Слуга двух господ, или Маленькая тайна Утера Пендрагона

После того как Артур оставил слугу наедине со своими грезами, прошло еще несколько часов. А может, сутки. Мерлин не знал, через сколько он проснулся, но на дворе уже был день. Он понял это, открыв глаза и чуть приподняв голову. В окно пробивались лучи теплого летнего солнца, и судя по всему, дело близилось к обеду. Волшебник чувствовал себя заметно лучше, чем когда приходил в сознание в прошлый раз. Спина все еще жутко болела, но сил, казалось, прибавилось то ли от того, что Артур навещал его, то ли от того, что Гаюс совершил невозможное. Однако факт есть факт: Мерлин ощущал, что может свернуть горы или хотя бы вернуться к своим обязанностям. Однако вскоре понял, что это далеко не так. Когда он попытался приподняться, опираясь руками о кровать, то даже самое осторожное движение вызвало страшную боль. Он свалился обратно на кровать и сдавленно всхлипнул от боли и досады. А еще ему так надоело валяться в кровати после очередных побоев, что собственная комната стала невыносимой, тем более, она все равно не спасет его от Утера, если тот захочет наведаться к слуге своего сына. Лишь от одной такой мысли Мерлина одолевала дрожь. Он уже столько раз представлял короля, входящего в маленькую коморку, чтобы воспользоваться состоянием мальчишки, который сейчас не способен даже двигаться, не то что сопротивляться… Однако пока король не торопился снова потешиться со своей игрушкой, но спокойней на душе от этого не становилось. Мерлин боялся даже думать о том, что будет потом. Все, чего он хотел, это увидеть Артура, но не потому, что тот мог спасти его от своего отца. Нет, он не мог. Просто рядом с ним Мерлин чувствовал себя живым, рядом с ним ничего не грозит, и он может быть самим собой. А здесь, в комнате, он чувствовал себя изолированным от мира. Сколько еще ему предстоит проторчать здесь, пока за окном жизнь течет полным ходом и Артур, наверняка, не сидит на месте, сложа руки, а покидает замок без сопровождения вездесущего слуги. А что, если с ним что-то случится?.. Еще одна попытка подняться не стала более успешной. Мерлину удалось сесть на кровати, но крайне медленно, стараясь лишний раз не тревожить раны. Затекшие мышцы потянулись, но продолжали требовать от хозяина дать им волю и больше свободы для движения. Чародей и представить не мог, что будет так радоваться тому, что просто смог встать с кровати, пусть и не полностью. Однако радость длилась недолго. Спустя минут десять в комнату вошел Гаюс и в восторг от опрометчивого поступка ученика не пришел. – Мерлин, что ты делаешь? Тебе нельзя вставать, раны могут открыться! – воскликнул старый лекарь, остановившись на пороге. – Я больше не могу лежать, Гаюс, – охрипшим голосом простонал маг, пытаясь осторожно размять мышцы рук. – У меня все затекло! – Попросил бы меня, я бы помог тебе перевернуться, – проворчал Гаюс, подходя к подопечному. – Но раз уж ты уже встал, давай я осмотрю твои раны. Гаюс действовал осторожно ровно настолько, насколько позволял его возраст. Он как можно аккуратнее развязал повязки, стягивающие спину, и обнажил раны. Мерлин мог только гадать, на какой ужас сейчас смотрит его наставник. Вся спина была исполосована так, что не было практически ни единого живого участка кожи – Эмрис это чувствовал. Рваные раны уже зарубцевались, однако в некоторых местах на засохшей кровяной корке образовались трещины и вновь начали кровоточить, вероятно, полученные вследствие неаккуратных движений. Мерлин сидел спокойно, позволяя лекарю делать свое дело. Гаюс бережно обрабатывал раны травяной настойкой, подтирая тряпицей кровоподтеки, но Мерлин иногда морщился от боли и даже вздрагивал, зажмурившись и стиснув зубы, лишь бы не вскрикнуть. Потом стало немного легче, боль утихла. За все это время Мерлин не издал ни звука. Он думал о том, что будет, когда он окончательно поправится и собственная комната перестанет быть его хоть каким-то, но укрытием от короля Камелота. Так или иначе, Утер снова захочет его и сделает все, чтобы получить его. – Сколько времени? – после долгого молчания спросил маг. – Почти полдень, – ответил лекарь. – Сколько я так пролежал?.. – Почти неделю. Мерлин округлил глаза. Неужели он столько времени провел без сознания? Почти целую неделю! Нет, этого не может быть. Он отказывался верить, но стал бы Гаюс его обманывать? Для чего? В горле тут же встал ком, а в груди сердце пропустило удар, наполняясь страхом. – А Артур?.. – хриплым, едва слышным голосом спросил маг. В горле пересохло, словно он всю неделю бродил по пустыне без глотка воды. Мерлин заволновался не на шутку. За такое время этот венценосный осел мог попасть в беду, быть раненным или еще хуже… Быть может, его уже нет в живых, а старый лекарь просто не знает, как сказать об этом своему ученику, а потому оттягивает этот момент, пока не подвернется лучший момент. – Навещал тебя каждый день, – отозвался лекарь. – Что? – вот