Преодолевая страхи.

      Задуматься о своей жизни, стоя под ласкающими струями горячей воды? Почему бы и нет? На самом деле, душ - это прекрасное место, для вот таких целей - заняться самобичеванием, например, или выстроить спонтанную цепочку, чтобы как-то разобраться в происходящем, но, к сожалению, ещё больше запутаться в паутине бледных мыслей. Юнги выдохнул весь воздух разом, выплевывая его из горла, не стремясь набрать полные лёгкие кислорода, пока давящее ощущение, которое словно жгутом скручивало грудину, не заставило его сделать вдох. Голову закружило от сладкого упоения наполнения организма кислородом, и Юнги в голову пришла мысль, что неплохо бы закурить прямо здесь, в душевой кабинке. Одна часть его мозга усердно гнала все дурные мысли, но щекочущее ощущение в области желудка заставляло пепельноволосого хмуриться. Тело, под напором горячей воды, расслаблялось полностью, ему даже на мгновение захотелось остаться здесь навсегда, но он с острой болью, рассекающей все тело, отчетливо понимал, что от всего этого ему не спрятаться. Однозначно. Душ его не бодрил совершенно, и в голову Юнги закралась мысль, будто он не только сутки не ел, но и не спал точно. Тело ведь не может просто так ломать, словно он длиннющий марафон пробежал? А голову раскалывать так, что в пору улечься прямо тут, на кафельный пол, не справляясь с тяжелыми думами. Шум воды стих, Юнги выполз из душевой кабинки, чертыхаясь. Конечности его не слушались, и он чуть ли не навернулся на скользкий пол, украшая своей бледной тушкой темно-синюю плитку. В голове почему-то пролетела мысль, что он уже не раз напоминал Намджуну купить нормальный коврик для ванны, иначе однажды Юнги вынесут ногами вперед из этого злосчастного, наполненного паром, помещения. Юнги лишь успел добраться до раковины, дрожащей рукой стирая пелену расплывчатости с глади зеркала, когда его от боли скрутило пополам, а кожу спины выжгло огнем, точь-в-точь адовым. Он отчаянно пальцами вцепился в тумбу, чтобы не упасть, но боль разносилась по телу мгновенно, накатывала шипящими морскими волнами. Он не сдержал болезненный крик и уже слышал отдаленно, как в дверь стучат тяжелым кулаком, грозясь нахрен этот никчемный кусок древесины снести, но Юнги не то, что дверь открыть не мог, он и вздохнуть полной грудью от боли не смог. Все тело пробирало крупной дрожью, и парень не выдержал натиска и свалился на колени. В это же время замок на двери напора намджуновского не выдержал. С сухим треском блондин ворвался в ванную комнату и невольно всем телом содрогнулся, когда увидел голого и такого болезненно хрупкого Юнги стоящего на коленях, и так невыносимо больно самому стало, что его друга неизвестная болезнь настолько истязает. Он опустился рядом, чтобы помочь тому подняться на ноги, но вдруг руку от спины Юнги отдернул, ощущая, как под кончиками пальцев горячо невыносимо, а перед глазами ветвистые линии татуировки по бледной коже расцвели. Метка. Юнги боль отпускает медленно, но он все равно мелко дрожал и понять никак не мог, что вообще происходит, в немом удивлении на друга смотря, тот тоже в некой прострации находился. Ведь метка по всем правилам появиться должна была лет в семнадцать, ну никак не сейчас, и он невольно глаза начал тереть, надеясь, что ему все это мерещится. Ну, чем черт не шутит. А метка не пропадала, но Джун имя на белой спине не захотел читать. Все-таки это не его тайна, пусть она останется для Юнги. Поэтому Ким лишь помог тому подняться. - Метка, она… она раньше в другом месте была, - сбивчивый шепот, но блондин все равно каждое слово, сказанное Мином, уловил. - Хочешь сказать, что ты давно уже меченный? – Нам хмурился, если это так, то означает ли это, что Юнги метку свою скрывал? А вопросов все больше. - Да… Я, кажется, ее прятал, - Юнги покорно руки в рукава просовывает, пока Джун терпеливо его одевает в теплый махровый халат, а сам невидящим взглядом в стену помещения над плечом друга уткнулся. – Она была тут, - он свободной рукой провел по своему бедру, а Намджуна вдруг мысль прострелила. Он ведь друга всегда только в джинсах видел или пижамных штанах, и воспоминания подкидывают отрывки, где Юнги постоянно отказывался от предложения друга в сауну сходить или в бассейн смотаться, а от предложения съездить на море – пепельноволосый вообще чурался. - Джун, - Юнги серьезный тяжелый взгляд на парня перевел, - я не хотел быть меченным. Эти слова сопровождались тупой болью в голове, но Юнги было плевать, если честно. Это ведь неспроста все? Он почему-то был уверен, что метка по телу перемещаться не может, если только… - Я от нее избавиться пытался. Джун от такого признания друга даже полотенце из рук выронил, которым тщательно волосы парня вытирал. - Ты… что? – а в глазах шок и осуждение, - Юнги! Какого черта?! Это же чревато серьезными последствиями! Ты мог убить соулмейта своей опрометчивостью! О чем ты вообще думал? Юнги совладать с эмоциями не смог, поэтому глаза пелена слез застелила. Он сам себя начал ругать грязными словами за то, что такой жестокий, раз от метки избавиться пытался, причиняя своему соулмейту невыносимую боль, а в голове внезапно начала пульсировать мысль. - Таблетки, - выдыхнул парень. Намджун парень умный, не стал переспрашивать, понял, что Юнги имел ввиду, он и сам некое подозревал на их счет, только вот совершенно не думал, что их предназначение для такого может быть. А ведь такие препараты запрещены… - Юнги, давай мы сейчас успокоимся, - он уверенно заглянул в глаза друга и ладонями плечи парня сжал, - ты поспишь, отдохнешь, а я пока товарища одного вызвоню, у него знакомый есть – отличный химик, у него попробуем выведать, что за хрень ты употреблял. Пепельноволосый, молча, головой кивнул, соглашаясь с разумными мыслями Джуна, а после позволил другу себя до постели довести и уложить, как маленького мальчика, но сил ворчать и противиться не было совершенно.       