Возрожденный Обескрыленный Мир

Дождавшись, пока в доме Пита загорится свет, Китнисс вернулась в одиночество своего дома. Есть не хотелось. Она свернулась калачиком на диване и попыталась уснуть. Увы… Никак не получалось выбросить разговор из головы… Она отметила, что он сел подальше от нее, словно от прокаженной. Так и есть. Она для него кошмар наяву, дьявол во плоти, только Пит не желает причинять боль своему Люциферу. Как всегда, думает о других. Едва уловимый запах корицы, перемешанный с запахом Капитолия сводил ее с ума — казалось здесь два Пита — один славный сын пекаря, добродушный и родной… Другой — отчужденный и холодный. Такой чужой. Такой… ничей. Она знала Пита слишком хорошо, чтобы услышать в его «конечно» только безнадежность и неверие… Он ответил так, как хотелось ей. Чувствовал он другое. Увидев его вблизи, она заметила круги под глазами, а сам взгляд стал немного жестче со времени его приезда… Ему здесь несладко… Она понимала, что пройдет немного времени и он станет чахнуть. Как же ему помочь? Очевидно, пришло время наконец-то подумать не о себе несчастной, а о нем? Решить, что лучше для самого Пита? Не убивает ли она его своим присутствием? Вероятно, она ошиблась в расчетах, полагая, что необходима ему, как глоток весеннего воздуха для обретения Самого Себя. Ему нужно уехать, нужно не восстанавливать память, а запихнуть все воспоминания подальше, тогда, возможно, он будет счастлив?.. Китнисс понимала, что эту тему ей необходимо обсудить с Хеймитчем. Завтра утром она первым делом и направится к нему. Еще бы застать его более менее трезвым. Так и пролежав всю ночь с открытыми глазами, Китнисс задремала под утро. ****** С утра, едва подскочив с дивана, Китнисс еле дождалась часа, когда будет считаться приличным «навестить друга». Не то, чтобы ее волновали приличия, особенно в отношении ментора, но для адекватного разговора нужно было дать наставнику поспать. У Хеймитча в доме, как обычно, стоял запах перегара, но окна были открыты, с удивлением обнаружила Китнисс. На столе лежала свежая буханка хлеба — не иначе Пит уже побывал здесь и позаботился о старике. Немного кольнуло в груди — к ней он так ни разу и не зашел… Хеймитч спал в кресле с ножом в одной руке и пустым стаканом в другой — видимо Пит не стал беспокоить ментора по пустякам и оставил все как есть. Но она-то не настолько деликатна. — Эй, Хеймитч, вставай… — потрясла его девушка за плечо. Но он продолжал спать мертвецким сном, сладко посапывая. Что ж, придется перейти к радикальным мерам, как тогда, перед Туром победителей. С трудом пробравшись на кухню и отыскав ковш, она набрала воды и вернулась обратно. Честно сказать, она даже испытала удовольствие, наблюдая за разъяренным ментором и даже улыбнулась. Впервые с тех пор, как вернулась. Эбернети смотрел на нее во все глаза — Китнисс не была частым гостем в его обители, а тут с утра пораньше (сейчас ведь утро?..) да еще стоит и улыбается. — Заблудилась, солнышко? — Я пришла поговорить. — Да ну? И чем это я заслужил? — Я хочу поговорить о Пите. — Да уж знаю, что не о моем здоровье ты пришла справиться! — Прости, что не заходила, просто… — Да брось! Мы с тобой одного поля ягоды — мне нянька ни к чему. Так что с Питом? Вроде все хорошо, хлеб лежит на столе, значит мальчишка жив-здоров, насколько это вообще возможно… — Хеймитч, а самого Пита ты воочию видел, или только по выпечке узнаешь, как он? — Китнисс начинала злиться. Если она старалась к Питу не приближаться из-за боязни навредить, то ментор мог свободно навещать своего трибута. — Солнышко, давай без нравоучений? Он взрослый мальчик, прошел курс лечения, ни на кого не бросается, живет себе тихо… Или… У него был приступ? Он навредил тебе? — Нет, черт возьми! Мы не видимся с ним, я боюсь… боюсь вызвать приступ… Поэтому и пришла к тебе. Думала, ты за ним приглядываешь. — Я решил дать ему время. Пару раз он меня будил и мы разговаривали. — О чем? — О погоде, Солнышко, о погоде. — Хеймитч, я серьезно… Мне кажется, Питу здесь становится хуже… Я уехать не могу из-за… Ну, ты знаешь. Думаю, я плохо на него влияю… Да и его родные… — Девочка, дай ему время. Но только не слишком отстраняйся. Друзья Питу не помешают… А я не самая лучшая кандидатура для задушевных бесед, как ты знаешь… — Ладно, я подумаю… И знаешь что? — Что, Солнышко? — Спасибо за задушевную беседу, Хеймитч! — Обращайся, Солнышко! — ментор издал смешок и устроился в кресле поудобнее. Китнисс, вернувшись домой, обдумала разговор с наставником и пришла к выводу, что он прав. Нужно как-то налаживать отношения с Питом, возможно, получится стать ему другом. Надо все хорошенько взвесить и перейти в наступление.