Личный дневник нефилима

Небольшая аккуратная книга, тесненная кожей с золотистой филигранью на углах и корешке, покоилась на коленях Магнуса Бейна, который бережно поглаживал обложку, уставившись невидящим взглядом куда-то перед собой. Да-да, это был тот самый Магнус Бейн - Верховный маг Бруклина, колдун, который некогда помог Сумеречным Охотникам в войне против Валентина Моргенштерна. И вот, этот самый маг уже битый час сидел неподвижно на мягкой кровати в лофте, размышляя о том, как глупо, по-детски и совершенно эгоистично он поступает, наплевав на чувства самого близкого и дорогого человека в своей никчемно-бесконечной жизни. Председатель Мяо, до этого с полным скепсисом наблюдавший за состоянием своего любимого хозяина, подошел к нему и боднул лбом его ногу, громко мяукнув. Этот жест со стороны кота немного растормошил мага. Вздрогнув, Магнус перевел свой кошачий зелено-янтарный взгляд на любимца, опустив руку, чтобы почесать маленького засранца за ушком. - Скажешь, что я совсем дурак, да? - улыбнулся Бейн, оттаяв от вида питомца. - Сижу тут, как ненормальный, гипнотизирую книжку и не могу решиться. А вдруг он узнает, Мяо? Он ведь из меня всю душу вытянет! Вся проблема заключалась в Александре Гидеоне Лайтвуде, отношения с которым зашли в самый наитупейший тупик, который возможно было вообразить. После войны, в которой участвовали все Нижние и Сумеречные Охотники, их отношения с Алеком скатились почти к нулю. Алек предпочитал избегать Бейна всеми силами, на которые был способен, игнорируя звонки, компрометирующие сообщения и приглашения на бокальчик коктейля. И, к сожалению, колдун догадывался, в чем могло быть дело. Александр все еще помнил разговор и тот злосчастный поцелуй с Камиллой, в его хрупком сердце теплился страх быть брошенным Магнусом, когда тот ему надоест. Пусть мужчина множество раз твердил, что это не так, Алек сомневался во всем, а основная проблема заключалась в том, в какой семье рос и воспитывался юноша. Неуверенность в собственной внешности, некая замкнутость и непринятие себя таким, каков он есть - отразились на нефилиме не лучшим образом. Он не видел, какой он прекрасный парень, чудесный лидер, великолепный и отзывчивый человек. Алек привык жить в тени своего названного брата и во многом отдавать бразды младшей сестре. Магнус пытался доказать юноше, что он не прав во многих вещах, он старательно вселял в него уверенность, флиртуя с ним и заигрывая. Магнус часто звонил Алеку, пытаясь завязать с ним разговор, но парень то отнекивался важными делами, то не отвечал вовсе. Маг, прожив без малого, несколько столетий, терялся от того, как вел себя глупый нефилим. "Почему он меня избегает? Может, я ошибся, когда предположил, что нравлюсь ему? Может, тот поцелуй на свадьбе был всего лишь попыткой избежать той ответственности, что легла бы на его плечи?" - такие мысли крутились в голове Великого колдуна, пока тот пытался смириться с тем, что Александр отдаляется от него. После того злополучного, но счастливого дня для Бейна, когда Алек подарил ему свой первый поцелуй, утекло много воды. Все завертелось столь быстро, что Магнус не мог уследить за развивающимися событиями. Появилась Камилла, приведя чувства Алека в полнейший раздрай, исчез Джейс, в Институт заявились представители Конклава, а в скором времени разразилась Война. Бейн не успевал передохнуть, помогая, чем мог, своим друзьям, лишь изредка ловя на себе взгляды полюбившегося мальчишки с искристыми голубыми глазами. А когда Война закончилась, все вошло в относительно спокойную колею: нефилимы заново отстроили разрушенный Институт; честь и имя Лайтвудов было восстановлено; Джейс и Клэри объявили о скорой помолвке. Магнус в свою очередь начал жить, как прежде в своем лофте, принимая клиентов и зарабатывая деньги, не думая о том, что в любое мгновение может умереть. Такая жизнь быстро наскучила магу. Проведя в очередной раз пальцами по филиграни книги, Бейн открыл первую страницу, на которой аккуратным подчерком с наклоном было выведено: "Дневник Александра Гидеона Лайтвуда". Колдун в который раз укорил себя в собственном безумном любопытстве. Неделю назад Алек с Джейсом, Клэри и Иззи отправились в один из Институтов, находящихся в Калифорнии, чтобы разобраться с повышенной демонической активностью. Со смертью Валентина, демоны не перестали появляться в мире людей, и работы у Охотников не стало меньше, поэтому на любые задания друзья Магнуса бежали с особым рвением. К счастью, Бейн поддерживал с Изабель Лайтвуд достаточно доверительные и крепкие отношения. И именно она сообщала колдуну, как и в каком состоянии находится ее старший брат, и именно она подсказала Магнусу, где он может достать очень важную для Алека вещь. Иззи как-то, между делом, обмолвилась, что Александр часто закрывается вечером в своей собственной комнате, а утром появляется со следами чернил на пальцах, словно забывая их стереть. У сестры насчет брата было много подозрений, и она втайне подглядела за Алеком, когда тот забыл запереть дверь спальни. Нефилим, не желая выплескивать скопившиеся чувства на своих близких, делился ими с дневником, книжкой, которую Магнус держал в руках, боясь открыть и прочитать от начала до конца. Колдун являлся