашки. — Тут другое, — Юджин не хотел ничего объяснять, потому что любое объяснение несло в себе опасность крупной если не ссоры, то обиды. Веенстра посмотрел на него, усмехнулся и ловко избавил от одежды. Юджин смирился — тот был однозначно сильнее и оказывал помощь практически профессионально. Прислонив к стене, разделся сам, и Юджин против воли разглядывал поджарое тело. Веенстру, пожалуй, можно было назвать красивым, если не принимать во внимание всех обстоятельств… И руки у него оказались мягкими - никаких шершавостей и уплотнений на ладонях - они нежно скользили по коже, слегка массировали, лаская. Юджин со вздохом прислонился лбом к плечу помощника — теперь его вело не только от слабости и голода. — Вот и все. Юджин очнулся и покраснел. Веенстра довольно усмехнулся: — Жаль, что мы не можем продолжить, — он закутал Юджина в махровую простыню. — Но мы обязательно все наверстаем в постели. Юджин дернулся, но подбородок оказался зажат сильными пальцами и Веенстра скользнул губами вдоль его скулы и выдохнул в ухо: — Жаль. Юджина прошило как разрядом тока. Он уже забыл и о голоде, и о еде, которая дожидалась его в номере, все тело замерло в предвкушении чего-то большего. Юджин застонал и подался навстречу, прижался, ощущая сквозь ткань рельеф мускулатуры. Веенстра подхватил его на руки и понес в номер, ничуть не стесняясь своей наготы. — Господин Мас, можете заняться вашим пациентом. Юджина сгрузили на постель, и он попытался сразу же выбраться из тряпичного кокона или хотя бы повернуться так, чтобы спереди простыня не так плотно прилегала к телу. Он прятал глаза и понимал, что выглядит глупо, краснел и ничего поделать с собой не мог. — Вы бы оделись, — доктор покачал головой, Юджину показалось, что он осмелел и ведет себя более свободно, чем раньше. — Непременно, хотя смысла особого и не вижу, только потакая вашим нравственным принципам, — Веенстра развернулся и направился обратно в ванную. Юджин кинул на его спину короткий взгляд и от неожиданности открыл рот: там, где у людей заканчивался позвоночник и начиналась ложбинка между ягодиц, у господина Веенстры был небольшой, дюймов около восьми, хвост!