Хрустальные крылья тьмы

16 декабря 1997 года       Драко обвёл взглядом столовую на втором этаже. Рождественские украшения, запах хвои, блеск мишуры. Последние сутки он старался отвлечься, взял в оборот обоих домовиков, украсил дом, пытался успокоиться, обдумать всё и примириться с собой.       Гарри был занят Лордом, Драко даже не лез в его со Снейпом дела, а он явно тоже давал ему попривыкнуть к своему новому положению, лишний раз не тревожа.       Был уже вечер, а ни первого, ни второго не было в столовой. Как бы отзываясь на зарождающуюся тревогу партнёра, в комнату вошёл Гарри, устало взглянул на Драко, подошёл к нему и без слов обнял.       Блондин, удивлённо вздрогнув, застыл, но не оттолкнул. Было что-то во взгляде мужа. Он обнял в ответ, провёл руками по его спине, зарылся пальцами в перья крыльев.       — Что произошло?       Брюнет стоял, уткнувшись носом в шею Драко, и молчал. Затем вздохнул и, отступив, взял Драко за руку и, потянув за собой, сел на диван, усадив мужа на колени.       — Гарри, нам поесть нужно, а я не…       Гарри прижал палец к его губам, прерывая речь:       — Давай, я лучше выпью что-нибудь питательное и успокаивающее, а ты ешь.       Драко нахмурился, взгляд мужа был… усталый:       — Что с тобой? Ты был спокойней после убийства Пожирателей, чем теперь.       — Драко, мы провели светлый ритуал очищения на Тёмном лорде.       — Что? Я могу сказать, что собаке собачья смерть, но и ты с крёстным рисковали, вы же тёмные существа.       — Да, но за счёт поддержки Магии и того, что я был когда-то человеком, а Снейп полудемон, мы обожглись, когда магия сработала, но не сильно, но вот Лорд…       — Он умер? Мне казалось, ты не слишком переживал из-за возможных смертей.       — Одно дело защищаться и убить, другое — видеть как плоть, да что плоть, само магическое ядро, — Гарри замолк, — в общем, лучше бы чтоб у меня были обычные глаза мага.       Драко хмыкнул, зарылся правой рукой в волосы мужа, взлохматил, получилось не совсем то, что он видел шесть лет обучения в Хогвартсе, но всё же:       — Поттер есть Поттер. Что сказать, даже обернувшись в тёмную тварь, остаётся гриффиндорцем. Можешь радоваться, совсем бездушным созданием ты не стал.       — Я нормально воспринимаю необходимое убийство, но, как можно получать удовольствие от пыток, не понимаю, хотя не спорю, есть моменты, когда сила и принуждение необходимы, но вот так просто…       — Оправдываешь свои действия по отношению ко мне? — хмыкнул Драко.       — Не оправдываю. Я и сейчас, если ты попытаешься уйти, привяжу тебя к себе.       Драко как ни странно не разозлился, а лишь хмыкнул:       — И куда я от тебя денусь? — сказал он, а затем, став серьёзней, продолжил. — И что? Он умер? Ты не ответил.       — Нет. Его сердце билось, когда я уходил, хотя само тело... Магия окутала его каким-то коконом, после того как ритуал был завершён и сказала, что мы можем спокойно идти спать. Признаться то, во что превратилось его тело, я бы с большим удовольствием забыл эту картину.       — Подробности ты мне рассказывать не будешь? — Гарри отрицательно помотал головой. — Тогда воздействуй на это воспоминание, окутай его дымкой, не забудь, а притупи ощущения.       Поттер вопросительно взглянул на мужа.       — Не знаешь, как это сделать, попроси Снейпа помочь советом.       — Хорошо, а то мне кусок в горло не лезет от увиденного. Одно могу сказать точно. Иной раз лучше сдохнуть, чем иметь заинтересованных в тебе Магию и Смерть. Эти силы кости из могилы поднимут, душу в них поместят и заставят ощутить, как мясо на костях нарастает и органы оживают, дабы ты больше их надежд не обманывал.       Драко даже не стал пытаться представлять, что делает свет с тёмным существом. Он позвал Кричера и приказал принести питательный коктейль с успокоительным, передал его Гарри.       