еще тем пронырой, но и он понимал, что нарвется на гнев Алека, если тот узнает, что Бейн прокрался в Институт и под предлогом проверить защиту здания, проник в комнату Лайтвуда и выкрал важную для него вещь. И как бы мужчина не оправдывался, что делает это ради Александра и их общего будущего, маг врал сам себе. Он совершал столь эгоистичный поступок ради себя любимого, чтобы лучше понять охотника, разобраться в том, о чем тот думает, и пишет ли что-то о нем. Но чувство такта все-таки было присуще магу, поэтому он не торопился открывать дневник, хоть любопытство и щекотало его натянутые нервы. В конечном итоге, когда терпеть больше не было сил, Магнус перевернул пожелтевший старый листок, жадным взглядом впиваясь в написанное на следующей странице. Дата стояла давняя, приуроченная к тому времени, когда исчез Джейс. Закусив губу, Бейн долго вглядывался в строчки, пока они не сформировались в голове в единый текст. "Сегодня Джейс, мой брат, парабатай, лучший друг, исчез вместе с Валентином и его шайкой. Мне... Я чувствовал боль брата в тот момент, насколько ему плохо, насколько тоска и ощущение подавленности накрывают его с головой. Почему я не смог ему помочь? Почему я не смог распознать изменения в Джейсе с самого начала? Наверное, это все из-за того, что я мог думать лишь о Магнусе Бейне..." Колдун удивленно приподнял брови, когда его взгляд остановился на собственном имени, выведенном аккуратно, с особой тщательностью, словно завитушками и особым наклоном Александр старался как-то выделить мага Бруклина из общей массы слов. "... Почему-то Магнус плотно засел у меня в голове. Мне вспоминается их поцелуй с Камиллой, то, как вампирша собственнически смотрела на него... И мне... Ангелы, неприятно из-за этого! И я не пойму, почему испытываю столь странные и противоречивые чувства, когда мой взгляд встречается с его - кошачьим. Его глаза зелено-желтого цвета пронзают насквозь. Мне кажется, я могу руками коснуться тех мест, которые они прожигают. Я... думаю, Магнус нравится мне. Я пишу такие глупости. Не знаю, зачем я вообще завел этот дневник, как какой-нибудь смертный" Магнус перевел дух и трясущимися руками перевернул очередную страницу. Председатель Мяо укоризненно глянул на хозяина, который, как какой-нибудь псих, крепко вцепился в кожаную книжонку, будто бы в ней оказался сосредоточен весь мир. Собственно, именно так и было. Бейн, благодаря дневнику, мог понять Алека с другой стороны, ощутить его даже сквозь расстояние, внутренним взором представляя, как тот, запустив пальцы в густую шевелюру, выводит слова на листах, хмуря брови. Далее следовали дни, наполненные мыслями о Джейсе, иногда о Клэри и том, что они, возможно, с Джейсом брат и сестра, хоть позже оказалось, что это не так. Александр описывал все, что происходило, почти в идеальных подробностях и красках расписывая каждую минуту и час. Но это Магнусу было не так интересно, пока он вновь не наткнулся на любопытный абзац. "Сегодня Магнус пришел в Институт, чтобы помочь в очередной раз найти Джейса. Его попросила об этом Иззи. Я не смог подойти к нему. Ну... Разиэль, один его вид меня... Во мне что-то перевернулось. Магнус так красив... Я знаю, он смотрел на меня, провожал взглядом и хотел поговорить, ведь я стараюсь избегать его после встречи с Камиллой. Мне... Странно, что я признаюсь в этом бездушной книге, но мне впервые стало страшно подпускать кого-то к себе. Магнус Бейн вызывает во мне что-то странное, мне постоянно хочется вновь коснуться его губ своими губами, как тогда, на свадьбе. Они у него сладкие, такие упругие и приятные... Но я должен думать лишь о том, как помочь Джейсу, поэтому игнорирую любые поползновения мага к себе, а так хотелось бы..." Чего именно ему хотелось, Лайтвуд не дописал. Видимо, его кто-нибудь потревожил, а позже он решил не возвращаться к прошедшему дню. Магнус облизал губы, и перешел к следующему листу, вчитываясь почти в каждую строчку. Алек много рассказывал о делах в Институте, иногда пропуская дни, порой недели. Его мысли лихорадочно бегали, разливаясь на бумаге несусветным количеством текста. Юноша явно стремился выговориться, поэтому нашел свое утешение в личном дневнике, который наглый маг Бруклина изучал вдоль и поперек. Если Александр об этом узнает, он прибьет не только Магнуса, но и свою дражайшую младшую сестренку, которая дала наводку колдуну. "Магнус мне звонил сегодня, - так началась очередная запись в дневнике. - Он ворковал... Нет, не так... Флиртовал и заигрывал, вновь звал на свидание, ведь я обещал ему тогда. После свадьбы, которая сорвалась. Но мне кажется, что мы торопимся. Или так думается только мне?" Бейн едва не взвыл от недовольства, прочитав мысли нефилима. Что еще за "мы торопимся"?! А кто первый поцеловал его у алтаря, у всех на виду?! Маг готов был поспорить с Алеком насчет поспешности, но не стал, недовольно фыркая. Они еще обсудят, кто куда и как спешит. "Мне сегодня снился... Ангелы... Нет, то есть, не они, конечно, а Магнус. Он что-то говорил мне, успокаивал. Кажется, я был ранен, причем довольно сильно, но я помню его руки. Теплые ладони гладили меня по лбу, тихий шепот успокаивал, а по телу разливалось приятное, наполняющее силой, тепло... А потом я