lost in life

Намджун, например, не курит. Он, правда, не особо думает об этом, но Юнги приходит каждую ночь часа в два в ларек, где работает Намджун, чтобы купить сигареты. Иногда он берет самые дешевые, а иногда — с ментолом, и по этим дням можно вычислить, в каких числах Юнги получает стипендию. Намджуну очень скучно в магазине и хочется спать, но он каждый раз ждет Юнги, как главное событие ночи. Может, оно так и есть. Юнги почти никогда не покупает ничего из еды и долго разговаривает с Намджуном. Звенит колокольчик у входа и выбивает Намджуна из размышлений. Юнги заходит — у него новый цвет волос и классная куртка. И он, кажется, пьян, совсем немного, потому что у него вид, как будто он здесь первый раз, и глаза немного мутные. Он подходит к кассе и улыбается, словно заигрывает, уголком губ. — Можно, пожалуйста, Райзон, легкий. Говорит слишком мягко: очевидно пьян. Намджун достает сигареты и кладет на прилавок. Замирает. — Ты выглядишь хорошо. Бледно-розовые волосы действительно ему идут, хотя ему идёт все на свете: такой тип лица. Но розовый какой-то особенно свежий, что ли. Юнги кладет руки перед Намджуном, а на руки — голову, смотрит, улыбается. — Спасибо. Долгие две секунды пьяно прожигает Намджуна взглядом, а потом его внимание охватывает стойка с крепким алкоголем, которая находится прямо позади кассира. Он пялится на табличку "мы не продаем крепкий алкоголь лицам младше 21 года" и хмурится. — Крепкий — это со скольки градусов? Намджун сначала не понимает, о чем он, а потом оборачивается. — С единицы. Ты и так пьяный. Юнги лыбится придурочно. — Хыыыыы, как ты понял? — наклоняет голову, а пальцем касается своих губ. Заигрывает. Намджун считает логичным не отвечать на тупой вопрос и задает встречный: — Где ты так? — Я не-мно-о-ого, — щурит глаза, мол, и правда, совсем каплю. — Чисто просто так. Его лицо — просто эталон флирта. Улыбается мягко, щурится, говорит медленно. Растя-я-ягивает слова, чтобы было мягко и пьяно-сексуально. — Где твоя подружка? Намджун уже весь на иголках, потому что все это будоражит мозг. Намджун соврал бы, если бы сказал, что не заинтересован. Заинтересован ведь. Лицо у Юнги красивое, и ноги классные. Еще он стильный и какой-то ломкий, как будто его надо защищать. От него самого. Намджун сразу видит таких, у которых словно вот-вот что-то сломается. Люди на лезвии ножа — они тянут. Это больно и сексуально. Ха, кто еще красит волосы в розовый. — Моя подружка? Моя подружка как-то не сложилась. Немного смеется. — Будто у меня была какая-то подружка, Намджун. Я похож на человека, у которого есть "подружка"? — Она же была, — Намджун ничему не удивляется. — Может быть, — уклончиво говорит Юнги и смотрит на губы Намджуна. Тянется за пачкой сигарет. — Ты платить будешь? — Намджун пытается держать себя в руках и не поддаваться этой слабости, в которую втаскивает Юнги. Эта слабость похожа на запах ментоловых сигарет в легкой прохладе августовской ночи. Она похожа на миллионы звезд над городом. И похожа на то, как Юнги, не обращая внимание на слова Намджуна, распечатывает пачку. — Смотри, — Юнги достает сигарету. — Я напишу на ней твоё имя и буду вдыхать тебя, хочешь? Кладет сигарету в рот, — Ким-Нам-Джун. Чересчур сахарно, но на это у Намджуна определенная слабость, как на розовые венки на голове или пейзажи холодно-зеленых хвойных лесов. "Я буду вдыхать тебя", — передергивает, и Намджун морщится. — Какой дешевый подкат. — Как и эта пачка сигарет. Заплати за меня? — Зачем? — Ты во мне заинтересован? — Юнги держит незажженную сигарету в пальцах по-дамски, и это потому что он довольно пьян. Улыбается. Этот вопрос для него как смешная шутка. Но у Намджуна колотится сердце. — А ты во мне? Намджун умеет флиртовать, будучи трезвым, но когда флиртуют с ним, смущается и теряется — прямо как сейчас. Юнги ухмыляется, косится на входную дверь, а потом смотрит в глаза Намджуну. Жестом просит наклониться ниже, перевалиться через прилавок, чтобы сказать что-то на ухо. Намджун послушно двигается ближе, но Юнги не то чтобы хочет, чтобы их никто не услышал, что чертовски логично, а просто желает, чтобы его горячее дыхание на ухо вконец убило Намджуна. — Мне достаточно одиноко, чтобы... Чтобы нажраться