Между адом и раем

Нигяр открыла глаза и возблагодарила Аллаха за то, что события прошлой ночи оказались всего-навсего кошмаром. Накануне вечером она сопровождала Хатидже Султан в дворцовый сад, на свидание с Ибрагимом Пашой. Несмотря на то, что уже на следующий день между возлюбленной сестрой Султана и Великим Визирем должен был состояться никях, их свиданию надлежало быть тайным, во имя соблюдения вековых традиций и дани уважения Султану и Валиде. Лучшие поэты государства слагали об их любви легенды, юноши мечтали о блестящей карьере Паргали на военном и государственном поприщах, а молодые девушки боролись на рынке за ткани, расцветки которых, по слухам, точь-в-точь повторяли платья Хатидже Султан. Нигяр и сама купила себе один шелковой рулон, но никак не решалась отдать его дворцовой портнихе. Нарядам калфы надлежало быть строгими, удобными, не привлекающими внимания. Хоть она и принадлежала гарему повелителя, но не состояла в числе наложниц, борющихся за внимание Султана. Молодой Султан Сулейман нравился Нигяр, казался намного добрее и справедливее своего жестокого отца, но сердце девушки уже много лет принадлежало Ибрагиму. Ни одной живой душе она бы не призналась в этих запретных чувствах. Если раньше, пока Ибрагим был хранителем султанских покоев, ее надежды могли показаться лишь дерзкими, то тайная страсть к Великому Визирю и суженому самого драгоценного сокровища Династии вообще могла стоить Нигяр головы. Таким образом, все что ей оставалось – с тоской наблюдать за блестящими в темноте глазами Ибрагима, с обожанием смотревшими на ту, которая будет всецело принадлежать ему уже следующей ночью. Когда Султанша насладились речами своего жениха и грациозно зашагала ко дворцу, едва задевая розовые кусты, Нигяр позволила себе только одну вольность. Она дождалась, пока Ибрагим, не замечавший вокруг никого, кроме Госпожи, поравнялся с ней, и позволила себе пожелать ему счастья. От переизбытка нежности в преддверии свадьбы, Ибрагим коснулся лица Нигяр своей рукой и поблагодарил ее. Весь оставшийся вечер его прикосновение жгло Нигяр адским огнем. Казалось, сам шайтан вселился в девушку и давил на грудь невыносимым грузом. Прометавшись без сна час или два Нигяр поняла, что не уснет и, набросив платье и кое-как собрав волосы, прокралась на кухню, что согреть себе молока. Дрожащие факелы освещали каменные стены, и биение сотен сердец, мирно спящих под сводами Топ-капы, сулило покой и умиротворение, которых Нигяр так не хватало этой ночью. Девушка почти уже достигла кухни, как из-за поворота на нее налетела гадалка, увешанная побрякушками и одетая в какие-то лохмотья. - Ты что тут забыла? – строго спросила Нигяр. - Меня позвала Хюррем Султан, - женщина знала, что имя фаворитки Падишаха и матери его второго шехзаде открывало во дворце любые двери. - Что понадобилось Хюррем Султан в столь поздний час? Она нездорова? – забеспокоилась Нигяр. - Здорова-здорова, здоровее нас с тобой будет, - знахарка хитро смотрел на Нигяр, пробуя на зуб золотые монеты, которыми ее щедро одарила рыжеволосая Султанша. - Нежели снова заставила тебя молитвы писать? - Нигяр окинула старуху недоверчивым взглядом. - А то! Чем ближе срок ее родов, тем больше молитв я пишу, - гадалка опасливо посмотрела по сторонам и прошептала Нигяр в самое ухо, - Султанша страсть как боится, как бы у нее не родилась дочка. Нигяр отшатнулась от оборванки, зашедшейся в приступе клокочущего смеха, и поспешила зайти на кухню. - А у тебя что за печаль? - губы гадалки задали этот вопрос, а глаза ощупывали золотые блюда с фруктами и пышками, расставленными по всей кухне. - Тебе-то что? - огрызнулась Нигяр и отодвинула блюдо с айвой и инжиром как раз вовремя: грязные пальцы с черными ногтями уже готовы были схватить плод. - Да ничего. Только вижу я, тоска тебя гложет, - женщина хитро сощурила бесцветный глаз и облизнула засохшие губы. Нигяр не удостоила ее ответом и отвернулась, чтобы поставить кувшин с молоком на место. Гадалка молниеносно выхватили из-за пазухи склянку и опорожнила ее в серебряный кубок, который Нигяр приготовила для себя. Когда девушка обернулась, женщины и след простыл. Пока Нигяр дошла до своих покоев, она уже опорожнила половину кубка. Допила остальное, сбросила бардовый халатик и подошла к зеркалу, чтобы расчесать свои густые, черные волосы. Взяв в руки гребешок, девушка привычно взглянула в зеркало, и образ Хатидже Султан поплыл у нее перед глазами. Именно поэтому следующим утром, едва открыв глаза, Нигяр возблагодарила Аллаха за то, что встреча с гадалкой и отражение в зеркале оказались лишь дурным сновидением. Она даже усомнилась в реальности прикосновения Ибрагима. "Аллах, скорее бы состоялась эта свадьба, мечтать о женатом мужчине будет намного сложнее". Резкий стук в дверь и строгий окрик Сюмбюля аги оторвал Нигяр от невеселых мыслей. - Нигяр калфа! Ты еще спишь? Аллах-Аллах, у нас столько дел, а Нигяр Султан изволит нежиться в постели. Одевайся и иди в гарем! Почему я один должен всем заниматься, - подкрепив строгий окрик еще одним сотрясанием дверных створок, Сюмбюль засеменил вдоль по коридору, а Нигяр схватила шапочку калфы и выбежала из комнаты.

***

Хатидже открыла глаза и тут же зажмурилась. Вокруг подноса с обильным завтраком в хаотичном беспорядке были разбросаны бархатные подушки, на табурете Султаншу ожидало платье из тончайшего розового муслина с серебристым поясом. Лениво приподнявшись на подушках, Хатидже отбросила длинные волосы на спину и легко скользнула ступнями в комнатные туфельки, пересыпанные бисером и жемчугом. Взяв с подноса инжир и макнув его в вазочку с медом, Хатидже крикнула "войдите" в ответ на раздавшийся стук в дверь. - Хатидже Султан, вы уже... АААА!!!!!!!!!! - крики Гюльфем Хатун разнеслись по обеим сторонам коридора, ворвались в покои Валиде, устремились на балкон, вывалились в сад, нырнули в озеро и распластались на каменном полу у входа в гарем.

***

Продолжение следует ))))