Полная капитуляция

Он очнулся на постели. Довольно удобной, в меру мягкой, пахнущей свежим бельем постели. Полежал, прислушиваясь к ощущениям и вспоминая недавние события, и все-таки открыл глаза. Раздражающе-яркий дневной свет из огромного, почти панорамного, окна, легкие светлые шторы приглушить не могли. Юджин снова зажмурился. Увиденное не походило ни на больничную палату, ни на тюремную камеру. Скорее на номер дорогого отеля. Он снова попытался открыть глаза, действуя теперь гораздо осторожнее. — Очнулся? — незнакомый и низкий голос заставил обернуться и вжаться в матрас. Захотелось накрыться подушкой, натянуть сверху одеяло и сделать вид, что ничего не происходит, потому что странная реальность, в которой он пришел в себя, не могла быть правдой. Ну не может сидеть в кресле возле его кровати военная шишка из этих… Юджин решил, что наиболее приемлемой является версия с галлюцинациями. Для сна он слишком хорошо ощущал свое тело. — Покой, полный покой, — кто-то взял его за запястье, — никаких нагрузок. Последствия могут быть непредсказуемы. Юджин стоически посмотрел на говорившего и вздохнул с облегчением — человек, возможно даже врач. Немного суетливый, уставший, нервный, но соплеменник. — Пошел вон, — равнодушно сказал тот, кто сидел в кресле. Врач сгорбился, опустил голову и попятился к двери. — Зря ты его выставил. Юджин резко повернулся в сторону говорившего. Голова тут же закружилась, его замутило и захотелось смежить веки, чтобы комната перестала кружиться перед глазами. Но он упорно смотрел в угол, где стоял, прижимая руку к шее еще один из тех, на кого он покушался. — Докторишка сделал все, что мог. В чем тогда смысл его присутствия? — тот, который сидел в кресле, вытянул ногу и положил ее на край постели. Юджину показалось, что разглядывает он свою ногу с неодобрением, но по каменному лицу сложно было судить так ли это на самом деле, не плод ли больного воображения и общего паршивого состояния. — Я так не думаю. — Отрезал тот, который стоял и подошел ближе, все так же держа руку у шеи. — У тебя сложности с мыслительным процессом. Юджин подумал, что тот, второй, должен ответить не менее резко, поставить зарвавшегося наглеца на место, но ошибся, взрыва и выяснения отношений не последовало. — Как ты себя чувствуешь? — вместо этого спросил второй. Юджин растерялся, не зная что ответить и уставился в лицо говорившего. Невольно скользнул взглядом по ладони, закрывающей половину шеи и моргнул, не веря увиденному: из-под пальцев расползалась тонкой паутиной сетка почерневших сосудов. — Эм, нормально, — выдавил он из себя и еще раз посмотрел на некротическую вязь. Неужели это последствие укуса? Может быть, человеческая слюна ядовита для этих тварей и теперь у землян есть шанс на спасение? Хотя, врач и уход не вписывались в столь радужную картину. — И какую же информацию можно извлечь из такого ответа? — ледяным тоном поинтересовался сидящий. Юджин посмотрел на него, пробежался глазами по лицу, мундиру и знакам отличия, в которых совершенно не разбирался и, наконец, уперся взглядом в лодыжку. От ярко выделявшихся на бледной коже следов зубов расходились вверх и вниз темно-синие линии вздувшихся сосудов. — Это реакция на мой укус? — Не сдержался Юджин и тут же пожалел: все равно не скажут, в лучшем случае проигнорируют, а про худший лучше не думать. — Да, — резкий ответ ошеломил уже тем, что до него все же снизошли. — А теперь, я бы хотел вернуться к моему вопросу. «К какому?», — чуть было не ляпнул Юджин и прикусил язык; нарываться не стоило. — Голова болит и кружится. Глаза реагируют на яркий свет, — честно признался он, решив, что это достаточно правдиво. — Прикрой жалюзи, — скомандовал сидящий, и Юджин решил, что он тут главный. В комнате наступил благословенный полумрак. Юджин испытал огромное облегчение, только сейчас поняв, как сильно на него