Между адом и раем

Насмерть перепуганная Хатидже сидела в самой дальней комнате темницы и боялась пошевелиться. Почему Гюльфем так закричала, когда вошла в ее покои? Отчего лицо Хюррем, появившейся минуту спустя, осветила злорадная улыбка? Почему ни Ибрагим, ни Повелитель, ни Валиде до сих пор не развеяли этот кошмар?! Однако, едва завидев жирную, грязно-серую крысу возле своих ног, девушка перестала задумываться над этими вопросами, и ее обуял такой дикий страх, которого она не испытывала никогда в жизни. Наконец, где-то вдалеке лязгнула дверь, и Хатидже поняла, что к ее камере, легкой и очень быстрой поступью, приближается мать. - Откройте двери! - приказала Валиде. Немедленно забыв об опасности наступить крысе на хвост, девушка кинулась к матери, однако та отвесила ее такую звонкую пощечину, что хрупкая девушка перелетела через порог камеры, снова оказавшись на грязном полу. - Что ты сделала? – голос матери, такой непривычно враждебный, окончательно обескуражил Хатидже. - Матушка, - пытаясь подняться на ноги, Султанша запуталась в полах тоненькой ночной сорочки. Заметив, что «Нигяр» до сих пор в одеждах «Хатидже», Валиде подала знак служанке, и та одним рывком разорвала рубашку пополам. - Пока ты не объяснишь мне, что сотворила с Хатидже, и как ее вылечить, будешь сидеть здесь без пищи и воды. Ты поняла меня?! Стон отчаяния вырвался из груди Хатидже, когда она проводила взглядом статную фигуру матери. Попытка запахнуться в тончайшую ткань не дала никаких результатов, и все, что оставалось делать несчастной Султанше – сесть на пол и горько заплакать.

***

- Сестра, - Сулейман приник губами к ладоням «Хатидже», и его ноздри приятно защекотали ароматы мускуса и жасмина, - расскажи мне, что с тобой произошло, как это случилось?! Взгляд Нигяр, которой было очень сложно оставаться в сидячем положении рядом с Повелителем, лихорадочно искал помощи во встречном взгляде Хюррем, прилипшем к ее лицу. - Сулейман, она же не может произнести ни слова, - мягко напомнила Хюррем любимому. - Аллах, что это за напасть. Стража! В покои немедленно вошел слуга и склонил голову, в ожидании приказаний. - Моего личного лекаря, быстро! – скомандовал Султан, и юноша испарился. Султан взглянул в расширенные от ужаса глаза «Хатидже» и произнес: - Возлюбленная моя сестра, какая бы хворь тебя ни одолела, знай, моя любовь, любовь Валиде и Ибрагима, всех нас – во сто крат сильнее. Мы разрушим эти злые чары, чего бы это ни стоило! Я выведу злодеев на чистую воду, и тогда каждый, поверь мне, каждый понесет заслуженное наказание. Слезы брызнули из глаз «Хатидже», и последний разговор с Хюррем отчетливо зазвучал в ушах: - Никто, слышишь? Никто и никогда не узнает об этом, если ты сама не проболтаешься! Ты же хочешь стать женой Великого Визиря, носить шелковые платья и есть с золотых подносов до конца своих дней? Тебе ничем не придется жертвовать, Нигяр, пойми это. Сладких речей Паши вдоволь хватит на вас обоих. - Но я не хочу обманывать его! - воскликнула девушка. Поняв, что Нигяр не принимает «пряник», Хюррем взялась за «кнут»: - А головы лишиться ты хочешь?! Казалось, этот довод всерьез заставил девушку призадуматься, и она опустила голову в знак смирения. - А теперь, - Хюррем радостно поднялась на ноги, - пока не вернулась Гюльфем, и мы еще можем разговаривать, скажи, какое из платьев Хатидже Султан тебе больше всего по вкусу?

***

- Ибрагим, что теперь будет? – Махидевран, как и остальная часть гарема, в нетерпении ожидавшая новостей сверху, воспользовалась всеобщей сумятицей, и обратилась к Визирю. - Госпожа моя, тот факт, что Хатидже Султан внезапно онемела никак не может повлиять на наше будущее. Я стану ее мужем, и буду с ней в болезни и здравии. - Конечно, Ибрагим. Я говорю о том, что теперь Ваш никях, скорее всего, отложат на неопределенный срок. - Я не верю, что Нигяр причастна к этому. Это все чьи-то злые игры. - Игры того, кто не хочет допустить твоей свадьбы с представителем Династии. Раскрой глаза, Ибрагим, ответ лежит на поверхности. Ибрагим серьезно посмотрел в глаза Махидевран и осторожно произнес: - Я согласен с Вами, Госпожа. Но мы должны действовать осторожно. Любая оплошность, и мы рискуем сорваться в бездну, - взгляд Ибрагима, будто, обратился внутрь себя, а в голове уже начал зреть план, - но я умоляю Вас ничего не предпринимать. Занимайтесь Шехзаде и делайте все, чтобы вернуть расположение Повелителя, остальное предоставьте мне. Карие глаза Ибрагима почернели, едва он завидел Хюррем, семенившую следом за Султаном, который пересекал гарем размашистым шагом. Теперь оставалось только ждать. Он сам допросит Нигяр Калфу и добьется ответов на свои вопросы, чего бы ему это ни стоило.