проснулся и вспомнил, что это был не сон. Меня сильно ранили на Войне. Я думал, что умру. Бок горел от жара пронзившего его меча, но Магнус оказался рядом в нужную минуту. И мне в тот момент было так хорошо, вся боль растворилась, а внутри... Сердце сжалось, что ли... Я видел испуганные кошачьи глаза, словно со стороны слышал мягкий баритон Магнуса и знал, что я не умру. Не тогда, когда он пришел мне на помощь" Да, маг помнил тот ужасный день. Все вокруг пылало в огне, с разных сторон раздавались крики и стоны поверженных Нижних и Охотников. Все сражались не на жизнь, а на смерть, но Бейн следил лишь за одним человеком, чтобы с ним ничего не случилось. Но вышло как-то так, что колдун прошляпил момент, и Александра ранили. В ту секунду мужчине показалось, что он теряет собственную жизнь, наблюдая, как подкошенной куклой Лайтвуд падает наземь, хватая ртом воздух. Кровь была такой красной, она так сильно окрасила руки мага, пока он пытался залатать рану. Алек быстро терял жизнь, но Магнус вытащил его с того света, вдохнув в него почти всю оставшуюся магию. Они остались беззащитны, но вся семья Лайтвудов оказалась рядом вовремя, загородив собой пострадавших и дав им время уйти на безопасное расстояние. В ту роковую ночь Бейн понял, что не готов распрощаться с Алеком, не готов его отпустить и потерять, но он согласился дать ему время, чтобы Лайтвуд сам пришел и открылся чувствам. Увы, нефилиму требовался волшебный пендаль, чтобы тот направил его в лофт Бруклинского мага. "Я не видел Магнуса уже больше недели и... Я скучаю... Мне его искренне не хватает, я думаю о нем, непроизвольно ищу взглядом его фигуру и, не замечая, расстраиваюсь. Веду себя, как малолетка влюбленная, но ничего не могу поделать с тем, как меня тянет к нему. Что со мной не так? Я и правда влюблен в Магнуса?!" "Сегодня меня, Джейса, Иззи и Клэри направляют в Калифорнию на неделю. И уже неделю Магнус не звонит мне, я больше не получаю его развратные и смущающие меня сообщения. И мне не хватает его в своей жизни, в чем я никогда и ни за что не признаюсь. Оставляю дневник здесь, в Институте, чтобы не было желания вновь и вновь писать о Магнусе. Я должен постараться успокоиться" Бейн прочитал последнюю запись и, вздохнув, подавил в себе настырное желание позвонить Алеку, чтобы популярно тому объяснить, какой он глупый. Глупый, но любимый и самый родной сердцу. Пальцы Магнуса беспрестанно оглаживали слова последней страницы, размышляя, что ему теперь с полученными знаниями делать. Возможно, и правда стоит позвонить Алеку, если понадобится, настойчиво приволочь его за шкирку в лофт. Но... Магнус мечтал, чтобы юноша сам пришел к нему, сам сделал первый шаг, заставлять любить кого-то себя маг не хотел. Закрыв книгу, колдун запрятал ее в дальний угол письменного стола, захламленного различными баночками с зельями, котелками и книгами заклинаний. Появится удобный случай, Магнус обязательно вернет вещь владельцу, а пока... Пока Бейн лелеял в себе надежду, что Александр никогда не узнает о пропаже дневника. До самого вечера Магнус занимался приемом клиентов: то вызвать демона, чтобы тот помог клад найти, то сварить зелье для какого-нибудь забывчивого старикашки, чтобы тот вспомнил, как зовут собственную жену. Одним словом, Бейн делал все, чтобы перестать думать об Алеке и о том, где он может сейчас быть и какой опасности подвергаться. Колдун не узнавал сам себя. Исчезли его извечные вечеринки, канули в небытие случайные связи на одну ночь. Маг мог думать лишь об Алеке Лайтвуде, по ночам видя довольно сексуальные сны с его участием. Магнус мучился от неудовлетворенности, но изменять своему сердцу больше не решался, лишь ожидая нефилима, как девица в заточении, когда тот придет к нему. Время пробило за полночь, когда в дверь его лофта лихорадочно забарабанили, будя и пугая Председателя Мяо. Соскочив с лежанки в виде живота хозяина, кот поспешил запрятаться под кровать, пока сам Бейн, накидывая на себя ночную рубашку, спешил открыть незваным гостям, бурча себе под нос ругательства на всех известных ему языках. Верховный маг Бруклина совсем не был похож на себя без укладки, подведенных глаз и ярко-пестрой одежды. На нем идеально сидели шелковые темно-синие штаны и поверх накинута такого же насыщенного цвета рубашка. Однако, один такой простой и одновременно домашний вид шокировал нарушителей покоя. За дверями стояли Джейс и Иззи, а между ними, повиснув на их плечах, висел потерявший сознание белый, как полотно, Алек, тяжело дыша. Кровь отхлынула от лица колдуна, пока он бегло осматривал порванный на юноше его излюбленный черный свитер, сквозь висящие лоскуты которого просвечивались сочащиеся кровью раны. - Эй, Магнус, ты так и будешь смотреть на нас?! - возмутился Джейс Эрондейл-Вэйланд-Моргенштерн-Лайтвуд ("черт побери, как его теперь звать" - подумал Магнус). - Алек не из легких. Колдун послушно отмер и отступил, пропуская троицу внутрь. Страх сковал мужчину по рукам и ногам. Ему было привычно видеть раны, но каждый раз, когда это касалось Лайтвуда, на Бейна налетал настоящий ступор. - Магнус, пожалуйста, нам нужна твоя помощь! - взмолилась Изабель, видя состояние мага. Вздрогнув, колдун закивал и бросился помогать. Втроем они уложили