Хрустальные крылья тьмы

Вечер 8 декабря 1997 года       Том Реддл медленно приходил в себя, но когда сообразил, что события последних дней ему не привиделись, резко распахнул глаза. Полная тьма вокруг и уже знакомый холод цепей сообщили ему, что он снова на алтаре и прикован. Магические же запасы его тела были высосаны подчистую.       Нужно было подумать, но двери распахнулись, и вместе с вошедшими загорелся свет, ослепляя.       Гарри прошёл и рядом с алтарём поставил свечу. Том похолодел. Неужели проигрыш, его убьют, но есть ещё крестражи.       Снейп принялся читать слова приглашения, но уже после третьей строчки замолк, ощущая дуновение Смерти.       Огонёк свечи стал фиолетовым.       — Приветствую, что-то вы торопитесь, — прошелестел безжизненный голос.       — Простите, Великая, но нельзя ли ускорить события? От него нужно избавиться. Мы с вами заключили сделку, с меня ваши дары, а вы забираете его душу. К чему ждать, начнём?       — Гарри, душа так быстро не восстанавливается.       — Хорошо, я сам найду его крестражи, прочту его же воспоминания, уничтожу и их, и Лорда, и гори оно всё синим пламенем.       — Хм, но тогда есть риск, что клочки его души как тёмные духи будут скитаться по миру живых и нести свою тьму, пока не развеятся в веках, за грань разорванная душа может не дойти.       — Мне…       — Погоди, Гарри, — прервал его Снейп, — что с тобой? Ты со Смертью говоришь, а не с торговкой на базаре, повежливее, подумай о своей семье, — шипел ему на ухо Снейп. — Что на тебя нашло?       — Я хочу избавиться от него как можно быстрее.       — Я не допущу, чтобы он снова сбежал.       — Ты не знаешь всех его знаний и умений, а я не буду рисковать.       — Да что на тебя… Подожди, — догадка пришла внезапно. — Драко ждёт вашего ребёнка?       — И что?       — Теперь понятно, почему ты сам не свой. Тёмная вейла, беременный партнёр, опасность, — Северус повернулся к Смерти. — Простите его, Великая, вейлы себя не контролируют, когда появляется опасность партнёру, а если тот ещё ждёт ребёнка…       Фиолетовый огонёк трепетал на несуществующем ветру и молчал. Помолчали в полной тишине.       — Простите, я действительно себя плохо контролирую, — извинился Гарри, понимая, что действительно перегнул палку, требуя что-то от Смерти.       — Хорошо, давайте проведём ритуал, — проговорила наконец Смерть, — я знаю насколько неуправляемы магические существа, если речь заходит об их потомстве, и не важно, кто это: вейлы или маги. Но после ритуала должна пройти примерно неделя, куски души должны хотя бы начать срастаться, иначе она разорвётся при переходе за грань.       — Неделя? Хорошо, Великая, — поклонился Гарри.       Снейп уже видел, как Поттер спит в полглаза, ест в полкуса и вообще не расслабляется. Мда, неделька будет для него непростая.       Том слушал слова ритуала, что прошелестела Смерть, и в ответ на него ощутил магический всплеск огромной мощи, что волной уходил за границы помещения, будто стен и не было со щитами. А затем сквозь пространство в центре помещения прошла трещина. Снейп вздрогнул, но быстро придя в себя подошёл и просунул руку в трещину, достав по просьбе Смерти диадему. Том с замиранием смотрел на свой крестраж. Вот так просто! Он даже не заметил как трещина срослась.       Новая трещина в пространстве, и с полочки с косметикой был взят медальон. Том был в неком шоке. И как он попал в обжитые помещения?! Медальон ведь был в пещере?       Третья трещина не появлялась долго. Но вот пространство вновь раскололось, и Снейп быстро выхватил чашу с полки явно сейфа в Гринготтсе. Вот тебе и первая кража в истории банка. Это была глупая мысль, которая выбесила Реддла, какое ему дело до банка!       Пространство вновь восстановилось, и тяжёлый, пропитанный магией Смерти воздух стал легче.       — Всё? — спросил Гарри.       — Да, — рядом с фиолетовым язычком пламени появился дух змеи, что парил над землёй, — этот последний.       — И что теперь? — поинтересовался полудемон.       — Поднесите предметы к свече, — увидев, как Снейп колеблется, смотря на дух змеи, — этот дух уже побывал за гранью, он уже часть мира мёртвых, а значит над ним главенствую я, подходи, не бросится.       Северус кивнул и положил диадему, медальон и чашу у свечи.       — Теперь мои дары, — прошелестела Смерть.       