Дорогая игрушка. Предательство совести

В капсуле была внутренняя защитная система, но как только сорвало крышку, стало казаться, что воздух снимает с Тори ободранную кожу. От боли хотелось кричать, вцепиться онемевшими пальцами в ложе капсулы и дождаться падения, но где-то совсем рядом с ним летел Шейн. Тори заставил себя отстегнуть ремни и оттолкнулся от пластиковых стен. Альфы нигде не было видно. Тори сжался в комок, стараясь закрыть от хлещущего ветра горящие раны, стараясь спрятаться от этого мира. Может, Шейн ему только привиделся? И всё это безумие падения лишь галлюцинации, вызванные извращёнными пытками Самуила? Бороться не было сил. И жить не хотелось. Единственный, ради кого Тори попытался бы это сделать, Шейн, но его нигде не было. — Шейн, — прошептал он. Что-то мелькнуло совсем рядом. Тори дёрнулся, пытаясь уловить движение, увидел падающего Шейна и рванул к нему. Тут же забыл о своих ранах и о желании умереть. Увидев своего альфу, Тори вновь обрёл веру. Но Шейн не шевелился, он выглядел мёртвым, и его шлем, расколотый в районе лица, казалось, продавило до черепа. — Шейн! — Тори наконец удалось зацепиться за гладкий костюм пальцами. — Шейн! Датчик высоты предупреждающе пищал, напоминая, что их время на исходе. Тори попытался схватить альфу покрепче, но его тело слишком сильно болело, и он не мог даже толком согнуть руки. С трудом отыскав систему открытия парашюта, он попытался дёрнуть за кольцо, при этом понимая, что не удержится и не выживет. Тори хотел спасти хотя бы Шейна, но и на это не было сил. Уже сдавшись, он вдруг почувствовал, как альфа шевельнулся, его руки крепко обвились вокруг тела, и в следующее мгновение раскрывшийся парашют болезненно дёрнул их, заставляя Тори заскулить от очередного приступа боли. Дальше были падение, неприятный удар и приземлившийся рядом с ними шаттл. Тори почти ничего не соображал, помнил отрывками, как Нил заносил его в шаттл, а потом Шейн с окровавленной повязкой на лице нёс его на руках по ступенькам Ноутхаузе. Они вернулись домой. *** Тори проснулся в своей комнате. Один. Но привычная обстановка показалась сейчас насмешкой после всего случившегося. Часы с календарем показывали, что прошло шесть дней с его похищения, а он не помнил ничего с того момента, как Шейн раскрыл над ними парашют. Значит, он почти всё это время был без сознания. Омега не знал, что на него нашло, но, сжавшись в клубок под одеялом, он разревелся, чувствуя непередаваемую разрывающую боль изнутри. Она была намного сильнее, чем физическая, потому что прожигала душу. — Тори?! — в комнату вбежал Шейн. На лице у него тонкой белой полосой виднелся шрам от середины щеки до уха. Порез оказался слишком глубоким, и даже хороший врач не смог полностью восстановить кожу. Потребовались бы дополнительные операции, но Шейн отказался – ему нужно было помнить о том, как легко можно потерять самое ценное… — Что-то болит, Тори? — Он осторожно развернул его из одеяла и коснулся дрожащей спины. — Да, здесь, — омега провел по своей груди и, заметив удивлённый взгляд Шейна, бросился к нему в объятия. — Ты пришёл за мной… Ты всё-таки пришёл. — Прости, что опоздал на четыре года… — Я так тебя ждал… Тори продолжал что-то причитать, бессвязно и отчаянно, а Шейн успокаивал его, утешал как ребёнка и убаюкивал. Вскоре омега успокоился, свернулся неподвижным мягким зверем и устроился у альфы на коленях. Шейн перебирал ему волосы, ласкал плечи и слушал дыхание. — Обожаю твои руки, — тихо произнёс Тори, — ты всегда делал мне так хорошо… Тори вздохнул, а Шейн замер, настороженно прислушиваясь и боясь потревожить и без того расшатанную психику омеги. Казалось, он разбился окончательно, и склеить его больше не удастся. — Прости меня, Шейн, — прошептал омега, сжимаясь сильнее. — За что? — Слишком много ошибок я совершил... Вспоминая наше прошлое, я чувствую лишь разрывающее раскаяние. Ведь всё могло быть иначе, если бы не моя гордыня и страхи. Если бы я позвонил тебе в тот же день, если бы был умнее и сбежал от Айсмана раньше. Или переехал бы жить в твою комнату сразу после нашей первой ночи и улетел с тобой