Преодолевая страхи.

Ощущение ледяного покалывания по всему телу не приносило успокоения разгоряченному организму. Жесткость бетона под ладонью не позволяла ощущать себя непоколебимой статуей. Сигареты не убивали, напротив, горьковатый привкус на кончике влажного языка и витавший в воздухе запах дыма, делали его живым. Затянуться сигаретой для него сродни сделанному глотку желаемого воздуха, словно он совсем недавно так долго находился под толщей воды, не имея возможности наполнить легкие свободой. Ноги подкосились, и он не стал противиться земному притяжению, осел прямо на грязный асфальт, намоченный дождём. Мысли сумбурным потоком неслись в раскалывающейся от невиданной боли голове. Он бы счёл это всё ночным кошмаром, если бы дотлевшая до фильтра сигарета не обожгла тонкие пальцы своим губительным теплом. Окурок выпал из слабого захвата пальцев, на прощание еле заискрив тленными остатками, а он лишь криво усмехнулся, отмечая, что сигарета была явно последней. «Где я?», - мысль вспыхнула тревожным сигналом, заставляя вздрогнуть всем телом. «Кто я?», - память словно издевалась над ним, пряча себя за толстым слоем «ничего». Он хмурился, силясь выкопать хоть что-то из своего разума, что могло дать малейшую зацепку, определяя, кем он является и что послужило причиной оказаться в этом грязном переулке. Но ответом на свои старания получал лишь пульсирующую боль и разряд тока по телу, что было весьма неприятно. Конечности не слушались, но это не стало таким огромным препятствием на пути парня, чтобы воплотить желание подняться с земли. Ноги чуть дрожали, а он совершенно не обращал на это внимание, делая неуверенные шаги вдоль бетонного ограждения. Под подошвой глухо шуршали мелкие камушки, а мёртвый свет фонаря размывал очертания окружающего мира. Сейчас ему нужно было определиться с дальнейшими действиями, но, вопреки этому, идей о последующем развитии событий совершенно не было. Ровно до того момента, пока он случайно не выхватил взглядом двигающийся навстречу тёмный силуэт. Парень даже на мгновение замер, давая себе возможность повнимательнее вглядеться, но силуэт не собирался ни растворяться, ни испаряться или каким-то другим образом исчезнуть. Двигающийся человек ворвался в освещенное фонарём пространство, и парень для себя мог лишь отметить: «он не выглядит враждебно». Незнакомец остановился аккурат возле держащегося за стену парня, одаривая его внимательным взглядом. - Наконец-то нашёл тебя. - Всего одна фраза незнакомца смогла ввести в ступор парня, а к длинному списку вопросов можно было смело приписать ещё парочку. Например, «кто он?» и «почему он меня искал?». - Ну, уж будь добр, подай голос, Юнги, или я зря подорвался сюда посреди ночи? - Ты кто? - тот самый парень, названный незнакомцем как некий Юнги, смог вымолвить лишь это. И вышло совсем плохо. Хрипло, тихо и как-то совершенно устало. - А я до последнего надеялся, что ты шутишь, когда просил меня сделать это, - он быстрым движением выудил из внутреннего кармана куртки белый конверт и так же спешно всунул его в свободную руку Юнги, - меня, кстати, Намджуном зовут, приятно вновь познакомиться. Юнги коротко взглянул на него и оперся спиной о бетонную стену, чтобы было удобнее разрывать запечатанный конверт. Он судорожно выдохнул, когда в конверте обнаружилось короткое письмо, написанное, как ему показалось, именно его рукой. Нет, он не мог этого точно утверждать, но что-то внутри подсказывало, что это точно его почерк.

