Пока еще не конец

Джон знает, что сейчас, сидя за рулем, он отвечает не только за себя, но и за двух других примкнувших к нему пассажиров. И если Скотт практически в любом случае, – исключая, конечно, открытый огонь, – сможет выжить, то Мелисса вряд ли. Думать об этом хочется в последнюю очередь, и Джон старательно вглядывается в темноту, освещаемую лишь светом фар их машины, уверенно следуя за Камаро едущей впереди. Или так кажется только ему, время от времени поводящему пульсирующим болью плечом, пытаясь сбросить сковавшее мышцы напряжение. – Шериф? – Скотт замечает эти его якобы скрытые маневры, повторяющиеся всю их пока еще короткую поездку. – Все в порядке, – Джон не поворачивается, лишь несколько раз моргает, прогоняя сонливость и усталость, и вновь возвращает все внимание на дорогу. Скотт не верит ему ни на секунду. Это не Стайлз, уже научившийся контролировать свое сердцебиение, когда очень этого хочет. Это его отец, которому явно больно, и он держится из последних сил, стараясь не показывать этого и не причинять никому беспокойства. – Мистер Стилински, – настаивает Скотт и ведет носом, принюхиваясь к запахам в салоне, на которые он до этого пытался не обращать внимания. Кажется, что вся носоглотка забита отвратительными ароматами, источаемыми гниющими трупами на улицах и бродящими по тротуарам мертвецами. Но спустя несколько мгновений Скотт все же обнаруживает отчетливый запах свежей крови, исходящий от отца Стайлза. – Вы ранены? – Тебя укусили? Джон? – с заднего сиденья раздается обеспокоенный голос Мелиссы, а слышащий их разговор Дерек нечаянно давит на тормоз, и Камаро несколько раз нервно дергается, прежде чем останавливается чуть впереди, как раз неподалеку от Центрального Госпиталя. Скотт различает испуганный возглас Стайлза в соседней машине и не прислушивается к дальнейшим переругиваниям друга с альфой, понимая, что, скорей всего, тот сейчас читает своему парню лекцию о безопасности дорожного движения, а Дерек просто не может вставить и слова в этот беспрерывный поток речи. – Не укусили, – мотает головой Джон, успевая притормозить и припарковаться позади Шевроле, и торопится всех успокоить. – Просто царапина. Пуля прошла на вылет. Пэрриш наложил повязку, но, видимо, кровотечение вновь открылось, вот и все. – Нужно зашить рану, Джон, – Мелисса бросает укоризненный взгляд на шерифа и отворачивается к окну, вглядываясь в почти полностью погрузившуюся во тьму больницу. Генераторы, похоже, уже практически изжили себя и работали лишь на честном слове. Пробираться к аптеке, хоть и расположенной на первом этаже, придется в кромешной темноте, что значительно затруднит поиски всех необходимых лекарств. Дверь Камаро хлопает, и Скотт видит, как Стайлз быстрым шагом направляется к ним, абсолютно не глядя по сторонам и не замечая никаких препятствий перед собой, отчего тут же спотыкается о чье-то лежащее тело и, матерясь, продолжает свой короткий путь к джипу. Джон тяжко вздыхает рядом, уже представляя, что может услышать в свой адрес, если Дерек поделился со Стайлзом услышанным, и утомленно потирает виски пальцами, собираясь с оставшимися силами. Сейчас будет лучше соглашаться со всем, что может сказать сын, что, конечно, сложно. И ни в коем случае не сопротивляться, судя по решимости, написанной у того на лице и которую успевает заметить шериф, когда фигуру Стайлза выхватывают из темноты все еще включенные фары. – Ты! – Стайлз указывает на Джона пальцем сквозь лобовое стекло, и грозно раздувая ноздри, качает головой. – Неужели так сложно было сказать, что ранен? – распахивает Стайлз дверь со стороны водителя и сердито смотрит отцу в глаза. – Не хотел, чтобы ты волновался, – на всякий случай произносит Джон. – Да и из нас двоих отец пока еще я. – Это тут еще причем? – Я должен тебя защищать, а не наоборот! – упрямится Джон, прекрасно догадываясь о том, что эту битву ему не выиграть, да и стоит ли вообще это делать. Стайлз вскидывает бровь, прищуриваясь и решая оставить эту реплику без ответа, но задать мучающий его сейчас больше всего вопрос: – Насколько серьезно? Дерек услышал, что лишь царапина, но я уже ничему не верю. Вокруг меня одни врунишки. – Будем обрабатывать, тогда и посмотришь, – отодвигается от уже тянущего к нему руки сына шериф, поглядывая поверх его всклокоченной макушки на бесшумно подошедшего Дерека. – Сейчас нам нужно попасть внутрь и добраться до аптеки. – Ты никуда не пойдешь, – фыркает Стайлз и оборачивается к Хейлу. – Он никуда не пойдет, – повторяет он и ему, вдруг альфа не расслышал или не уловил сказанное. – Это даже не обсуждается, – согласно кивает Дерек, совершенно не намеревающийся вставать между отцом и сыном, но прекрасно отдающий себе отчет в том, что лучше пока склониться в сторону