вдвоём. Я часто думал о том, какой могла быть наша жизнь, если бы я был с тобой. Она была бы другой... — Другой, — согласился Шейн, — но, возможно, мы ошиблись в чем-то ещё, и всё пошло бы иначе. Знаю точно, что в таком случае я бы не смог заработать состояние. Оставшись без тебя, я был зол, мне нечем было заняться, оставалось только работать и работать. — Прости, из-за меня ты потерял свои деньги. И на врачей потратился... — Глупости. Заработал раз, заработаю снова. Теперь ты будешь рядом, поддерживать... зная, что могу сделать тебя счастливым, я буду стараться изо всех сил. Тори поднялся, в его глазах стояли слёзы, и бросился ему на шею, вжимаясь всем телом и заливая влагой плечо Шейна. — Пожалуйста, умоляю, я хочу быть твоим, хочу чувствовать на себе твои руки и забыть о том, что ко мне прикасался кто-то другой. Шейн, пожалуйста, сними с меня эту кожу и избавь от мерзких ощущений чужих рук... — Я видел записи, что делал Чейз, Тори. И мне действительно страшно, что я перегну палку и стану похожим на них... — С тобой иначе, Шейн. Я счастлив, когда ты используешь меня, счастлив быть твоей вещью, и меня возбуждает твоя ярость, словно я вижу твою истинную сущность. И настоящий, открытый ты делаешь меня зависимым. Прошу, Шейн, сделай мне больно... Альфа вздрогнул, словно слова Тори его ударили, и взгляд альфы изменился. Потемневшие глаза смотрели совсем иначе, и Тори поплыл от близости его зверя. Хотелось вытащить хищника на волю и подставить шею под опасные клыки, хотелось стать его жертвой и принадлежать ему всем телом и душой. — Хорошо, — произнёс Шейн, и Тори подобрался, словно готовый к самому невероятному приключению, — я пришлю за тобой Лиама. Жди. Шейн вышел, а Тори в совершенно другом расположении духа поднялся и бросился в ванную. Страхов больше не было, только ажиотаж ожидания. Наспех приняв душ и смыв с себя запахи лекарств, Тори осмотрел себя в зеркале. На спине осталась пара выпуклых шрамов, после того как дядя прошёлся по нему палкой. Руки и ноги зажили полностью, а вот на члене остался яркий белый шрам крестом, и Тори недовольно фыркнул, понимая, что он теперь не идеален и может не понравиться своему альфе. Взяв баночку с тональным кремом, он попытался скрыть эти следы, но цвет был слишком бежевый, и прежде чем смог найти решение, в комнату вошёл Лиам. У беты в руках был короткий стек, и он молча указал ему на выход. Тори затрясло, он чувствовал безумное возбуждение и воодушевление. Каждая клеточка внутри подрагивала, и он с трудом удерживался, чтобы не перейти на бег. Рядом со входом в подвал Лиам остановился, пропустил Тори вперёд и закрыл за ним двери. Обнажённый Шейн сидел на постели. Обивку на ней заменили, и теперь она выглядела намного приятнее. Альфа похлопал рядом с собой рукой, и Тори, нервно сбросив с себя одежду, опустился на пол и на коленях пополз к нему, чувствуя, что готов вилять хвостом и лизать ему руки. — Ложись на спину, — голос Шейна прошёлся мурашками по позвонкам. Хотелось слушать его снова и снова, и Шейн, словно уловив его желания, комментировал каждый свой жест, каждое движение. Возможно, так он хотел его успокоить или удержать себя в руках, но Тори от его голоса окончательно потерял рассудок. — Я буду ласкать тебя, и ты не должен кончать. Ни в коем случае не кончай, или ты очень меня расстроишь. Также я запрещаю тебе говорить и шевелиться. Ты будешь терпеть всё это, пока я не дам другой указ. Он закрепил Тори ремнями, заставил раздвинуть ноги и перетянул ремнями бёдра, так что он не мог сдвинуть колени. После этого, немного смазав вход, затолкнул в него вибратор и включил на полную мощность. Тори расслабился, попытался отстраниться от ощущений, чтобы возбуждение не захватило его целиком, но Шейн не дал ему расслабиться. Взяв кожаный паддл, он стал понемногу шлёпать им по всем открытым участкам кожи. Сначала это не приносило никакого дискомфорта, но вскоре удары стали более хлёсткими, кожа разогрелась, покраснела, и каждое прикосновение обжигало словно крапивой. Тори перестал себя контролировать, возбуждение, казалось, проникло в каждую клеточку, и он был готов