      «Если ты это читаешь, у нас с тобой определенно есть проблема. А именно - потеря памяти.       Ты ведь не знаешь кто ты? Где ты?       И вообще что происходит. Я этого тоже совершенно не знаю. Но разобраться явно следует.       На данный момент я знаю лишь то, что каждые 60-70 часов теряю сознание, а затем следует полная прострация. Потеря памяти. Не знаю почему. И продолжается это уже на протяжении месяца.       Человек, который передал тебе письмо друг. Зовут его Намджун, и ты обязан принять его помощь. Он станет тебе помощником в том, чтобы распутать это дело.       И да, это было бы забавно, писать самому себе, но так пришлось поступить, чтобы не терять драгоценное время, которое и так неумолимо тикает вперёд. Ведь я - это ты. И своё недоверие к людям деть никуда не могу, а мне очень нужно, чтобы ты был рядом с другом.       Удачи»

- Стало понятнее? - подал голос Джун. - Совершенно нет, — Юнги коротко вздохнул, легкие требовали «свободы», - курить есть? Джун ухмыльнулся, выуживая новую пачку сигарет. - Ты прямо как в воду глядел. Юнги непонимающе уставился на своего внезапного друга, пока тот, всё так же ухмыляясь, распечатывал пачку. - Джун, ты обязан мне помочь. Не забудь конверт. А ещё прихвати сигареты, думаю, что у меня с этим будет проблема. - Подражая голосу Юнги, громко говорил парень. Выходило у него весьма похоже. Губы Юнги растянулись в еле заметной улыбке. И если бы не тёмные круги под глазами, резко контрастирующие с бледной кожей, если бы не обветренные сухие губы, если бы не затянутые тонкой пленкой усталости глаза, его можно было бы смело назвать красивым человеком. Хотя и в этой гримасе вселенского изнеможения, обрамленной пепельным ворохом волос, было что-то по-своему пленительное, способное заставить замереть на долгое мгновение, вглядываясь в привлекательные черты лица. - А ты? Не куришь? - он выпустил тонкую струйку серого дыма. - Бросил, - Намджун вновь ухмыльнулся, прижимаясь спиной к холодному бетону. Юнги эта намджуновская ухмылка начинала немного раздражать, а он не понимал, откуда поднималось это беспокоящее чувство. - Спорим, я знаю, о чём ты думаешь в данный момент? - Намджун продолжал лыбиться, постукивая кончиками пальцев о коленку. Юнги промолчал, но выжидающе уставился на друга. - Чего это он всё время ухмыляется? Почему меня это раздражает? - слова Джуна не остались без удивления Юнги, - по глазам вижу, что я попал в точку. Нет, мысли я читать не научился. Пока что. Просто банальное дежавю. Эта ситуация уже происходила, правда не в таком затхлом месте, но всё же. Интересно иметь друга с чуть ли не ежедневной амнезией. Могу рассказывать одни и те же шутки, а ты всё равно реагируешь как в первый раз. Он тяжело вздохнул, склонив голову. Совсем на крошечное мгновение Юнги показалось, что этот парень сейчас пустит слезу, настолько горестно тот выглядел. Он потушил сигарету, не скурив её больше чем на половину, и легко похлопал по плечу этого здорового детину. - Когда-нибудь тебе придётся придумывать новые шутки. Домой веди, есть хочу.       В тёмное помещение ввалились две фигуры. Они шумели и громко смеялись, не смотря на процветающую вокруг тишину. Наплевать было совершенно на всё: на глухую позднюю ночь, на дикую усталость, на спящих соседей за тонкими стенами. Был лишь этот момент. Щёлкнул выключатель. Это Намджун дотянулся рукой до пластмассового квадратика, чтобы дать возможность им разуться, при этом не набив себе шишки. Он на правах хозяина протолкал Юнги на кухню, попутно и там включая свет. Лампочка, укрытая ярким абажуром, зажглась, придавая окружающим предметам жёлтый оттенок. Кухня оказалась совсем небольшой, едва ли рассчитанной максимум на человека три. Но их-то было всего лишь двое, если, конечно, Намджун кого-то не припрятал в тёмных недрах квартиры, поэтому места хватило. Юнги уселся на высокий стул, складывая руки на пестрой поверхности стола. Он тут же водрузил на них потяжелевшую от сложных мыслей голову, стараясь хоть на короткий период отодвинуть всё мрачное за пределы своего сознания. - Чай или кофе? Я, конечно, знаю, что ты любишь больше чай, но вдруг, - Джун рылся в подвесном шкафчике, доставая оттуда сахарницу, коробку чая, банку кофе для себя и пару кружек с веселенькой расцветкой. - Чай, - еле пробормотал парень. Пока Намджун кудесничал над бутербродами с ветчиной и свежим салатом, разливал горячие напитки и составлял всё это перед взлохмаченной макушкой Юнги, тот раздумывал над своим же письмом и над сложившейся ситуацией в общем. «Что могло повлечь за собой амнезию? Травма? Травма не вписывается в это никаким образом. Шок от какой-то произошедшей ситуации? Тоже совершенно не подходит. Амнезия возвращается бумерангом практически через каждые трое суток. Я не помню, кто я, свое имя, дату рождения, но помню как зовут родителей. Помню детство. Помню юность. Даже помню университетское время, но не помню друзей. Это весьма странно. Что же за фигня со мной происходит. Болезнь? Может, я болен?» - Я болен? - громко спросил Юнги, рассекая воздух словами. Он оторвал голову от сложенных рук и вгляделся в напряженную спину друга. Тот обречённо вздохнул и принялся что-то искать в маленьком выдвигающемся ящике. - Я не знаю, честно, - пробормотал Джун, - но последний месяц ты принимал этот препарат. Он сунул под нос Юнги