Альфа и омега.

Энтони Эдвард Старк — единственный в своём роде омега. Звучит очень глупо. И надо же, родиться не альфой, не бетой хотя бы, а именно чертовой омегой! Тони злится сам на себя. Ненавидит свою природу и организм. Ненавидит омегу, живущую внутри себя. Так уж его научил отец, который презирал его до конца своей жизни. Говард — альфа. Говард приказывал ему хранить это в тайне. Никому никогда не рассказывать, что в великих Старках уродилась слабая омега. И он слушался. Скрывал свой запах. Скрыл свою натуральную сущность. Но со временем скрываться надоедает.

***

Тони отравляет свою роскошную жизнь медикаментами и одним словом: омега. Оно проникает глубоко, прямо сквозь кожу и мышцы, ударяет что-то за грудиной. Ему надоедает скрываться от настоящего себя, ему надоедает ненавидеть себя. Он устал от всего. Тони рассказывает всей команде, что он — Тони Старк, миллиардер, плейбой, филантроп и омега. Не сильная альфа, готовая подчинять, а он готов быть подчиненным. И боязнь насчёт позора, которым могла его накрыть команда в фантазиях, пропадает, когда Наташа и Клинт по-дружески хлопают его по плечам и улыбаются. Только Стив не знает, что Тони омега. И Тони взволнован. Он больше всего не хотел, чтобы Кэп узнал, что дерзкий Старк — омега. Сучка для вязки. Эти слова бьют с такой силой и причиняют боль, что хочется упасть на пол и рыдать. Долго и надрывно, но, увы, бессмысленно. Когда у него начинается течка и рядом ходит супер альфа — Стив, сдерживать омегу внутри себя становится очень сложно. А когда Тони узнал, что у него не было ещё гона, то вдвойне сложней. Смазка как будто льет из водопада, а не из задницы. В этот же проклятый богом день, Фьюри, сукин сын, созывает конференцию. Старк готов покрыть весь мир ругательствами, но приходит и замирает сразу на пороге роскошного зала. Роджерс, такой безупречный, идеальный, сильный и чертовски сексуальный стоит в команде, увлечённо что-то рассказывая. Тони облизывает сухие губы, поправляет галстук-бабочку и подходит к ним. Капитан заметно напрягается и незаметно шевелит носом, втягивая воздух, замирает, с огромными зрачками смотря на Старка. Голубые глаза медленно наливаются безумием и вожделением. Тони чуть ли не стонет от того, как его зад всплескивает новую порцию душистой смазки. — Извините. Я пожалуй, отойду, — он улыбается, берет виски у официанта и уходит в сторону VIP-комнат. Краем уха слышит, как Стива за спиной удерживает Тор, а тот судорожно пытается вырваться. Он скрывается за дверью. Омега. Почему омега? Почему не бета? Может потому что, Тони рождён быть идиотом? Или это дар? Быть чьей-то сучкой и выращивать в брюхе детей? Он фыркает и ухмыляется. Если и быть сучкой, то только для хорошего альфы. Лучшего. А таким являлся Стив Роджерс. Гений морщится, так как ощущает мокрое бельё. Неожиданно в дверь стучат. — Открыто, — разрешает Тони и делает глубокий глоток виски. Кэп влетает в комнату как ястреб, тут же запирая дверь на замок. Лазурные глаза бешенные, губы сжаты. Как зверь. Он выбивает из рук Тони алкоголь и сильней прижимает его к креслу. Ведёт носом по его шее и ошарашено сглатывает, смотрит в карие глаза. — Ты… Ты… — выговорить никак не получается, Стив часто дышит и сильней сжимает побелевшими пальцами подлокотники несчастной мебели. — Я, я… Кэп, — выдыхает Тони. Песня спета. Надоело. Зад уже не просто болит, его будто разрывает. Роджерс облегчённо рычит. Это весьма удивляет Старка. — Тони, ты так вкусно пахнешь, что просто невозможно. Понимаешь? — сжимает зубы Капитан, а по нему видно, как трудно сдерживаться в свой гон, особенно, когда перед тобой благоухающая омежка с течкой. — Тони… А Тони только смотрит как Стива распирает и внезапно приходит озарение. Сердце за реактором начинает неожиданно работать, стучать сильней, чтобы сломались ребра. И это приятно. Настолько, что можно сдохнуть от гордости, что самый