кричать в голос и извиваться, сгорая от желания. Член пульсировал, а вибрирующую в заднице игрушку приходилось удерживать мышцами, чтобы она не выпала из-за обильно выделяющейся смазки. — Пожалуйста, возьми меня, — не выдержав, заскулил Тори. — Без разговоров, — по щеке прошёлся удар паддла. Но от холодного голоса альфы возбуждение лишь усилилось, и Тори до крови прикусил губу. Шейн вытащил вибратор, и Тори уже обрадовался, что теперь его, наконец, трахнут, но альфа вставил ему новую игрушку, намного больше и с разными режимами, а потом перевязал яйца резиновым шнурком, словно это могло хоть как-то помочь. Тори слишком давно находился на грани и не понимал, что удерживает его от разрядки. — Тебе всё ещё запрещено кончать, — напомнил Шейн, и омега тяжело вздохнул. — А вот подышать пока можешь, — добавил он с усмешкой, отодвинул кровать от стенки и сдвинул тело Тори так, что голова свесилась с края. Ремни на руках и ногах ещё сильнее впились в тело, но Тори этого совершенно не замечал, чувствуя только разрывающее желание. Шейн велел ему открыть рот пошире и медленно погрузил в него член. Втолкнулся в самое горло, так что вдохнуть было невозможно, и стал трахать его, временами вытаскивая член и позволяя Тори судорожно вдохнуть. От запаха и вкуса члена своего альфы Тори потёк ещё сильнее, и новая игрушка так и норовила вывалиться из слишком сильно возбуждённого зада. Шейн двигался неспешно, растягивая удовольствие, у Тори же от нетерпения всё дрожало, ему хотелось высунуть язык и начать облизывать всё, до чего возможно и невозможно дотянуться, хотелось коснуться тугих яиц, что сейчас болтались у его носа и заставить Шейна кончить с ним вместе, чтобы наконец ощутить его потрясающий вкус. Тори жадно сглатывал, тянулся вперёд губами, совершенно забывая дышать. Когда Шейн выходил из него, воздух втягивался со спазмами, но Тори думал только о том, что хочет вновь ощутить в себе потрясающий член своего альфы. Трахая его намеренно медленно и долго, Шейн кончил не скоро и спустил Тори прямо в пищевод. Когда расслабленный член вышел из глотки, Тори закашлялся, но, почувствовав, как из него вытекает сперма, стал быстро её глотать, боясь потерять хоть каплю. Альфа же, наконец, вытащил из него раздражающую игрушку и стал агрессивно гладить пальцами чувствительный бугорок. Второй рукой он полил маслом ему член и стал умело надрачивать, легко скользя по коже и заставляя Тори извиваться от невыносимого желания кончить. Альфа повторял приказ не кончать и временами опускался к его животу, начиная прикусывать и оставляя засосы с чарующим рычанием. У Тори из глаз брызгали слёзы, терпеть больше не было сил, и он снова стал умолять, за что опять получил по лицу влажной от его собственной смазки ладонью. Но остановить оргазм уже не было возможности, и Тори бурно излился, довершая всё это собственным криком. Тело сразу рас­сла­билось, словно провалилось в невесомость, и он со счастливой улыбкой смотрел, как Шейн недовольно лупит его паддлом по яйцам и раскрасневшейся дырке. После наказания Шейн снова начал его ласкать и, как только Тори стал нетерпеливо поскуливать, отвязал ему ноги, закинул их себе на плечи и, изогнув, резко вошёл в него, протолкнув вибрирующую игрушку куда-то глубже и заполнив собой всё пространство. Альфа действовал грубо, его безумный взгляд пригвоздил к постели не хуже пальцев, сжимающих его бёдра до синевы. Шейн трахал жёстко, то и дело меняя угол и закидывая омеге за голову его же ноги. От этих акробатических упражнений стала ныть спина, а от желания кончить ещё больше разболелись яйца. Наконец, наигравшись, Шейн забрызгал ему своим семенем лицо и, сев на кресло напротив, закурил. — Вытолкни из себя эту жужжащую дрянь, — небрежно бросил он. Тори чувствовал себя слишком расслабленным, хотелось, наоборот, вытянуться и подремать, но, выполняя приказ, он заставил выйти из себя вибратор. Похвала хозяина отразилась на его лице счастливой улыбкой. Шейн поднялся, обошёл его и снял стягивающую яйца резинку, погладил всё ещё стоящий член и снова вернулся на место. — А теперь кончи. Сделай это без какой-либо помощи!