Гарри, не долго думая, призвал мантию-невидимку:       — Где остальные, мне не известно.       — А как же подарок Дамблдора? — спросила Смерть.       — Подарок? — взглянул на Гарри Снейп.       — Вы имеете в виду старый снитч? — вейла уже ничему не удивлялся.       — Да.       Гарри пожал плечами и призвал его:       — Вот.       Мантию и снитч Поттер положил у свечи.       Магия Смерти всколыхнулась, заставив тёмную вейлу отойти на пару шагов, с этой силой не желало соприкасаться ни одно живое существо.       От мантии отделилась призрачная тень мантии. Снитч же треснул и из него выкатился камень, от которого отделилась тень камня. Из рукава Гарри выскочила его новая волшебная палочка, миг и от неё отделилась тень точь в точь повторяющая контуры бузинной палочки, что сгорела в адском пламени. Все тени, мигнув, испарились серым призрачным дымком. Волшебная палочка Гарри упала ему в руку.       — Теперь мои дары вновь у меня, а эти предметы всего лишь обычная мантия-невидимка, старый треснутый камень и обычная волшебная палочка.       — Но почему моя волшебная палочка? Она у меня от силы месяц, — недоумённо спросил Гарри.       — А почему ты не оставил свою прежнюю волшебную палочку? — спросила Смерть.       — Она стала меня плохо слушаться, и я начал искать что-то другое. Мои предки Блэки посоветовали взглянуть в хранилище в доме. Одна из старых палочек предков мне приглянулась, ну, а когда я решил умереть для всех, подумал, что если найдут палочку Гарри Поттера, быстрее поверят в мою смерть.       — Именно, эта палочка тебя признала, так же как и ты признал её, она стала твоей, поэтому сила главной палочки, хозяином которой ты случайно стал, перетекла в неё.       — Случайно?       — Случайно, — лёгкий смешок прозвучал очень странно от Смерти, но этот странный звук вряд ли можно было принять за что-то другое. — Вот за что я люблю живых, у них много случайностей, настолько невероятных, что не соскучишься. Драко обезоружил, то есть победил Дамблдора, и его палочка стала принадлежать ему, а ты обезоружил Драко и стал владеть бузинной палочкой.       Гарри лишь вздохнул, проведя рукой по чёрному дереву его волшебной палочки, чувство родственности не прошло:       — Может вы знаете какова её сердцевина? — спросил он.       — Перо тёмной вейлы, естественно, что может подходить лучше нежели родная магия, пусть и другой особи своего вида.       — Это точно?       — Гарри, ты разговариваешь со Смертью, — недовольно проговорил Снейп.       Гарри вздрогнул от этих слов, положил палочку на старое место, подошёл к мантии:       — Теперь она будет изнашиваться как всякая мантия?       — Именно. Приступим к слиянию души Тома, а то он уже заждался.       — Да, конечно.       Том, что с жадностью смотрел, как эти дураки расставались с тремя дарами Смерти, лишая себя силы, отмер и взглянул в глаза Поттеру. Хотя какой он Поттер?! Это была Тёмная вейла, а рядом с ним стоял полудемон, которые хотели его гибели. Волна страха, что всегда была с ним, всколыхнулась, затапливая разум липкой волной безысходности. 9 декабря 1997 года.       В стране были бунты мирного населения, что учиняло расправы над Пожирателями и даже над теми, кто мог ими и не быть, но был заподозрен.       В то же время были бандитские нападения действительных Пожирателей, что сбились в несколько групп. Одна возглавлялась Лестрейнжами, другая орудовала под руководством Яксли, но самая кровожадная была организована Грейбеком.       Авроры выбивались из сил, но порядок восстановить в разорённой стране было непросто. Бруствер попытался разобраться с тем, что с таким рвением ему всучали, как пост Министра магии, но даже ему с его опытом было не просто, особенно разобраться с финансами. Тёмному лорду нужны были деньги для войны и вербовки людей, а производства и хозяйства были не в лучшем состоянии из-за той же войны. В результате всё шло только на одно — усиление военной мощи и устрашение, причём шло действительно всё: средства семейств и средства министерства. К тому же каким бы талантливым ни был Волдеморт, но он не мог уследить за всем по всей стране, воровали понемногу, но все и везде.       