желанный на планете альфа сейчас так хочет тебя, прям таки порвать, впитать весь твой запах без остатка. Старк ловит себя на мысли, что хочется ощутить острые зубы, хочется ощутить его в себе. Слышится хруст. Сильные ладони Роджерса ломают подлокотники кресла. Он отходит дальше от омеги и хрипит, рычит, как подобает настоящему альфа самцу. Гений поднимается с испорченной мебели и медленно, осторожно подходит к нему. Боязливо касается его нежной щеки и ловит его дикий взгляд. — Тони. Уходи, — втягивает носом воздух и отстраняется. Шарахается так, что становится больно. — Стив. Мне нужна помощь. Тебе тоже, — он говорит это с тоскливой интонацией. Чувствует, что вот-вот сейчас сорвется. Возбуждение льёт через край. — И ты хочешь этого только ради помощи? — спрашивает. В глазах плещется грусть вперемешку с дикостью. — Нет. Тони шагает ближе, берет его лицо в свои ладони и целует. Осторожно, пробует вкус. Стив отвечает. Жадно впивается в чужие губы, кусает, трахает рот. Он хватает омегу и тащит к столу, чувствуя, как запах усиливается. Запах, который сводит с ума, пахнущий шоколадом, как какая-то дорогостоящая конфетка. Укладывает его на стол и срывает пиджак, чуть ли не рвёт дорогую рубашку. Пуговицы идеально ровно катятся по полу, некоторые сразу падают, будто не выдержали чудовищной силы. А Старк облизывается в предвкушении. Так пошло и откровенно, что напоминает шлюху, с красными от поцелуев губами. Значит, сучка для вязки. И что будет дальше? Сейчас Стив везде. В воздухе его феромоны, на теле его руки, на губах его губы. Но дальше? Забудут это, или будут связаны красной нитью судьбы? Неважно. Все неважно. Тони уже без одежды. Стив уже без одежды. Он почти рычит, раздвигает ноги омеги пошире и пристраивается. Входит. Старк ещё не чувствовал такую боль. Словно тебя заполнили всего. Пытается двигаться, но услышав надрывный крик, замер. Инстинкт подсказывал, что если омеге больно, надо подождать. Боль омеге причинять нельзя. Так уж устроен мир альф. Они так простояли минут пять. Прислушавшись к своим чувствам, Тони медленно начинает насаживаться на твердую плоть. Стив поняв, что ему больше не так больно, увеличивает темп. Внутри, омега ликует. Она проявила себя. Показывает сущность Тони. Он стонет, извивается под Роджерсом. Он Альфа. С большой буквы безусловно. Альфа и омега, омега и альфа. Они сливаются в единое целое, зарождая что-то новое. Новую связь. Тропу к будущему. — Тони… Я… — Кэп рычит. Как барс. Красиво и страшно. Даже сквозь пелену скорого оргазма, Тони восхищается. — Да. Да. Да, — он надрывно смеётся, чувствуя узел внутри себя. Чувствует острейшие клыки на своих плечах и губы, оставляющие алые пятна на загорелой коже. Движения хаотичны. Вперёд, назад. И вскоре, они совсем прекращаются. Стив наклоняется над лицом Старка, ошарашено глядя на него, словно только сейчас поняв, с кем он связывает свою судьбу. И снова в голубых глазах раскаяние и печаль. А Тони прекрасно понимает мысли капитана, по этому хватает за пшеничные волосы и притягивает ближе. — И не думай, Стив. Может ты не знаешь, но изнасиловать желающего нельзя, — выдыхает ему прямо на ухо он и протяжно стонет, чувствуя, как внутри разливается тепло. Тело в теле. Идеально. И без расчётов. Когда страсть растёт, а твоя альфа звереет. Подчиняет свою омегу. Нет ничего восхитительней, великолепней. Это природа. Инстинкты. И против них никак не поспорить.

***

Тони Старк — омега. Он забыл прежнюю ненависть к себе. Он счастлив, что у него такой организм. Приятно видеть улыбающегося Стива, оставляющего метки собственника. Говард был не прав. Иногда и неплохо быть слабой и подчинённой омегой. Ведь омеги — совсем не сучки для вязок. Они — намного больше. Они — продолжение рода. Без них никак. (И тем более не сучки, так как Стив даёт подзатыльник Тони каждый раз, когда тот иногда из-за некоторых депрессий называл себя так.)