Алека на диван, и только тогда Магнус рассмотрел рваную рану на груди, тянущуюся от ключицы до тазовой косточки по косой. - Мы закончили со всеми делами, направлялись в Институт, - тараторила Иззи, заламывая пальцы и наблюдая, как Бейн брезгливо морщит нос от запаха, ударившего в нос, стоило только чуть-чуть приподнять ткань, что прилипла к нефилиму, как вторая кожа. - Но тут на нас напали демоны. Их было слишком много для нас четверых. Алек как всегда защищал нас, но демон... Он появился как из-под земли. Мы с Джейсом не успели среагировать! Алек убил ту тварь, но она успела ранить его. Я... Магнус, иратце не помогал. И у нас не было выбора, как... В глазах Иззи заблестели слезы. Оторвавшись от разглядывания нефилима, Бейн посмотрел на его сестру. Девушка выглядела неважно, так же, как и Эрондейл. Оба взмокшие, пропитанные кровью. Черные одежды охотников превратились в грязные тряпки, а на руках появились новые шрамы от когтей демонов, но парень и девушка были в полном порядке в отличие от их брата. Хмурясь, Магнус одним взмахом руки избавил Алека от свитера, деловито и привычно касаясь мертвецки-бледной кожи. Лайтвуд был без сознания и приходить в него явно не собирался. Юноша хмурился во сне, кусая раскрасневшиеся и кровоточащие губы. На лбу у Александра выступил холодный пот, и темные прядки волос прилипли к коже. Нефилим хватался за свою жизнь, несмотря на глубокую рану, из которой отвратительно выступал желтоватый гной. Хозяин лофта дышал через раз, чтобы его не замутило от ужасного запаха. - Что было потом? - Магнус вскочил с места, кидаясь к рабочему столу, и, чтобы как-то отвлечься, решил поподробней расспросить охотников, что произошло. - Алек упал, - Джейс усталым мешком упал на кресло, словив недовольный взгляд колдуна, который нефилим полностью проигнорировал. - Мы с Иззи кое-как отбились и, подхватив его, кинулись к тебе. По пути я наносил руну, но она словно отвергала Алека. Как бы это сказать... - парень обеспокоенно посмотрел на брата, который в этот момент застонал, запрокинув голову. - Иратце впитывалась в его тело, но сразу исчезала. Изабель готова была расплакаться, сжимая в ладонях ослабевшие пальцы Александра. Девушка всегда отличалась храбростью, трезвостью мысли и крепким духом, но вид умирающего старшего брата уничтожал в Из весь ее стальной стержень. Молодая охотница отдавала всю себя семье, и обожала Алека, который всегда защищал ее. Магнус был уверен, что Изабель винит себя в произошедшем. Бейн ловко перебирал стекляшки с зельем, выливая часть в котелок, который от магического огня начинал весело булькать, и из него вырывались столпы разноцветного дыма. - Как выглядел тот демон? Наверняка, что-то необычное? - колдун говорил серьезно, пытаясь впитывать каждое слово, отмахнувшись от ставших привычными шуток и жеманничества. - Он... Он... - Изабель попыталась объяснить, но тут бессознательный Алек громко вскрикнул и девушка, подорвавшись, склонилась над ним, начав что-то шептать. На помощь пришел Джейс, кусая губы и бледнея с каждой минутой так же, как и его брат, валяющийся на диване. Судя по всему, связь парабатаев рикошетом била от Александра к Эрондэйлу, заставляя ощущать почти что ту же боль, что и раненный. Блондин морщился, потирая виски и закрывая глаза, начав говорить: - Мы впервые видели такого демона. Казалось, что он мыслит, как человек, - глухое бормотание никак не способствовало сосредоточению Магнуса, но тот не перебивал. - Он был ростом метра два в высоту и похож на смесь змеи с пауком. Это все, что я смог разглядеть. Одна из его огромных лап со всей силы резанула Алека. Я отправил Клэри в Институт сообщить о произошедшем, а мы с Иззи поскорей направились к тебе. Колдун кивал, кидая корешки и травы в котел, помешивая булькающую жидкость. - Хорошо, я понял вас, - торопливо заявил Бейн, хватая со стола тряпку и смачивая ее в готовом растворе. - Теперь будьте добры, уйдите. Вам стоит отдохнуть. - Я не брошу брата, Магнус! - возмутилась Изабель, грозно глянув на хозяина квартиры. - И я ценю это, сладенькая, - постарался улыбнуться маг, что получилось довольно скверно. - Но твои причитания тут не помогут. Ты будешь только мешать, а если хочешь, чтобы Алек поправился, лучше разузнай поподробней в Институте, что за демон на вас напал. Иззи хотела было возмутиться, но Джейс подхватил ее, подняв с пола, и увел из лофта, по пути хмуро кивнув Бейну. На самом деле, просьба найти информацию была лишь поводом, чтобы спровадить ненужных зрителей. Магнус не хотел, чтобы охотники присутствовали, когда он будет лечить Александра, вливая в него свою магию. Лайтвуд что-то нечленораздельное застонал, выгнувшись на диване. Кровь сочилась из раны вперемешку с гноем, что крайне сильно пугало колдуна, но он, подавив в себе все рвотные рефлексы, что просились наружу из-за одного вида развороченной кожи, принялся прикладывать примочки к телу Алека, надеясь остановить кровь. Когда мягкая ткань коснулась израненной кожи, нефилим громко закричал. Этот крик, такой душераздирающий, болезненный, вырванный из самого сердца, заставил Магнуса похолодеть. - Тише, мой сладкий, тише, - зашептал мужчина, поглаживая Алека по лбу, убирая взмокшие прядки и продолжая стирать гной