Тот выпил успокоительное и молча крутил стакан с коктейлем в руках, пока Драко всё же слез с его колен и, устроившись рядом, ел. Затем немного успокоился, выпил и его. Гарри нужно было отвлечься, и он знал чем или вернее с помощью кого.       Последние сутки он старался не тревожить Драко и вообще дать ему примириться с собой в одиночестве. И похоже тот немного успокоился.       — Ты красиво украсил дом, я почти забыл, что скоро Рождество, — Гарри притянул Драко к себе и поцеловал в пёрышки на затылке, спускаясь губами ниже. Руки потянулись к пуговицам на рубашке.       — Гарри, мы в столовой, — запротестовал блондин.       — Гостиной, — проговорил Гарри ему в затылок, подув на место поцелуя.       Драко обдало жаром. Всё-таки волнение за родителей, потом о встрече с ними, затем о Лорде — всё это накапливалось напряжением в теле, и сейчас, когда казалось, что всё позади, ему нужно было выпустить тревоги, расслабиться, отдаться чему-то другому, например, зельеварению, хотя у Гарри явно были другие планы:       — Гарри, не здесь, — обернулся Драко.       Брюнет посмотрел ему в глаза. Чай был допит, и он, подхватив мужа на руки, унёс его в спальню. Не долго думая, он опустил свою вейлочку на кровать. Хотел уже применить заклинание, чтобы раздеть обоих, но передумал и скинул только свою рубашку, а сам склонился к груди мужа и стал медленно расстёгивать пуговицы рубашки, целуя постепенно открывающиеся участки тела.       Драко было запротестовал, хотелось скинуть одежду побыстрее. На что Гарри посмотрел ему в глаза и прошептал:       — Хочу, чтобы ты был моим.       — Я, кажется, не против, — с той же хрипотцой, что была и в голосе Гарри, проговорил блондин.       — Тогда позволь мне раздеть тебя, — прошелестел тёмная вейла и, не сдержавшись, поцеловал такие манящие губы. Драко застонал ему в рот, приоткрывая губы и пропуская язык мужа себе в рот. Они целовались безумно, жадно, страстно.       Брюнет оторвался от губ и вернулся к груди. Он ласкал, целовал любимую вейлочку, наслаждаясь тихим стоном, когда его губы коснулись розовой горошинки соска, посасывая его. Медленно стянул рубашку и принялся за брюки.       — Гарри, сними уже их, — заканючил Драко, у которого уже всё скручивалось внизу живота. Член напряжённо стоял, а в попке зародилась слабая пульсация, мышцы сжимались в предвкушении.       Гарри рыкнул и уже заклинанием снял с обоих всё, ощущая, как его естество, налитое кровью, вырывается на свободу.       Драко потянулся и взял подушку, подложил её под ягодицы, раздвигая ноги.       Брюнет приподнял попку мужа чуть выше, устроил его удобней, а затем наклонился и лизнул головку его члена. Драко застонал, подкидывая бёдра. Гарри с удовольствием провёл по всей длине члена языком, наслаждаясь приятными стонами и вкусом своей вейлочки. Его руки мягко ласкали нежную кожу между ног любимого, спускаясь ниже к мошонке, язык присоединился к ним, облизывая колечко ануса и целуя.       Руки, губы, поцелуи тёмной вейлы распаляли. От них хотелось выгнуться, хотелось подставиться, хотелось большего:       — Гарри, давай же.       — Что давать? — хрипло спросил брюнет и вобрал головку члена блондина в рот, от чего тот издал стон, подаваясь глубже в рот мужа.       — Войди в меня, хочу ощутить тебя там, — прошептал Драко в ответ, постанывая.       Гарри выпустил уже истекающий член Драко изо рта, подул на головку, приподнялся и отсел в сторону. Ледяная вейла, лишившись ласкающих рук и рта, недовольно привстал, садясь:       — Гаррри, — прорычал он.       В ответ брюнет провёл пальцем по губам Драко, притянул его и поцеловал, страстно, жадно. Когда он оторвался от припухших губ, то прошептал:       — Я хочу, чтобы ты попробовал его, — брюнет провёл рукой по своему естеству.       