Трио мастурбирующих

— Он плакал? — спросил Нолик. — Немного. Все мы черствее с возрастом. Он не понял даже толком, что случилось. — Я, если честно, тоже… Дедус умолк. Как объяснить мальцу, только-только прикоснувшемуся к относительному возрасту зрелости, что его сестра пала, как фиксик, морально сгнивший изнутри и в полной мере недоувлетворенный собственной жизнью. Он понял, стоило ему только взглянуть на их болтотрупы, что Симка устала. Агрессия, ненависть к миру, к строению всего их фиксиковского существования, такого замкнутого и чисто семейного, перерабатывались в сексуальную энергию. Эта энергия все копилась и копилась, пока Файер, парень, не наделенный особым умом, но зато крайне извращенный еще с первых дней полового дозревания, не решил с ней совокупиться. Энергия вышла за борта. Сознание Симки колыхнулось, а когда дело дошло до того, что она случайно или не совсем случайно убила того, кто был ей крайне симпатичен, совсем поехала крышей и покончила жизнь самоубийством посредством… насаживания на болт. — Мы ее воспитывали правильно. Наша дочь не могла так поступить. — Мало воспитывали, мало разговаривали с ней. Я тоже горазд, видел, что с ней что-то не так, но до конца не мог признать, что именно. Все закрывал глаза на проблему, потому что даже сама ее тема казалась жутко неловкой. Вот и дозакрывался. Папус и Мася поникли окончательно. Похороны провели тихо. ДимДимыча не пригласили, что само собой разумелось, но с ним позже говорил Нолик. Он еле шевелил губами, все боялся произнести имя сестры. Ему все что-то недоговаривали, никто толком не объяснял ему, как именно Симка погибла. Жизнь фиксиков потекла своим обыденным чередом уже на следующий день. Родители Файера прибыли под вечер, до них очень долго доходило сообщение, а их сын порой вот так вот загуливал на денек-второй, без предупреждения, поэтому они не особо удивились, что его не было дома ночью. Но когда узнали, готовы были сами помереть. Сын был их единственной отрадой, пусть даже такой. Да каким бы он ни был, они любили Файера и больше не знали без него счастья. Что Мася, что Папус, оба поддерживали их, как могли, хотя самим было не легче. — ДимДимыч, а что ты в тот день делал, когда… — Нолик запнулся. — Я… — ДимДимыч же не смог ответить. Он иногда перед сном посматривал на свою руку и вот буквально видел на ней его же чертову сперму, затем видел, как будто происходило это сейчас же, лицо Симки, застывшее в удивлении, потом вспоминал, как быстро ополоснул руку в ванне, а потом побежал за ведром. Он подставил ведро под умывальник и открутил, как оказалось, слишком медленно, сифон. В ведро полилась грязная вода, а изнутри он выудил тот самый «Болт в болте», весь в грязи и ржавчине. Это была самая отвратительная сцена в его жизни. Примерно месяца три ДимДимыч не мог прикоснуться к своему члену, когда ему чисто хотелось сесть подрочить. У него все маячил тот день в голове, а левая рука сотрясалась. Нолик не понимал. Долгое время взрослые просто пытались замять это дело. Друзья Симки и Файера, их одноклассники, тоже ничего не знали, но они не были такими наивными. Каким-то образом, но им по крупинке удалось выудить всю известную информацию о произошедшем. Впрочем, они ее не обсуждали. Спустя две недели после инцидента во все фиксиковские школы постановили проведение дополнительного занятия, посвященного сексуальному воспитанию. Это дело решили поставить под контроль, а с фиксиками, которые подозрительно себя ведут в своем подростковом или почти взрослом периоде, разговаривали психологи. Мастурбация, секс, влечение, даже извращения, — все это ничуть не плохие вещи, но лишь тогда, когда они не становятся крайностями. Все подобные проблемы у фиксиков пошли от структуры их общества, от их ограниченного быта. Молодежи не хватило места для полета, вот они и устроили себе головокружительные пируэты на уровне ширинок друг друга. Молодежи не хватило адреналина, вот они и занялись изматыванием нервных клеток и сердечных систем одним другого. Они взбунтовались под влиянием разума, не желающего мириться с существованием, загнанным в маленькие, совсем крохотные рамки человеческой квартирки, из которой им, скорее всего, если бы и удалось вырваться, то во внешнем мире они бы все равно не выжили. …нашли помогатор Симки. Хотели сперва отдать его Нолику, но потом додумались проверить его, прежде чем передавать следующему владельцу. Там нашлась целая куча игрушек для жаркого секса, которые тут же оказались выброшенными на помойку, завернутыми в никому не нужную бумагу. Нашелся ее дневник. Симка вела его редко, чисто по настроению. А еще записывала все так, как будто постоянно боялась, что его кто-либо прочтет. Внутри, впрочем, оказались записи, подтверждающие все теории Дедуса на ее счет. Дневник дочери родители оставили себе, как воспоминание о том, какой прекрасной некогда была Симка, и как жестокое напоминание о том, что именно их халатность привела к загниванию ее личности. Был ли этот случай первым? В своем особенном роде — да, но что касалось неправильного сексуального восприятия, то оно было на каждом шагу, почти каждый третий молодой фиксик страдал от этого недуга и не знал, как ему спастись. Но, действительно, как?..