маленькую стеклянную баночку, наполненную разноцветными капсулами. - Мне ты так и не сказал от чего они, да и вообще что это за лекарство. Я даже названия не знаю. Юнги задумчиво уставился на содержимое прозрачного сосуда. Казалось, вот сейчас. Совсем немного и он выудит из-под толстой корки «ничего» какую-то важную мысль. Но… Но резкая боль, сдавившая лобную долю, пресекла все попытки что-либо вспомнить. Юнги с громким стоном схватился обеими руками за голову, пытаясь унять всеми силами боль. - Юнги. Эй, друг, что случилось? - Джун отбросил бутылек с лекарством и подлетел к нему, готовясь, если что, ловить его тушку. Но, на удивление друга, Юнги держался стойко. Никаких поползновений в сторону, а-ля «свалиться в обморок», даже не дрожал, лишь тихо поскуливал от пульсирующей боли, стискивая голову в бледных ладонях. - П-пить… - выдохнул он. Джун моментально подлетел к небольшому холодильнику, вытащил оттуда бутылку воды и, открутив крышечку, подставил бутылку к губам Юнги. Приступ боли прошёл. Окружающее пространство плясало перед взором Юнги, не желая становиться чётче. Он часто моргал, тёр покрасневшие глаза пальцами и чертыхался на всех знакомых ему языках. - Я всё понимаю… Корейский, английский, но японский? Кого ты там на языке самураев проклинаешь? - Джун осторожно улыбнулся, являя серьёзному взгляду друга милые ямочки на щеках. - Не беспокойся. Не тебя, твои яйца не отвалятся, - прошипел Юнги немного раздражённо. - Вот ты добряк, я всегда это знал, - парень придвинул к сероволосому тарелку с бутербродами, - пожуй, а то в твоем желудке как минимум сборище голодных китов. Юнги не выдержал, прыснув в кружку горячего чая. - Китов? Да блин. Каким образом? Ай, ладно, - он заткнул себя едой. - А тем временем за окном уже начинает светать, - Джун отхлебнул крепкого кофе, - припозднились мы с ужином, ну или рано завтракать сели. - Какая разница, если ощущение такое, будто я сутки не ел, - недовольно проворчал Юнги. - А ты и не ел. Сутки. Может, чуть больше, - блондин оторвал свой взгляд от маленького окошка, расположенного над одной из кухонных тумб, - правда, ты не помнишь. Юнги шумно подавился, разбрызгивая капли чая по светлой поверхности стола. - Ну чего ты так-то, а… - И как ты позволил мне голодать? - А что я мог сделать? Ты заперся в своей комнате, на уговоры не поддавался, а дверь я выбить физически не смог бы. Потом, буквально часа за три до нашей встречи в том переулке, ты соизволил выползти из своей норки. Сунул мне конверт, дал указания и испарился в неизвестном направлении. Если бы не короткое сообщение с твоего телефона о местонахождении, то я до сих пор бы бродил по предрассветным улицам в поисках твоей обмякшей тушки. Монолог Джуна внезапно закончился. - Ты серьёзно? - Нет, шучу, блин, - блондин злобно фыркнул на Юнги, - я за это время переволноваться сотню раз успел. - Что со мной происходит… - Я не знаю, друг. Не знаю. И это незнание душит похлеще любой удавки. У меня тело от страха за тебя сводит. Ты меня не помнишь совершенно после этих своих провалов в памяти, а я-то ничего не забыл. Столько лет дружбы, не понимаю. Ничего не понимаю. Сейчас была очередь Джуна упасть головой на сложенные руки и горестно вздохнуть. Юнги мог поклясться, что совершенно отчётливо видел, как плечи парня слегка подергивались. Плачет. Беззвучно. Стесняясь своих вдруг нахлынувших эмоций. Юнги подвинул свой стул ближе к другу и даже позволил себе приобнять Джуна, тихонько поглаживая того по спине. - Это до безобразия нетактично, но я даже не знаю что сказать. Как успокоить, - пепельноволосый на мгновение притих, - в конце концов, мы живы-здоровы… относительно. Но всё же. Мы же справимся вместе с поступившими проблемами? Намджун молчал, но содрогаться телом постепенно перестал. - Обязательно, - послышался тихий голос из вороха белёсых, отливающих оттенком серебра, волос. Тёмные, практически чёрные глаза, сосредоточенно уставились на Юнги. - Справимся обязательно, - проговорил вновь Джун. Юнги едва улыбнулся другу, выпуская его из «объятий», чтобы тот мог расслабленно откинуться на спинку стула и влить в себя несколько бодрящих глотков. - Расскажи мне обо мне, - попросил парень и тут же кисло скривился, - как же это паршиво звучит. Так он узнал, что зовут его Мин Юнги и ему 24 года. Он лишился родителей, когда ещё посещал академию искусств, что произошло чуть больше года назад. Следовать своей мечте и становиться художником - желание совершенно пропало после потери близких. Юнги продал своё небольшое наследство и приобрел крохотную квартирку совместно с другом. Ту самую, где сейчас восседал посреди маленькой кухни на длинноногом стуле цвета лесного ореха. Остальные средства перекочевали на счёт в банке, а сам же Юнги устроился в кафе официантом. Работа не прельщала, но иногда заставляла забыться. Джун рассказал о том, что знакомы они с младшей школы, правда, Юнги старше его на год, но таковым себя никогда не ощущал. Стирая все формальности, он никогда не просил Намджуна называть себя хёном. - Порой мне кажется, что проще записать это на диктофон. Я так часто в последнее время это рассказываю тебе, - светловолосый вновь разлил кипяток по кружкам, а Юнги лишь вымученно дёрнул острыми плечами, потирая подбородок. Ему есть над чем поразмышлять, и без посторонней помощи тут не разобраться.