с бледной кожи. - Все хорошо. Я здесь, с тобой. Скоро все закончится. Магнус использовал около дюжины полотенец, вытирая кровь и гной, прежде чем тело Алека было очищено так, чтобы можно было нормально рассмотреть ранение, которое, к слову, выглядело отвратительно, обещая превратиться в ужасного вида шрам. У колдуна едва не навернулись слезы на глазах. Дыхание Алека сбивалось, а сердце так рвалось в груди, что становилось боязно, как бы оно не выскочило наружу. Откинув все ненужное, Магнус закрыл глаза, и начал колдовать. Столп синих искр сорвался с кончиков его пальцев, оседая на рваных краях раны, впитываясь в бледную кожу. Мужчина чувствовал, как вся его магия тянется к нефилиму, отдавая силы. Бейн, поглаживая Алека по щеке, лбу, точеным скулам, не переставал лечить его, любуясь прекрасным лицом, которое постепенно лишалось хмурого выражения. Глубокая морщинка разгладилась между густых бровей, ресницы перестали трепетать, а губы приоткрылись. Лайтвуд своим видом манил поцеловать, но Магнус знал, что первоначально его следует вылечить, а потом уже думать о нечто большем. С Алеком Магнус провозился всю ночь. Резерв магии у Магнуса не был бесконечным и как только мужчина почувствовал, что скоро потеряет сознание, он перестал вливать поток искр в Алека. Мертвенная бледность уже сошла с нефилима, стоны перестали срываться с губ, а рана потихоньку затягивалась, оставляя после себя длинный и рваный шрам. Но этого пока что недостаточно. Еще было сделано не все. В крови Алека гуляло много яда демона. И не простого демона. Ближе к утру, когда Бейн почти вырубался от усталости и потери энергии, Иззи прислала сообщение, что напавший на них демон был из высшей иерархии демонической армии Астарота. Значит, Магнус не ошибся, когда творил свое зелье, чтобы отчистить рану, но Из он об этом не сказал, лишь сообщив, что с нефилимом все будет хорошо и лучше, если он несколько дней побудет у него. Мисс Лайтвуд с трудом, но согласилась оставить старшего братца на попечении мага. Магнус перевязал грудь и живот Александра бинтами и, накрыв своего гостя пледом, чтобы тот не мерз, лежа полуголым, присел возле дивана, взяв ладонь нефилима в свою руку. Пальцы у Александра оказались длинней, чем у Бейна, почти музыкальные, но все в маленьких шрамах и узловатых мозолях. Колдун завороженно гладил кожу юноши, любовался начертанными рунами на предплечьях и выше. Алек покорил Магнуса не только своей внешностью, но и характером. Но, нужно отдать должное, облик голубоглазого брюнета был невероятно притягательным, западающим в душу. - Эй, мой драгоценный нефилим, - шептал мужчина, поглаживая кончиками пальцев щеку юноши, словно боясь коснуться потрескавшихся губ. - Приходи в себя побыстрей, ладно? Я хочу поскорей услышать твой голос, сладкий. Естественно, Алек ему не ответил, но Магнус ничего больше не ожидал, лишь в груди теплилась надежда, что юноша услышит его зов и последует на свет. Лайтвуд был на грани, еще чуть-чуть, если бы Джейс и Иззи не успели, его было бы не спасти. И сейчас Алек борется за жизнь, и его будущее зависит только от него самого... Ну, и от Бейна частично. Прошло ровно три дня и одна ночь. Алек по-прежнему не приходил в сознание, только шептал что-то и стонал от боли, что наверняка была не из приятных, судя по тому, что Магнус видел на его груди и животе, делая перевязки. Маг вкладывал свою энергию, силу в нефилима, под завязку отдавая ему себя, но казалось, что этого недостаточно, Лайтвуд словно не хотел возвращаться к настоящему. Бейну становилось страшно, что там, в беспробудном сне, Алеку значительно лучше, чем в настоящей жизни. За эти долгие дни Магнус измотался: побледнел, осунулся и под глазами появились синяки, которые мужчина тщательным образом тонировал, с ужасом разглядывая себя в зеркале. В последний раз он так плохо выглядел после месячной попойки с Рагнором Феллом где-то в далекой Баварии. Изабель и все Лайтвуды пытались штурмом взять лофт колдуна, но тот ни в какую не отдавал им нефилима, уверив, что сам прекрасно обо всем позаботится. Он раз за разом перечитывал дневник Лайтвуда, выучив почти каждую строчку идеального почерка. Магнус даже пытался разговаривать с Александром о том, что тот писал на листах дневника. - Александр, дорогой, возвращайся побыстрей, - устало просил Магнус, обхватывая ладонь юноши своими прохладными пальцами. - Я уже не знаю, что нужно сделать для того, чтобы привести тебя в чувства. Разумеется, Алек ему ничего не ответил, лишь нахмурившись, словно слыша мага по ту сторону реальности, но не имея возможности ответить ему. Отчасти колдун понимал, что нынешнее состояние Алека связано с тем, что яд демона был слишком силен даже для его крепкого и сильного организма, поэтому выводится отрава крайне медленно, поселившись в крови лучника. - Сладулик, - ласково ворковал над нефилимом Бейн, пока Председатель Мяо, устроившись в ногах юноши, включал трактарок, прикрыв золотисто-зеленые глаза, - обещаю, если ты откроешь глаза, то я тебя больше никуда не отпущу. Можешь бежать от меня, но я достану тебя, где бы ты ни был, - прохладные пальцы мужчины огладили скулы парня, любуясь каждой черточкой идеального лица. Александр пришел в себя лишь на следующий день, когда