Альфа и омега.

Вселенная огромна. В ней миллиарды галактик, в свою очередь, в которых секстиллионы миров. В каждом мире свои законы, свои жители, своё место обитания, своя природа. Безусловно, в бескрайних просторах космоса все миры отличаются от других. Одинаковых не существует. Для Стива Роджерса и Тони Старка это совсем не интересно. На их планете все чётко разделяет жирная, чёрная линия, которая некоторым не даёт жить. Альфы, Беты, Омеги. По этим буквам люди и живут на земле. Все правильно, по природе, и так в это время противно, что хочется наплевать на все законы. И они забыли о них. Есть свои собственный мир, в котором существует только Тони Старк или Стив Роджерс. Неважно их устройство мира. Совсем. Но от этого можно страдать. Альфа не может быть с Альфой. Природа настоящая сука — это Кэп понял, когда сердце начало биться в секунды быстрей, будь рядом с гордым Тони. Ведь он альфа, да и тот тоже. Это печать красными чернилами, слово «Невозможно» на всю жизнь. Как бы они не хотели принадлежать друг другу, они не могут. Альфы не могут быть подчиненными. Такова суть. Стив ненавидит, когда на плечах и шее Тони нет меток собственника. Ни синяков от укусов, ни следов. И Стив делает новые, чаще и больше. Со временем становится совсем не важно, где они и с кем, Кэп просто делает метки, оставляет красивые пятна и бусинки зубов на его коже, а Тони и не против, только блаженно улыбается и фыркает, совсем как кот. Так нельзя. Неправильно. Таков закон. Они знают, а расстаться не могут, связать свои судьбы телесно тоже. Никак. Феромоны Тони, никогда не помешают феромоны Стива. Их запахи будут постоянно одиночные, независимы. Почему омега может быть с омегой, а альфы с альфами — нет? Потому что так решила, мать его, природа — матушка. Роджерс отчаивается, но с яростью продолжает покрывать тело любовника укусами и засосами. Альфа + альфа = хорошая драка, но никак не дикий секс, как это происходит у Тони и Стива. Нимфомания — зависимость от половой жизни, зависимость от секса. Эдакий глупый абзац, на который натыкается случайно Кэп в толстой энциклопедии этого современного мира и сразу же поставил себе диагноз. Нимфомания — звучит загадочно, таинственно, страстно. Так необычно. Весь мир отличается любовью от их. Не совместимые совместились. Кто бы мог представить. Так не бывает. А пока учёные пытаются доказать их природу, Роджерс и Старк упоенно трахаются. И неважно что будет дальше. Они живут в реальности, в настоящем. Смеются миру в лицо. Вместе. Вместе можно все преодолеть. Все кочки и ямы, будь они размером с кратер. Абсолютно все. И эти паршивые законы тоже. От Тони пахнет немного машинным маслом и шоколадом, с горчинкой, именно так идеально и считаем, что хочется вдыхать его без остановки. Тони много пьёт алкоголя. Но прекращает, когда смотрит в лазурь глаз Стива. Тони альфа, но для него ничего это не меняет. Не мешает любить Стива, целовать, и спать в одной постели. Тони — сволочь, но с любимым человеком он другой. Его можно принять за кота. С гладкой, блестящей шерстью, большими блестящими глазами и длинным хвостом. Они со Стивом совсем разные, но это им ничуть не интересно. Как бы не смотрели на них со стороны, говорили найти лучше омегу, они не слышат. Гуляют дальше за ручку, едят мороженое и продолжают жить в идиллии. Великолепно. Стив насилует Тони. Тони насилует Стива. И это все до боли хорошо. И не мешает природа с законом и устройством мира. Их разделяющая жирная линия стерта ластиком напрочь. Стив в жару очень любит мороженое. Они покупают его чуть ли не коробками и вместе едят. Он ванильное, Тони шоколадное. От его кожи исходит аромат вереска, осеннего ветра и корицы. Этот запах сводит Тони с ума. Зарождает желание. Стив обожает читать лёжа на коленях у Тони. Реактор освещает все буквы получше дорогостоящей лампы. Они хотят стать одним целым. Не могут. За