Стайлза. Сейчас не тот случай, когда стоит потакать мистеру Стилински, надеясь получить его одобрение. – Я пойду, – Скотт выпрыгивает из машины и обходит ее, приближаясь к Дереку и Стайлзу. – Я сто раз здесь был. – Если следовать твоей логике, то и я тогда мог бы пойти, – пожимает плечами Стайлз, все еще с дрожью вспоминая каждое свое попадание сюда и проводимые раз в год обследования. Кажется, в них теперь пока отпала необходимость, ну, или сама возможность их проводить... – Тебя еще там не хватало, – не глядя на Стайлза, а внимательным взглядом сканируя округу, коротко бросает Дерек. – Я с тобой, – выбирается с заднего сиденья Мелисса и, приподняв брови, отвечает на вопрос и возмущение, застывшие в глазах Скотта. – А что? Вряд ли кто-то из вас знает, что именно нам нужно. А взять лучше по максимуму. На то, чтобы написать список уйдет слишком много времени, которого у нас и так нет. – Когда все найдете, Скотт, подашь знак, и мы подъедем прямо ко входу, чтобы свалить отсюда быстрее. Дерек не предлагает, не спрашивает и не приказывает. Он просто говорит, и Маккол снова не спорит, потому что озвученное Хейлом и правда логично. Не тащить же собранное на себе все эти пятьдесят метров, то и дело оглядываясь и боясь стать чьей-нибудь закуской или, скорей всего, уже поздним ужином. Старший Стилински вручает Мелиссе один из припасенных чуть ранее армейских ножей и яркий фонарик, на секунду прислоняя слегка дрожащую женщину к груди и шепча ей на ухо, что она справится. Ведь справляется же с сыном-оборотнем, что всего день назад, наверное, было для нее самым страшным кошмаром из всех, что она когда-либо видела. Скотт берет мать за руку, крепко обхватывая пальцами ее ладонь, и перейдя сразу на бег, торопится попасть в больницу, прислушиваясь к разным пугающим шорохам вокруг и любым шевелениям по сторонам. Парочку мертвецов он вырубает, даже почти не снижая скорости, просто разбивая им головы выданной Пэрришом еще в участке более жесткой дубинкой. Черепушки зомбаков бывших еще днем людьми проламываются с отвратительным для чуткого уха волка звуком, вынуждая Скотта вжать голову в плечи и скривиться. Да, в играх, в которые они со Стайлзом резались по ночам, все выглядело куда как менее противно и мерзко, скорее даже забавно и весело, пока не коснулось их самих в реальности. Внутри больницы относительно тихо, но вряд ли пусто, судя по залитым кровью стенам, поломанными куклами валяющимися на некогда белоснежном полу телам и хриплым стонам, раздающимся, кажется, со всех сторон. Скотт не чувствует чужих биений сердец, кроме своего и матери, но понимает, что в любой из палат, да и в самих коридорах их может поджидать опасность. Мелисса пока не включает фонарь, двигаясь вслед за сыном, не уверенная в том, что яркий луч не привлечет к ним мертвяков, видеть которых ей бы сейчас не очень хотелось. Она боится, что вполне может встретить здесь кого-нибудь из знакомых врачей или медсестер, которым уже никак не помочь, а убить их у нее точно не поднимется рука. Когда они добираются до аптеки, Скотт уже успевает расправиться с еще несколькими мертвецами, оказавшимися в неподвижном состоянии, привязанными к каталкам, но мимо которых он просто не смог пройти и не помочь им обрести покой. Этакий акт милосердия, на который он никогда не думал, что будет способен. В аптеке нет такой разрухи, какая царит в самой больнице. Большинство вещей все еще на своих местах, но заметно по некоторым опустевшим полкам, что кто-то здесь уже побывал до них. – Забрали все сильнейшие обезболивающие, – включив фонарик, констатирует Мелисса, одновременно с этим набивая тут же подобранный мешок лекарствами. – Возьмем антибиотики, Аддерал для Стайлза и остальное. Все, что только может нам пригодиться. Анестетики придется искать где-то еще. – Хорошо, мам, – откликается стоящий в дверях Скотт. – Мы с Дереком пока послужим вместо обезболивающих. Не проблема. Но поторопись, – подгоняет он ее, забирая из рук две уже доверху наполненные сумки. Мелисса собирает все для накладывания швов и повязок в отдельный пакет и, наконец, выпрямляется, отступая от почти опустевших после их набега полок. У каждого из них по три сумки в руках, отчего защита собственных жизней становится сложноватой, если не сказать малоосуществимой. Скотт снова выходит вперед, каждую секунду оглядываясь и проверяя Мелиссу, осторожно ступающую чуть позади. Появившегося перед собой мертвеца, выглядящего еще вполне себе по-человечески, Скотт убивает ударом его головы о стену, выпуская из рук тяжелые сумки, с грохотом падающие на пол. Он слышит вскрик Мелиссы за спиной и оборачивается к ней, успевая прикрыть ее и вовремя подставить предплечье под выползшего из ближайшей палаты зомбака, с громким чавканьем вонзившего в него зубы.