Магнус без сил спал на кровати, накануне вечером вновь влив в нефилима магию, с восторгом отмечая, как страшная рана постепенно превращается в рубец, не слишком красивый, можно сказать, отвратительный, но идущий мужественности Лайтвуда. Слабый стон сорвался с губ юноши, который попытался открыть глаза. Все тело странно ломило и болело, словно он пропахал собой несколько футов земли, по пути встречаясь с деревьями и камнями. Особенно сильно горела грудь и живот. Прошло несколько минут, пока Алек понял, что находится не в Институте, а у Магнуса. В комнате пахло сандалом, жженной мятой и еще какими-то травами, что явственно говорило о местоположении молодого нефилима. Наконец-то, когда появилось достаточно сил, юноша смог распахнуть слипшиеся ресницы и поморщиться, когда в глаза ударил свет, льющийся через едва запахнутые шторы. Председатель Мяо, понявший, что валяющаяся тушка на диване пришла в себя, довольно заурчал и, вскочив с кресла, подошел к Александру, лизнув того в руку, что свесилась на пол. Вздрогнув от прикосновения, Лайтвуд слегка повернул голову, а затем вымученно улыбнулся, когда заметил, кто его приветствует. - Привет, Мяо, - хриплым, до ужаса скрипучим голосом выговорил охотник, погладив кота по макушке. - Значит, я в гостях у твоего хозяина. Кот довольно поморщился и потерся о пальцы парня, развернувшись в сторону спальни Магнуса и посеменив туда, явно намереваясь разбудить Бейна. Вздохнув, Алек еще некоторое время полежал, пытаясь вспомнить последнее, что он помнил. К слову, этого было не так много: он помнил лишь то, как кинулся наперерез демону, который стремился убить Иззи. И мощный отравленный шип прорезал всю грудь и живот на перекрест, а потом... Потом была адская, ни с чем несравнимая, боль, пронзившая все тело. Казалось, ныли от боли даже кончики волос. И наступила тьма, в которую он погрузился. Но это было не все... Прибывая в кромешной тьме, Алеку казалось, что он слышит мягкий и убаюкивающий голос Магнуса Бейна, который пытался вернуть его назад. Мужчина шептал какие-то глупости, но они помогли Лайтвуду так или иначе. Постепенно юноша начал ощущать, как на место боли приходит спокойствие и неприятные ощущения отступают на второй план. По идее, после того, как его ранил демон, он не должен был вставать с постели как минимум неделю, но откуда-то взялась энергия, выплеснуть которую требовалось немедленно. Аккуратно встав, Алек охнул от неожиданности, ощутив, как плотно стягивают его грудь и живот бинты, пропитанные каким-то отваром. Интересно было взглянуть на оставшийся шрам, но Алек подавил в себе это чувство (не хватало еще разбередить рану). Пошатываясь, Лайтвуд наконец принял ровное положение и поморщился, когда голова немного закружилась из-за быстрой смены положения тела. Хозяина лофта видно не было, значит, тот спал и кот не смог привести его в чувства. Алек улыбнулся, вспоминая, как, вроде, ощущал прикосновения мага к своему лицу. Видимо, Бейн также занимался перевязками и, судя по всему, даже сменил его штаны на домашние. Краска смущения окатила Александра. О, здорово, если он краснеет, значит, точно приходит в себя. Вздохнув, Александр вдруг ощутил накатившее на него желание умыться и хоть что-то сделать с тем, что у него творится во рту после стольких дней(?) или часов валяний на диване. Передвигаясь медленно, хватаясь чуть ли не за каждый подворачивающийся по пути предмет, юноша вдруг замер возле стола, на котором у Магнуса стояло огромное количество разных баночек, скляночек и прочей атрибутики. Вещи были раскиданы в полнейшем хаосе, являя собой нечто ужасное (по мнению Александра, который любил порядок и чистоту). Но кое-что особенно привлекло внимание Лайтвуда, который застыл, как громом пораженный. За многочисленными свитками, сушенными травами он заметил знакомый предмет. Изделие из кожи так и манило коснуться его, открыть, вдохнуть запах страниц. Александр вспомнил это знакомое ощущение и в ужасе понял, что у Магнуса на столе лежит его личный дневник. У Алека сбилось дыхание от шока и ужаса от осознания, что именно мог в дневнике прочесть маг. Там были выложены личные чувства, эмоции и переживания нефилима, касаемые Бейна, и вот... Виновник данных мыслей прочел то, что ему не полагалось. Но каким образом вещь оказалась у колдуна? Наверняка, в этом была замешана Иззи! А кто еще мог помочь Магнусу в его странных выходках?! Наверное, сестричка решила наладить личную жизнь старшего братика, вот и надоумила мага опуститься до воровства личных вещей. Поджав губы, Алек направился на поиски хозяина лофта, прижимая руку к груди именно в том месте, где располагались бинты. Кожа все еще ныла от воспоминаний того, как острый шип впился в плоть, поэтому Лайтвуд осторожничал, переживая, как бы ему не стало плохо. Магнус тихо-мирно сладко посапывал в постели. Мужчина заметно исхудал за прошедшие дни: побледнел, ввалились щеки и более остро стали выделяться скулы. У Алека защемило сердце. Он знал, что Бейн делал все, чтобы вернуть его к жизни, отдавал всего себя без остатка, полностью лишаясь сил. Тем не менее, это не меняло того, что Александр сердился на колдуна за то, что тот прочел его личный дневник. Никто не имел права на это. Охотника, как