них все решила природа. И это так душераздирающе, что хочется кричать, бить все вокруг. Это больно, но они вместе. Тони и Стив хотят ребёнка, мальчика, назвать Питером. Невозможно. Лишь омеги и бэты могут беременеть. Увы, все устроено за них ещё до их рождения. — Старк, да найди себе лучше красавицу омегу! Семью устроишь! — говорит первый, второй, третий… А Тони не слушает, лишь целует в губы Роджерса и шепчет на ухо, что никому его не отдаст. Тони не говорит слов о любви, он считает это слишком глупым и чересчур сентиментальным, как в тупых мелодрамах. Стив и без слов это знает, обнимает его как плюшевого медвежонка, ближе к сердцу, кладет руку на реактор, означая защищенность. И Старк доверяет. На свете много замечательных пар. Стиву и Тони хоть ещё и далеко до Бонни и Клайда, но это и не волнует. Они просто вечерами едят пончики и смотрят кино. Гений ворчит про плохую графику, а Стив гладит темноволосую макушку и слушает с удовольствием его голос. В их мире нет законов. Они бессмысленны. Кэп часто рисует. В его альбоме много рисунков. Каждая линия впитывает его душу, характер, выказывает его истинное я. Чёрное на белом. Точно. Правильно. Грациозно. Штрих. Растушевка. Рисование — способ выражения души, помогает показать человеку какой ты, без слов. И наброски его, точны. Чаще всего, он любит рисовать Тони за работой. Это сложно, и ему это нравится. Чем сложнее, тем красивей пишется картина. Старк лишь добродушно коротко смотрит на него и улыбается, держит в руках отвертку и подкручивает болт в репульсоре. Газеты, журналы кричат об их отношениях. Скандалы почти на каждой полосе. Гений улыбается в камеры, дерзко, как подобает альфе, держит за плечо Капитана, который обвивает рукой его талию. Вспышки фотоаппаратов. И на следующий день выходят сто тонн макулатуры с их фотографиями на первой странице, со словами о том, что Альфа с Альфой. Тони только пьёт крепкий кофе, сидя на диване, отбрасывает глянцевый журнал прочь. Банальность. Такая повседневная и надоевшая. Люди — идиоты. Хотят жить по правилам. Идти по пути праведников. Чтить эти жирные, разделяющие линии. Смысла то нет совсем. Только организмы по разному устроены и все. До смеха. Им бы на свою планету, где можешь жить так, как хочется. Нет границ. На корабле Щ.И.Т., а Тони ходит туда сюда. Не выказывает никаких чувств. Проводит много времени с Баннером. Почти не попадается на глаза Стиву. И это злит. Пробуждает ревность и чувство собственника, особенно зная, что доктор — омега. После трёх дней без Старка, Роджерс подлавливает того в коридоре и прижимает к стене. Времени категорически нет. Тони шипит, извивается, требует отпустить, но его попросту игнорируют. Кэп трахает его у той же стены, кусая, оставляя синяки на плечах, где была его железная хватка. Гений рычит. Не нравится. — Маньяк. Насильник, — ругается он, а тот усмехается, перехватывает руку, которая должна была сделать пощёчину и прижимает его к себе, целует. Альфа не может перемешать свой запах с запахом другой альфы. Не могут друг на друге оставлять метки. Так заведено. Прямо как Библия. Так надо. Позже, когда все обходит кругом, Тони ведёт Стива с завязанными глазами по улице. Сказал, что сюрприз. — Тони? Мы скоро придем? — спрашивает Роджерс, чувствуя ладонью его руку. — Уже можешь открывать, — в голосе Тони слышится нежность. Такая редкая и отчетливая. В глаза попадается огромное здание. Подойдя ближе, увидел большими буквами написанные слова, что внутри начало все рваться. «Детский Дом.» Роджерс чуть ли не плачет, когда Старк заводит его внутрь. Чуть ли не рыдает, когда знакомится с четырёхлетним мальчиком по имени Питер. У него большие карие глаза, прямо как у Тони. Тёмный ёжик волос. А улыбка нежная. Такая, какой улыбается Стив. Альфы не могут быть с Альфами. Так заведено. Но если ты по-настоящему любишь, это неважно. Ведь граница стерта.