Джун дожидался, когда Юнги забудется крепким сном, ему бы не хотелось, чтобы друг стал невольным свидетелем телефонного разговора младшего с человеком, которого тот в принципе на дух не переносит. Нам не разводил интриги за спиной друга, просто судьба бросила кости так, что человек, коего Мин люто ненавидил по неизвестным ему причинам, очень дорог Киму. Более того, он оказался его соулмейтом, имя которого покоится мелким изящным росчерком гораздо ниже левой тазобедренной косточки блондина. Нужно ли говорить о том, что о наличии метки на теле Кима никто не знает? Парень плотно затворил за собой дверь в комнату Мина и вынырнул на балкон, чтобы назревающий разговор уж точно остался в секрете. Он вполне понимал, что тайное становится явным, но все равно отчетливо держал мысль в голове, что у Мина в принципе сейчас и без всего этого проблем вагон и пару маленьких тележек, размером с грузовую машину. На балконе дышалось легко, людей, рассекающих заплетающимися сонными шагами улицу, пока мало. Еще очень рано для активной жизни города, ну, или уже поздновато, для тех, кто привык жить ночной жизнью. Джун колебался всего лишь несколько долгих минут, упираясь спиной в балконную дверь, даже не смотря на то, что на часах мало времени, он не боялся разбудить человека, которому собирался позвонить. Он боялся узнать, что тот еще не сомкнул глаз, что не спал всю ночь. И для этого могло быть несколько причин. У Кима, помимо проблем друга, есть еще своя личная маленькая катастрофа. Наверно все было бы проще, если то, о чем мечтал парень, нашло бы место в его жизни. Простые отношения, любимый, а главное любящий человек, размеренная счастливая жизнь, но все куда сложнее, когда твой соулмейт женатый человек. И раздумывать над тем, почему все обернулось именно так, Намджун совсем не хотел. У него сейчас главная задача – помочь Юнги, потому что боялся потерять и друга, то самое сокровенное и единственное, что его держало сейчас на плаву. Он несколько раз сделал глубокие вдохи, улавливая тонкий аромат свежести после прошедшего дождя, а после все же набрал заученный, до крепко сжатых зубов, номер. И старательно начал отгонять радостную мысль, что на звонок ответили спустя всего лишь один гудок – определенно ждали. - Утро доброе, - этот голос он не спутал бы ни за что и ни с чем, только вот огорчил сходу. Звучал тихо, почти шепотом, а значит благоверный поблизости где-то. - Если оно таким может быть, - слетело с языка, переплетаясь с горечью и сарказмом. Джун про себя чертыхнулся и готов был сам себе тумаков дать, он ведь позвонил ему не для того, чтобы выяснять отношения или грубить. Ему от этого человека нужна лишь небольшая помощь. И не более. Но почему-то убедить самого себя было весьма сложно. - Зачем опять звонишь? – вот они, те самые ухмыляющиеся самоуверенные нотки в басовом медовом голосе, которые заставляли Кима хмуриться и в сто пятый раз повторить про себя, что этот человек ему совершенно не пара. - Мне небольшая помощь нужна, - почти официально. - От меня? – неуверенный смех, что совершенно смутил блондина. Он, если честно, наслаждался этими дрожащими приятными звуковыми волнами, и на ум снова приходила дурацкая квадратная улыбка. «Зачем, зачем я ему позвонил?», - жужжит отвратительным сверлом в голове. Намджун волосы свои в кулаке сжал намерено, причиняя себе не то что боль, но тот самый ощутимый дискомфорт, который мог хоть немного в чувство привести. - Мне нужно встретиться с тем парнем, который с пробирками и колбами на «ты», - откровенно говоря, даже просить о такой маленькой услуге ему было невыносимо тяжело. - Оу, зачем он тебе? – на том конце телефонной связи звучал неприкрытое самоуверенностью любопытство. - Дело есть к нему. В рамках его профессиональной деятельности, - говорить правду о Юнги Ким не собирался. Во-первых, этому человеку абсолютно наплевать на всех, кроме собственной шкуры. А во-вторых, меньше знаешь – крепче спишь, да и Джуну проблемы лишние в его лице совсем не нужны были, зная характер этого парня. А знает он его прекрасно. Уже успел обжечься. - Ладно. Я сделаю для тебя такую приятную вещь. Вышлю адрес по которому его можно найти, но у меня к тебе встречное требование, - кажется, что блондин даже дыхание затаил невольно, не желая и слова упустить из уст этого человека, - я хочу встретиться с тобой. - К чему тебе все это? – Нам недоумевал, он помнил их прошлую встречу, и она неприятным сухим песком раздражала все внутри. - Думаешь, я не найду тебе применение? – как эгоистично с его стороны, рассматривать всех людей, как бесчувственных кукол. Намджун друга своего любит и оберегает, ему ничего не осталось, кроме того, как согласиться, потому что каким-то седьмым чувством ощущал, что тот химик сможет натолкнуть их на ответы, которые требуют многочисленные вопросы. - Я согласен.