Драко перевёл взгляд на стоящий колом член мужа. Взять его в рот? Протянул руку и коснулся нежной кожицы:       — Ты по-моему и так на грани, — проговорил он, склоняясь.       Спорить с мужем блондин не стал, хотелось разрядки, хотелось единения, и он был не против испытать нечто новое. Драко наклонился и лизнул головку, пробуя. Отвращения не было, а желание росло. Хотя куда уж больше. Несмело взял её в рот, лаская языком. Взял чуть глубже и хриплый, тихий стон Гарри сказал, что он делает всё более чем правильно. Несколько осторожных движений вверх вниз, чуть сжимая губы и водя по всей длине языком.       Звук рычащего стона заставил поднять глаза и встретиться с тёмно-зелёными глазами вейлы:       — Для меня это слишком, — хрипло прошептал Гарри, приподнимая лицо мужа за подбородок. Драко легко коснулся естества мужа, проведя пальцами по всей длине и тот кончил.       — Так не честно, — проговорил блондин недовольно, он явно не ожидал такой бурной реакции.       — Прости, — шептал Гарри, лаская шею мужа, прикусывая мочку уха, пока руки ласкали попку, приподнимая и усаживая Драко к себе на колени, — я переоценил свои силы. Видеть как твой ротик обхватывает мой член, было слишком, - его пальцы уже раздвигали ягодицы, поглаживая, а губы ласкали соски. Драко выгнулся, наслаждаясь лаской. Горячий рот мужа обжигал, лаская, не помогали даже снежинки, что тихо летали в воздухе, тело плавилось. Хотелось большего, но ждать этого большего явно было не долго. Член Гарри уже упирался ему в бедро с внутренней стороны. Брюнет приподнял его за попку, Драко взял член мужа и направил его в себя. Его же слюна стала хорошей смазкой. Садясь он выгнулся, прикрыв глаза и ощущая, как крепкий член медленно входит, растягивая и даря приятные волны наслаждения, растекающиеся от попки. С громким стоном он полностью опустился на член, сев мужу на колени, а Гарри ему вторил, постанывая.       — Сам будешь двигаться или мне? — спросил Гарри в шею Драко, продолжая целовать его, оставляя засосы-укусы. Хотелось всего его расцветить метками. Это чудо только моё!       Ледяная вейла открыл глаза, поёрзал, усаживаясь удобней, на что Гарри выпустил клыки и с рычанием укусил блондина в основание шеи.       — Полегче, а то я снова кончу, ты такой узкий, Драко.       — Ррр, как хочу так и двигаюсь. Ты же не против передать мне инициативу, — рыкнул блондин в ответ, чуть приподнимаясь для пробы и опускаясь, о да, — я сам.       Драко начал аккуратно двигаться, затем быстрее, ощущая как руки мужа поддерживают за попку, помогая приподниматься и сильнее опускаться, но против такой помощи он не был, уже постанывая и от наслаждения прикрыв глаза, полностью отдаваясь ощущениям, волнами растекающимся от попки. Наслаждение росло, горячий узел раскручивался, вот сейчас ещё чуть-чуть.       В следующий миг его грубо опрокинули, закинув его ноги на плечи, и дикая тёмная вейла начал с силой вколачивать. В результате несколько глубоких фрикций и оба кончили.       Отдышавшись и придя в себя, Драко недовольно заворчал:       — Гарри, зачем помешал? Я хотел сам.       — А я хотел кончить вместе.       Драко вздёрнул одну бровь:       — Зачем обязательно вместе? — он приподнялся и пристроился на груди Гарри. — Разве ты собирался этим ограничиться? — в глазах цвета ртути плясали чёртики.       — Не собирался. Но ты так сладко сжимаешься, когда кончаешь, — рыкнул Гарри, запуская пятерню в волосы Драко и притягивая его для поцелуя. Тот с охотой подался, уже ощущая, как вторая рука задирает его ногу, поглаживая бедро и плавно двигаясь к попке. Когда же Гарри оторвался от губ мужа, тот уже лежал на спине с широко разведёнными ногами, а пальцы мужа хозяйничали в анусе, вырывая стоны.       