действовал солнечный свет. Правда, обстановка показалась слишком уж интимной и настолько не вязалась со странной компанией, что Юджин издал нервный смешок. — В чем дело? — недовольно спросил тот, кто сидел. Юджин почувствовал колебание матраса и испугался до холодного пота между лопатками: черт их знает, этих нелюдей, что у них на уме! Сочтут неуважением или оскорблением их высочайшего достоинства, а может быть, у них вообще смеяться не принято. — Извините, — поспешно сказал он. — Очень волнуюсь. — Волнуется он, — буркнул сидящий, который, слава богу, всего лишь устроил поудобнее ногу на матрасе. — Уж кому и надо волноваться… — Заткнись! — Рявкнул сидящий. — С какой стати? — поинтересовался второй и подошел ближе. — С какой стати, господин Веенстра, я должен, как вы неделикатно выражаетесь, «затыкаться»? Здесь мы, кажется, на равных. Сидящий усилием воли удержался от ответного выпада и до хруста сжал кулаки. Юджин не стесняясь рассматривал господина Веенстру — случайное упоминание имени навело на размышления о том, что представляться никто не спешил. И о собственном неопределенном статусе — с какой стати его не прикончили прямо там в ангаре и какого черта возятся и даже лечат. Ничего кроме мысли о противоядии на ум не шло. Должно быть, он оказался и правда ядовит для них, и теперь пока инопланетные ученые не разработают антидот, быть ему подопытным кроликом. — Вынужден отчасти согласиться. Юджин осторожно покосился на говорившего и тут же прикрыл глаза, сглотнув тугой ком в горле — тот смотрел на него с такой неприкрытой злостью, что становилось дурно. — Не желаете пообедать? — Нет, — Юджин ответил, не успев даже подумать хочет ли он есть, и попытался сесть. Нужно было прояснить ситуацию, а лежа это делать оказалось сложно. — Мне кажется, что вам пока не стоит совершать резких движений. Юджин выругался сквозь зубы, и без тупых советов понятно, что с ушибами по всему телу особо не подвигаешься. — Наверное, стоит принести извинения, — начал тот, второй, имя которого оставалось пока неизвестным. — К сожалению, мы исходили из изначально неверной концепции об уровне развития землян. Теперь же, когда кое-что прояснилось и стало ясно, что ваш вид имеет некоторые общие черты с нашим, соответственно будут пересмотрены результаты военной кампании… — Пересмотрены? — Переспросил мало что понявший Юджин. — Придурок, — резко сказал господин Веенстра. — У них в департаменте всегда так: слов много, а толку мало. Значит так, объясняю коротко, доступно и один раз. Ты, красавчик, спаситель человечества. Оно было бы благодарно тебе по гроб жизни, если бы узнало. Но! Тут вступают в противоречие ваши и наши интересы. Поэтому гордиться своей ролью спасителя ты будешь тихо и молча соблюдать правила игры. Понял? — Нет! — Командование сейчас подписывает с земными деятелями акт о капитуляции и признании этой планетки колонией Имперского Союза, и убирается отсюда. Здесь остаемся мы, как гаранты, и корпус мира, чтобы следить за порядком и соблюдением договоренностей. — А при чем тут я? — Юджин, конечно, был рад, что ситуация на Земле хоть как-то нормализуется и, что у человечества появился хороший шанс на выживание, но все равно не понимал, что именно сделал, из-за чего маховик завертелся. — Вы с господином Йору просто идеальная пара. — Не стоит блистать своим остроумием, господин Веенстра. В нашем тандеме не я щеголяю меткой на ноге. Представляю, как хорошо будут смотреться ваши шикарные ноги в коротких шортах. Не благодарите. Это был комплимент от души. Господин Веенстра хрипло засмеялся, хотя Юджин мог бы поклясться, что весело ему ни капли не было. — Если наш дорогой супруг в самое ближайшее время не сможет выполнить свой долг по отношению к двум зависимым от него существам, то вам, господин Йору, придется щеголять очень низкой линией декольте. Расстегнутым воротом не обойдетесь.