И теперь всё это было вручено ему, Кингсли. Поначалу он хотел лишь помочь Малфою как должник, всё-таки информация Малфоев спасла не одного его человека, а за своих людей он умел благодарить, но взглянув на состояние дел в стране, понял, что хочет его спасти и потому, что такой должник ему в будущем может пригодиться.       Оставался вопрос, как же повлиять на этих озлобленных судей: одни будут засаживать Малфоя, так как он Пожиратель, а другие — так как сами не хотят показать хоть какую-то свою возможную связь с Лордом. Поддерживать Пожирателей сейчас было, мягко говоря, не модно. Был бы здесь Гарри Поттер, но ребёнок пропал. Пытались провести ритуал поиска, нашли даже немного его крови в Хогвартсе, но ничего. И волшебная палочка с её волшебным следом не помогла. Значит, придётся справляться самому.       Суды шли при большом скоплении народа и суд над Малфоем не был исключением.       Бруствер старался, доказывал, убеждал, нашлись и ещё несколько человек, что его поддержали, но голосование он всё равно ждал с замиранием сердца, как ни странно большинством Малфоя всё-таки решили приговорить к домашнему аресту и лишению палочки, которой, правда, у обвиняемого не было, после чего его препроводили в мэнор. Кингсли последовал следом, в Визенгамоте на сегодня ему больше нечего было делать.       Мэнор впечатлял. Своим загаженным садом, разбитыми местами окнами и полупустыми комнатами. Бруствер отпустил конвоиров. Маги, что колдовали над периметром мэнора, создавая поле, которое не должно было выпустить заключённого, там и остались.       Они прошли в гостиную. Леди Малфой, что встретила мужа и выслушала приговор, то бледнея, то краснея, поняв, что его не заберут в Азкабан, начала давать распоряжения, а когда Бруствер показал, что уходить не собирается, хотела уже оставить мужчин один на один, но Кингсли попросил:       — Не могли бы вы остаться, леди?       Нарцисса посмотрела на мужа, сквозь непроницаемую маску леди мелькнула тревога и усталость, но в следующий миг пропали.       Ужин был мягко говоря скромным, но Люциусу и он показался пиром. Он ел не торопясь, а вот Бруствер решил, что ужин разговору не помеха:       — Признаюсь, таким приговором удивлён даже я, как думаете, мистер Малфой, что этим судьям может быть от вас нужно?       Блондин на это приподнял свою бровь в лучших традициях Снейпа и, отложив в сторону столовые приборы, проговорил:       — Мистер Бруствер, — в тон чернокожему собеседнику ответил Люциус, — вы шутите? Я полагал, это ваших рук дело, так как мне нечего предложить. Влияния теперь у меня нет. Так как я официально Пожиратель смерти с меткой, которого сочли более полезным на свободе, — он кивнул Брустверу, — на относительной свободе. Деньги выбрал Лорд, а если что-то в сейфах и осталось, то министерство, которому нужны средства не меньше Тёмного лорда, заберёт все остатки до кната. Как видите, дом подчистили основательно, странно, что я ем с более-менее приличной посуды. К тому же я даже не могу воспользоваться волшебной палочкой, так как сомневаюсь, что кто-то мне позволит её приобрести, а судя по скромным пассам авроров над палочкой Нарциссы, её в руки я тоже взять не смогу, — завершив свою неспешную речь, Люциус снова взялся за столовые приборы.       — Странно, не поверите, но я ничего не делал, так как на эту свинью Богса у меня ничего нет, а он был в числе тех, кто проголосовал за ваше помилование.       Люциус вздохнул:       — Если кто-то на них и надавил, то он мне пока не представился и свои требования не выдвинул. А судя по тому, что я не смогу покинуть дом, этому человеку придётся заявиться сюда, чтобы что-то с меня стребовать.       — Даже так, — Кингсли нахмурился. Хотя почему бы кому-то не спросить с Малфоя и спустя лет пять, кто знает, кто и что планирует совершать через лет десять. Во всём этом безумии, что сейчас творится, многие могут пожелать подождать, пока всё утрясётся.       Люциус доел и, устав ждать, чем же разродится Бруствер, задал вопрос сам:       — Так что же вам от меня нужно, мистер Бруствер?       — Мне нужен кто-то, кто сможет помочь мне разобраться в финансовом положении министерства. Я, конечно, не последний человек в данной структуре, но предыдущие три министра подразогнали умных, деятельных, а главное желающих работать людей. А вы в финансах как рыба в воде.       — Хм, вам никто не позволит бывшего Пожирателя из ближнего круга посадить на место даже самого жалкого секретаря в самой мало-влиятельной конторке, а тем более в Министерстве.       — А я не говорил, что посажу вас на какое-то место. Во-первых, вы заперты здесь на ближайшие несколько лет точно, здесь работать и будете, во-вторых, никаких официальных должностей, хотя кое-какие средства, как благотворительность и то неофициальная и без афиширования, вам могут быть выделены.       — Хм, неофициальный, нигде не числящийся трудяга? А гарантии?       — А это не слишком нагло?       Люциус при всей своей закалке на службе у Тёмного лорда очень устал, тело явно много сил потратило на восстановление переломов, а выспаться и нормально отдохнуть ему так и не дали. В итоге он поступил совершенно не типично, Малфой не стал кружить вокруг да около, а пошёл напролом:       — Сомневаюсь, что вы бы подумали о моей кандидатуре, если бы там в вашем министерстве всё было бы более менее не плохо. Судя по тому, что вы рискнули поддержать бывшего Пожирателя, там всё совсем плохо, — Люциус сделал паузу, изучая реакцию оппонента, но тот не стал спорить, — а война войной, но деньги нужны сейчас, а не через десять лет. — Продолжил он уже на автомате, с ужасом видя, что Кингсли не спорит. После того как его вытащили из Азкабана, и Лорд в нём разочаровался, Малфоя он не допускал ни до каких важных дел, а из той мишуры, которую он видел, выводы было делать сложно, но похоже в этот раз он не ошибся. Тёмному лорду нужна была победа и полная власть, а после хоть трава не расти.       — Согласен, — к удивлению Люциуса, Бруствер даже вида не сделал, что Малфой ошибается. — Я бы сказал, что не понятно вообще, что мы сейчас имеем. Сначала нужно распутать клубок афёр в министерстве, а затем браться за регионы. И я разберусь со всем и без вас…       — Но со мной процесс будет быстрее. Не кипятитесь, я не прошу свободу или что-то там ещё, просто мне нужны гарантии, что после моей помощи абсолютно безвозмездной, могу же я исправиться, — Кингсли хмыкнул, — что меня по-тихому не отправят в Азкабан.       — Ваш приговор официален, и я сам прослежу, чтобы все печати и соответствующие документы были сделаны соответственно закону.       — Это уже как раз то, что мне нужно.       — А за своего сына просить не будете? — Кингсли обвёл взглядом Люциуса и Нарциссу, что молча сидела рядом.       — А он в чём-то виноват, чтобы его оправдывать?       — Он тоже Пожиратель смерти.       И прежде чем Люциус успел открыть рот, вмешалась Нарцисса:       — Кто вам сказал? Драко такая же жертва обстоятельств как и я. Он ведь не выбирал родителей.       — Так может скажете, где он?       Нарцисса пожала плечами и, глядя прямо в глаза Кингсли, проговорила:       — Я не знаю и, предупреждая ваш вопрос, Люциус тоже. Вы же понимаете, что Лорд был искусным легилиментом, знай мы, где Драко, и он бы его нашёл, а этого мы не могли допустить.       — Но всё же мы будем должны вам вдвойне, если вы вычеркните его имя из списков тех, кого ищут как Пожирателей, — влез Люциус. Тот сумбур в голове, что был у него, мешал здраво мыслить. В итоге ему пришлось говорить медленно, скрывая свою неуверенность за правильно поставленным тоном, а вопрос о Драко вообще чуть не заставил растеряться. Данных о нём у Люциуса не было вообще, но почему-то это не волновало, слава Мерлину, вмешалась Нарцисса.       Бруствер спросил уже напрямик:       — Так каков ответ?       — Я могу хотя бы спокойно отдохнуть и подумать? — на что-то соглашаться сейчас побитый жизнью бывший Пожиратель не собирался.       Кингсли пожал плечами, замечая усталость Люциуса:       — Можете, но лучше не тянуть…       — Так как с будущим хоть и временным министром лучше дружить, — продолжил за него Малфой, — я не дурак, всё понимаю.       Бруствер развернулся и медленно вышел.       — Похоже, Нарси, меня хотят подцепить на крючок и использовать как дешёвую рабочую силу.       Жена пожала плечами:       — Главное ты не в Азкабане, а зная тебя, я могу сказать с уверенностью, что без дела ты сам взвоешь через месяц другой и возьмёшься за любую работу.       — Что правда то правда. Да и чтобы восстановить наше финансовое состояние, нужен хотя бы минимальный капитал, но Кингсли об этом лучше не знать, — Люциус устало провёл рукой по лицу.       — Комната уже готова, пойдём, тебе нужно привести себя в порядок и выспаться, — Нарцисса поднялась.