магнитом, тянуло подойти к кровати и коснуться мужчины. Бейн казался эфимерным в своей бледности, неживым и уязвимым, что странно щемило сердце Алека. Подойдя к хозяину лофта, Лайтвуд присел рядом, внимательно наблюдая, как вздымается и опадает грудь его возлюбленного. Нефилим давно смирился с тем, что, кажется, влюблен в Магнуса по уши, что один взгляд в сторону несравненного мага заставляет краснеть и глупо стараться найти своим рукам какое-нибудь применение, чтобы не кинуться обнимать Бейна. В памяти Алека все еще хранились воспоминания о поцелуе с Магнусом, о том, какие мягкие и приятные на вкус были его губы, насколько здорово было чувствовать сбившееся дыхание мага и знать, что это происходило по его вине. Юноша не успел опомниться, как вдруг оказался в кровати Магнуса. Алек залез под одеяло, под которым свернулся мужчина и прилег рядом настолько тихо, насколько мог, чтобы не разбудить. Двигаться все еще было неприятно, даже больновато, но Лайтвуд пересилил себя и, удобно расположившись, притянул к себе Бейна, уложив его голову себе на грудь. Неизвестно, откуда в юноше появилось столько смелости и смущение вдруг отошло на второй план, но поступок показался самым верным и правильным из всех тех, что Александр совершал ранее. Магнус во сне завозился, бормоча себе под нос что-то на другом языке. Прохладная ладонь мужчины легла на живот Алека, заставив того поморщиться и сразу улыбнуться, видя, как расслабился в его объятиях колдун. Магнус дышал глубоко и размеренно, морщинка между бровей исчезла, и только тогда нефилим разглядел, что на лице у Бейна не было макияжа, делая его гораздо моложе и беззащитней. Перед охотником словно пристало неизвестное прекрасное существо, любоваться которым хотелось вечность. Но усталость и занывшие от передвижений раны заставили Алека сонно заморгать, стараясь прогнать дремоту. Выходило довольно скверно, поэтому Лайтвуд поддался накрывшей его темноте, сладко уснув, прижимая к себе тело любимого человека. *** Магнус проснулся резко, как по щелчку. Было невероятно жарко и тесно, словно кто-то прижимал его к себе. Председатель Мяо клубком спал у головы, но не он был причиной пробуждения мага. Судорожно вздохнув, Бейн распахнул глаза и первое, что он увидел - это спящего Алека, который уткнулся носом ему в шею. Юноша сполз вниз, чтобы было удобней обнимать колдуна, обхватив его талию руками и собственнически прижимая к себе. Отойдя от первого шока, Магнус заулыбался, будто бы получил подарок на Рождество. Нефилим выглядел отлично по сравнению с тем, что было раньше. Бейн аккуратно, чтобы не разбудить охотника, откинул в сторону одеяло и осмотрел перебинтованную часть тела, убеждаясь в лишний раз, что с юношей все в порядке. Алек завозился и слегка отстранился, чему Магнус был искренне благодарен, а то из-за принятой раннее позы начинала затекать рука. Мужчина все никак не мог налюбоваться Лайтвудом, рассматривая каждую черточку его лица в свете утреннего солнца. Видимо, они проспали весь день. Прошло целых десять минут, прежде чем Магнус заметил, что дыхание Александра давно изменилось, а на щеках расцвел очаровательный румянец. Лайтвуд давно проснулся и знал, что за ним наблюдают. Инстинкты охотника не подводили, но было немного волнительно открывать глаза, понимая, что сам накануне залез к мужчине в постель. И все-таки продолжать играть в скрытность юноша долго не мог. - Сладулик, - мягким кошачьим баритоном мурлыкнул Магнус, сдерживая булькающий смех, готовый сорваться с губ, когда он распознал хитрую уловку парня, - ты так очарователен, когда краснеешь. Нефилим распахнул свои невозможно прекрасные голубые глаза и замер, восхищенно рассматривая привставшего на локтях Бейна. Маг в свете солнца представлял собой нечто, чем можно любоваться, как картиной великих художников: спутанные волосы колдуна спадали тому на лоб, в кошачьих глазах сверкала нежность и утренняя нега, а на губах играла мягкая улыбка. Алек покраснел пуще прежнего и прокашлялся, чтобы голос не подвел его во время ответа: - Ты... Это... Магнус, извини, что я тут... Оказался. Я случайно уснул, - Лайтвуд отвел в сторону взгляд, совсем позабыв о своей ране, дернувшись, чтобы встать и сразу со стоном повалиться обратно. Бейн недовольно цокнул языком и, подорвавшись, подвинулся к Алеку, почти усевшись тому на бедра, заставив лечь на спину. - Знаешь, за что я не люблю охотников? - вздохнул Бейн, пока Алек широко распахнутыми глазами наблюдал за тем, как тот водит руками по его торсу, освобождая грудь и живот от бинтов. - Вы не можете адекватно расценивать свои силы и не умеете проигрывать. Александр, - мужчина строго взглянул на притихшего юношу, - ты сейчас испортил момент идеального утреннего пробуждения, решив как обычно сбежать. - Я не... - Ты не хотел сбежать, а решил, что переступил черту дозволенного, - закатил глаза колдун, зная, что хотел сказать юноша. - Но знаешь, что я тебе отвечу? - последний бинт под ловкими пальцами Магнуса был снят и оголенный торс нефилима оказался полностью на виду. - Хватит, сладкий. Я устал носиться за тобой. Взглядом настоящего специалиста Бейн осмотрел представший его взгляду ужасно длинный и кривой шрам, который, к сожалению, его магия не способна была