О нет. Я совсем не собираюсь останавливаться, думал Гарри, раздвигая чуть припухшие стеночки, проникая во внутрь тремя пальцами и лаская простату. Он наблюдал, как тело Драко выгибается от наслаждения, и он сам подаётся на пальцы, раздвигая ноги шире, приглашая войти. «Только от одного вида можно кончить. О нет, я не собираюсь останавливаться».       Снейп смотрел на истерзанное, обожжённое тело, окутанное коконом. Его порадовало, что Гарри не испытал радости от вида скулящего и воющего в судорогах врага. Его опасения, что тёмная вейла превратится в бесчувственную тварь, были напрасны, хотя даже ему с выжженной и истерзанной душой бывшего Пожирателя, не отягощённой особо муками совести, было неприятно наблюдать за тем, как уже бывший Тёмный Лорд (почему-то он был уверен в этом) горит в огне светлого очищающего ритуала. Сначала магия скручивала тело не хуже круцио, а затем и живые ткани, не выдержав внутренних потоков магии, начали выгорать изнутри. Крик боли перешёл в стоны, а после и вовсе превратился в хрип, но что-то подсказывало, что Лорд не терял сознания. Гарри отпустила сама Магия, Снейп остался наедине с ней, пока та окутывала бессознательное, превращённое в кусок горелой плоти тело в кокон.       — Простите, Великая, но обязательно нужно было держать его разум в сознании?       — Хм, полудемон жалеет жертву?       — Вы же сами мне его сватали.       — Так было нужно, перенесённая боль заставит забыть этот ритуал, разум часто забывает то, что наносит ему вред. Но не до конца, в нужный момент он вспомнит и это ему ой как не понравится.       — И многое он будет помнить? Если конечно вообще сможет мыслить адекватно.       — Знания и умения постепенно к нему вернутся, а вот воспоминания его прошлого могут пропасть полностью, но ты ведь не позволишь вновь зародиться Тёмному лорду, не говоря уже о пробуждении.       — Этого я не позволю, но и жалкую куклу или бесчувственное растение я не потерплю.       — Не стоит меня недооценивать, я заинтересована, чтобы он тебя привлекал.       — И что теперь делать? Ритуал завершён.       — Это питающий кокон, пару дней не тревожьте его, нужно, чтобы восстановились ткани тела, а там и магические потоки придут в норму, магия восстановится. Затем кокон спадёт и, если его тело не вызовет у тебя отторжения, хотя я почти уверена, что тебе понравится результат, я знаю, кого любят демоны во всех смыслах этого слова, проведём брачный ритуал, привязав его к тебе.       — Значит, у меня есть два дня?       — Примерно. 17 декабря 1997 года.       Люциус спустился в столовую. Было раннее утро, когда из камина вышел Бруствер.       — Доброго утра, — поприветствовал тот усталым голосом.       — Доброго утра, какими судьбами? Мы ведь только вчера вечером виделись.       — Именно, мистер Малфой, вы согласились работать на министерство.       — Скорее на временного министра.       — Не важно, так что сейчас и начнёте.       — Простите?       — Нужно место куда будут сложены все документы, желательно закрытое, я вам дам двух помощников и приступите.       Пока, сбитый с толку таким напором Люциус, сидел за столом, из камина вышли два аврора, явно давно знавшие Кингсли, а уже за ними молодой человек лет двадцати и девушка того же возраста. У каждого из них было по коробке.       — Так куда выгрузить бумаги? — деловито спросил временный министр.       Люциус отставил чашку с чаем:       — Мистер Бруствер, я конечно согласился вчера на ваши условия, но к чему такая поспешность?       — Просмотрите документы, поймёте.       Малфой встал, вздохнув:       — Идёмте в мой кабинет.       — Не подходит.       — Почему? — удивлённо воззрился на Кингсли Малфой.       — Маловат он.       