одному и прийти сюда, как думаешь, мне достаточно одиноко, чтобы быть заинтересованным? В тебе. Намджун дергается, потому что Юнги шепчет стремные вещи, но заставляет его уши алеть. Юнги хватает за локоть, чтобы точно не отодвинулся. — Ты находишь здесь утешение? — Тебя. "Меня", — вторит внутренний голос Намджуна, и "утешения" и "меня" здесь, наверное, синонимы. Юнги на две секунды прижимается щекой к щеке, и чувствуется, какой он отчаянно голодный до касаний к чужой коже. Это отзывается томительной болью в груди, дыхание сбивается. — Заплати за меня, а. У меня есть деньги. Но если ты заплатишь за меня, у меня будут не только деньги, но и пачка сигарет, которую купил мне ты. Доброй ночи. Юнги исчезает не так, как появляется, — оставляет после себя осадок болезненной нежности, которую любит и ненавидит Намджун одновременно. Он кладет свои деньги в кассу. Чувствует себя очень глупо, как будто его очаровали, чтобы развести на деньги, но он уверен, что дело не только в этом. *** "Купи мне эти сигареты, —сказал Юнги. — Ты для меня пока — всего лишь продавец круглосуточного магазина, такой же, как и сто тысяч других продавцов. Ты мне не нужен. Я тебе не нужен тоже. Я для тебя тоже просто покупатель, такой же, как и сто тысяч других покупателей. Но если ты купишь мне эти сигареты..." — Намджун. "Ты будешь для меня единственным в этом свете..." — Намджун, алё, тебе что, к третьей? Намджун резко поднимается с постели и ошалело смотрит на Сокджина, чьё лицо все ещё немного расплывается. — К какой тебе паре? — Сокджин уже не тормошит Намджуна по плечу, но все ещё держит руку. — Я все нахуй проспал, — хрипит Намджун после секундного оцепенения, глядя на часы. Джин кивает и встаёт с корточек. — Ты почему не разбудил меня раньше? — Хрен тебя разбудишь. Сокджин скрывается за дверью на кухню, а Намджун пялится в стену. Его волнует вопрос, зачем он вообще заснул после работы, знал же, что проспит. В его голове Юнги вертит в пальцах пачку сигарет, и Намджун вспоминает, что снова не попросил номер. Вообще ничего не сказал, в очередной раз. Он думал об этом вчера всю оставшуюся смену. Сокджин мотался по кухне, пытаясь одновременно готовить сто блюд и листать новости в телефоне. Омлет уже подванивал горелым, а кофе начинал кипеть. — Тэен, кажется, встречается с Ким Джуном, — говорит Джин, даже не поворачиваясь к Намджуну. — Ты представляешь? — Вау, — безэмоционально отзывается Намджун и открывает холодильник в поисках вчерашнего йогурта. — Никогда бы не подумал... Ким Джуну уже, кажется, за тридцать. — Я без понятия, кто это. — Не ты один! А Тэен знают все. — Давно ты ее стэнишь? — Намджун зевает. Нет уже никакого смысла спешить ко второй. — Сука, я щас умру, как спать хочу. — Алё, я никого не стэню. Джин одной рукой снимает турку с плиты, а второй все еще листает новости. — Кстати, Twice выпустят сингл, прикинь. — Вау, — так же, как и в прошлый раз, отвечает Намджун и садится за стол. — У тебя есть номер Юнги? — А? — Сокджин отрывается от разлядывания фотоподборок с Цзыюй и смотрит непонятливо на Намджуна. — Юнги? — Типа да. — Это который к Хосоку переехал? — Ага. — Откуда у меня его номер по-твоему? — Я думал, вы общались. — Да парой фраз перекинулись, — Джин положил телефон на колени. — Я могу спросить у Хосока, если тебе надо. Намджун смотрит на Джина умоляюще. — Ты супер друг. На паре философии уже приходит сообщение с номером телефона и Намджун дергается, вытирая слюну со щеки. Он, вообще, очень сильно любит философию, но сон оказался сильнее. Он отправляет короткое "спасибо", добавляет телефон в контакты и почему-то начинает немного волноваться. Смотрит на имя контакта, а в груди, кажется, чуть-чуть теплее становится. "Так странно", — думает Намджун и снова кладет голову на парту, гипнотизируя взглядом телефон. Он пытается убедить себя, что не волнуется, когда отправляет Юнги сообщение. Он долго не может решиться и придумать, что именно написать, и пишет: "Привет, это Намджун, где ты?" Юнги учится на финансах, и на перемене Намджун нигде его не видит. В столовой нет и в курилке тоже. И не то чтобы Намджун сильно беспокоится — он уверяет себя, нет, не беспокоится, но видеть Юнги хочется, чтобы расставить все точки над "и".