убрать. Алек весь раскраснелся и пытался прикрыться, спихнуть с себя нахального мужчину, но Магнус был непреклонен, пока не убедился, что с его дорогим нефилимом все в порядке. Тогда колдун облегченно выдохнул и устало улыбнулся, вдруг неожиданно склоняясь над юношей и касаясь его лба своим лбом. Поза вышла компрометирующая, весьма интимная для бедного охотника. Маг, восседавший на его бедрах, никак не хотел отстраняться, лишь прошептав: - Я так рад, что ты в порядке. Я боялся, что не смогу вытащить тебя с того света, - Александр судорожно вздохнул на этих словах и взглянул в грустные кошачьи глаза странно серьезного Бейна. - Мой резерв, как магии, так и различных трав, был исчерпан почти до нуля, а ты не открывал глаза, сладкий. В следующий раз я не пущу тебя одного на охоту, слышишь? - Но я ведь жив, - упрямо заявил Лайтвуд, прекратив попытки вырваться. - Магнус... Спасибо. Бейн вздохнул и, слегка отстранившись, качнул головой, собираясь встать с Алека, но тот неожиданно по инерции протянул руку и схватил его за запястье, заставив замереть. Лайтвуд прикусил губу, понимая, что не хочет отпускать от себя колдуна даже на несколько шагов. Вдруг он исчезнет? Вдруг между ними в очередной раз поселится игнорирование и отчуждение? Сердце юноши трепыхалось птичкой в груди, пока он думал, чтобы сделать такого, чтобы Магнус остался с ним рядом, никуда не ушел. Мужчина уловил перемену настроения, а когда Алек как назло облизнул припухшие губы, Магнуса повело. Он склонился над охотником, чувствуя, как чужие ладони скользят на талию, стискивая пальцами ночную рубашку. - Если ты еще раз посмеешь сбежать от меня, глупый мой, я забаррикадирую тебя в лофте и единственным твоим другом станет Мяо, - пригрозил Бейн. Александр улыбнулся, и эту легкую улыбку поймали губы Магнуса, накрывшие рот юноши, лаская и передавая все те чувства, страх, что испытал маг, думая, что навсегда потеряет своего мальчишку. Алек невольно поддался вперед, едва слышно застонав от удовольствия и облегчения, что вновь целует податливые губы Бейна. Язык Магнуса был горячим, напористым и таким необходимым Алеку, как воздух. Обнимая колдуна, отвечая ему со всей страстью, Лайтвуд потерял счет времени, лишь время от времени судорожно хватая воздух, когда становилось совсем не вмоготу терпеть. - Тебе еще рано, Александр, - хрипло выдавил из себя Магнус, отстраняясь, когда ладони осмелевшего охотника забрались под его рубашку, оглаживая позвонки поясницы. - Твоя рана только зажила. Я не хочу, чтобы... О, чертовы ваши Ангелы... - взгляд Бейна упал на лицо Алека, на его расширившиеся зрачки, что от возбуждения полностью закрыли голубую радужку. - Нельзя быть таким прекрасным, сладуля. Алек снова потянулся к Магнусу за поцелуем, но был остановлен твердой рукой. - Твоя сестра меня съест заживо, если я ей не сообщу сейчас же, что ты очнулся и находишься в здравии. Даже очень... - недвусмысленно намекнул Магнус на то, что выпирало в штанах Алека. - Я сообщу ей, а потом вернусь к тебе, дорогой. Бейн слез с бедер юноши и легко спрыгнул с кровати, посмотрев на Лайтвуда до невозможности влюбленным и радостным взглядом. Мальчишка закрылся одеялом, лишь мельком взглянув на новый шрам. Их на теле нефилима было достаточно много, чтобы перестать заморачиваться о том, как он выглядит. Магнусу не противно, вот и ладно. - Не скучай по мне, я мигом, - и Бейн поспешил удалиться. Лайтвуд, оставшись один с Мяо в спальне, смущенно вспомнил момент, произошедший несколькими минутами раннее. Губы Магнуса на вкус были похожи на сахар. И это открытие совсем выбило из головы Алека мысль о своей находке в гостиной. Хмурясь, Александр решил разрешить вопрос как можно быстрей, отправляясь на поиски Магнуса. - Да, Изабель, с Александром все в полном порядке... - хозяин лофта обнаружился в той самой злочастной гостиной, болтающим по телефону возле окна. - Нет, он про вас еще ничего не говорил... Да, я в курсе... Нет, не надо приходить! Иззи, я сказал... Нет, он не знает, что у меня его дневник... Алек, пользуясь моментом, уверенным шагом подошел к столику мага и, покопавшись в бардаке под удивленный взгляд услышавшего его колдуна, достал упомянутую секундой раннее книгу, помахав ею в воздухе. Бейн побледнел в один момент, пытаясь натянуть на лицо извиняющуюся улыбочку. Вышло довольно скверно. - Кажется, ты про это? - скептически приподнял бровь нефилим, думая, как стоит отомстить младшей сестренке, которая явно была во всем этом замешана. - Изабель, - Магнус сглотнул, отчетливо понимая по взгляду Алека, что ничего хорошего ждать не стоит, - нас рассекретили, дорогуша. Перезвони-ка через час. Если я не отвечу, то вызывай подмогу, потому что мой хладный труп наверняка будет на совести твоего брата. И сотовый мага полетел на диван, пока сам мужчина, как дите малое, кинулся в спальню, стараясь скрыться от пылающего гневом нефилима. Ну, а то, что было дальше, совсем другая история. По крайней мере, Председателю Мяо пришлось до самого вечера передвигаться по своим апартамента через горы валяющихся подушек, перевернутой мебели, летающего пуха и парочки идиотов, целующихся во всем этом бардаке. Собственно, кот совсем не был против творившегося кошмара. Не он же натворил.