Люциус вздёрнул бровь:       — Хорошо, пройдёмте в гостиную у библиотеки.       Эта комната была просторна. Ещё бы! Шкаф был сожжен разгульными Пожирателями, а ковёр конфисковали, вместе с изящным столиком. Остался стол, добротный, из тёмного дуба и пара стульев. На пол сгрузили две коробки, затем было произнесено заклинание и ступить стало некуда. Пол заполонили папки с бумагами.       — Я конечно понимаю, что нахожусь под арестом и по сути заняться мне не чем, но это не перебор? — спросил Люциус у Бруствера.       Тот, казалось, не слышал вопроса:       — Это Джон Андерсон и Итан Уайт. Через них можно передавать любую информацию мне, ребята они надёжные.       — И что, теперь они будут жить здесь? — подобная перспектива Малфоя не радовала.       — Нет, конечно, но им можно через камин отправить письмо, зачарованную бумагу я оставлю, а они уже отреагируют. И, наконец, ваши помощники.       — Мистер Бруствер, вы хотите навязать мне детей? Я не нянька, — взыграла в Малфое родовая гордость.       — А вам нужен сноб лет шестидесяти, который будет во всё совать свой нос и навязывать свои методы? Что-то найти, систематизировать они смогут. К тому же Алисия и Роджер ребятки сообразительные и умеют держать рот на замке.       Люциус взглянул на двух молодых людей.       — Здравствуйте, мистер Малфой, — склонилась девушка, — Алисия Спиннет.       — Приятно с вами работать, — вышел вперёд парень, — Роджер Девис, — представился и молодой человек.       Люциус кивнул в ответ:       — Люциус Малфой, хотя моё имя вы вряд ли не знаете. Мистер Бруствер, можно на минуточку.       Блондин довольно бесцеремонно отвёл мужчину из комнаты и убедившись, что их не услышат, заговорил:       — Кингсли, я не собираюсь быть их нянькой. Вам нужны новые, желательно молодые кадры, флаг в руки, но я не нанимался учителем.       — Без них никак. Так как официально над этими документами работают двое, Алисия и Роджер, и доводить ваши выводы на собраниях буду либо я, либо они. Вы к документам никакого отношения, да и к министерству тоже, не имели, не имеете и не будете иметь. На самом деле они всего лишь будут выполнять чёрную работу, при этом находясь в курсе всех ваших выводов и предложений.       — А если при этом они ещё чему-то научатся, то вы тут не при чём. Надеюсь мне не придётся их селить здесь и кормить за свой счёт?       — Что вы, время их работы вы можете строго оговорить, когда они появляются здесь и когда покидают дом. Всё-таки они должны периодически находиться и в министерстве.       Люциус задумался. Перспектива того, что его допустят к некоторым документам министерства радовала, и он уже приготовился работать на благо магической Британии, не забывая при этом и о себе. Но то количество бумаг, что лежало на полу, вернуло его на землю. Бруствер не обратился бы к нему без веской причины, и помощники ему, конечно, понадобятся. Не хотелось тревожить жену, пусть занимается восстановлением дома. Мэнор большой, а в её распоряжении только несколько домовиков и волшебная палочка. Но оставалась ещё одна проблема:       — Обет о неразглашении ими естественно дан?       Кингсли кивнул.       — А их отношение к бывшему Пожирателю?       — Я не просто так выбрал этих ребят, они показали себя наиболее терпимыми к Пожирателям. Они знают кто вы, кем были и кем являетесь и согласились без возражений работать под вашим началом. Естественно, с условием никаких распрей и предосудительности с их и вашей стороны тоже.       — Моя предвзятость осталась в Азкабане, — также как и остатки гордости, подумал про себя Люциус, — если они будут вести себя подобающе, то и я не собираюсь идти на конфронтацию, — да и какие уж распри, если мой зять Мальчик-который-выжил, хотя сейчас он чёрен, как Тёмный лорд, думал блондин.       — Вот и прекрасно.