уж новость. Мерлин не поверил своим ушам. «Навещал» – уже что-то. Значит с Артуром все в порядке, и это не могло не радовать. Когда облегчение отступило, на смену страху пришло удивление. – Каждый день? – изумился Эмрис, оглянувшись на лекаря через плечо. Неужели в тот раз, когда он очнулся и застал принца, тот навещал его уже не в первый раз? Просто не верилось, что Артур мог приходить к нему так часто. – А ты точно его ни с кем не перепутал? Может, это был какой-то проходимец или его новый слуга? – Ты должен быть ему благодарен, – лекарь проигнорировал вопрос, сочтя своим долгом сообщить то, что, по его мнению, было более важно. – Он бросился за тобой в темницу, как только узнал, что Утер уготовил для тебя. Артур был с тобой всю ту ночь, когда принес тебя ко мне. – Значит, это точно был не сон… – Мерлин посмотрел на свою руку. Он думал, ему приснилось и тогда Артура не было рядом, и он не держал слугу за руку, но это был не сон. Нет, конечно, это был не сон! Хотя на какой-то момент Мерлин засомневался в своих воспоминаниях и уже не был уверен, что Артур ему не приснился. Но не теперь. – Я хочу его увидеть, Гаюс. – Непременно, но не сегодня, – отрезал лекарь, закончив с ранами и принявшись за перевязку. – Почему? – Ты еще слишком слаб и сделаешь себе только хуже. К тому же ему сейчас не до тебя. – Что значит, не до меня? – Мерлин обиженно надул губы. – Мерлин, не думаешь же ты, что кроме тебя у Артура нет других дел? Он не обязан сидеть возле тебя целыми днями. У него много государственных дел. Так что ложись и даже не вздумай вставать! Когда Артур сочтет нужным, сам придет к тебе. Мерлин закрыл глаза и мысленно пристыдил себя. Действительно, с чего это он взял, что Артур будет просиживать штаны возле кровати своего слуги? То, что принц навещал его каждый день, уже было несказанной роскошью. Вряд ли он одаривает каждого слугу таким вниманием. И от этой мысли на душе у Мерлина приятно потеплело. Он что-то неразборчиво пробухтел в ответ Гаюсу, но подчинился. Снова рыхлая подушка и жесткий матрас приняли мага в свои объятья. Мерлин недовольно поморщился, но перечить лекарю не посмел. Гаюс прав, он еще не готов приступать к своим обязанностям. Он даже не уверен, что вообще в состоянии долго находиться в вертикальном положении, но это не значило, что ему не хотелось увидеть Артура. Просто увидеть и убедиться, что с ним все хорошо, а не полагаться на чьи-то слова, которые больше звучали как утешение, чтобы он не волновался. Но так и быть, Мерлин согласен вытерпеть все болезненные процедуры Гаюса, лишь бы ему хоть немного стало лучше и ему разрешили увидеться с принцем. Артур стоял у окна и думал. Всю ночь слова Морганы не выходили у него из головы. С одной стороны он не мог не согласиться с ней, с другой не хотел подвергать свою верность отцу каким-либо сомнениям на его счет. Даже несмотря на то, что он не раз перечил отцу, обещал поступить так, как тот велит, а сам поступал с точностью да наоборот. Артур следовал своему сердцу, даже если порой его убеждения не сходились с мнением отца. И этот случай с Мерлином не был исключением, однако разница в том, что юный принц открыто и практически публично пошел против своего отца и короля Камелота, заступившись за слугу, но разве он мог иначе? Мерлин был ему другом, и смотреть, как того жестоко истязают, Артур не намерен. Однако было еще кое-что, что не укладывалось в голове – реакция отца. Когда Артур умолял отпустить Мерлина, Утер наотрез отказался и был готов выставить рыцарей против собственного сына лишь для того, чтобы продолжить пытать слугу, который и без того уже был не в состоянии даже подняться на ноги. Почему Утер так желал крови Мерлина, ничем не заслужившего такого? Сколько бы Артур ни ломал над этим голову, понять ему не удавалось. Оставалось только расспросить отца самому, но вот другая проблема – с чего начать разговор так, чтобы он не окончился на первом же вопросе? К счастью, идти в покои отца Артуру не пришлось. Когда в дверь постучали и в комнату вошел Утер, принц тут же облегченно выдохнул – хоть не пришлось идти первым, ведь сын не на шутку прогневал отца, да и сам был все еще зол на него за избиение своего слуги. – Здравствуй, сын, – поприветствовал король. – Отец, – сухо отозвался принц, отрывая взгляд от горизонта. – Я пришел извиниться, – Утер подошел к столу. Учитывая, что король никогда не извинялся и уж тем более редко когда шел на перемирие первым, слова давались нелегко, но он понимал, что это необходимо, иначе сын может заподозрить его в чем-нибудь. – Не понимаю, за что? – язвительно переспросил принц, оборачиваясь к отцу. – За то, что довел моего слугу до полусмерти? Позволь-ка спросить, по какому праву ты велел высечь Мерлина без доказательств его вины, даже не сообщил мне?! – Артур быстрым шагом пересек разделяющее их расстояние и подошел почти вплотную, заглядывая в глаза королю. – Или у тебя какие-то личные счеты? Под таким внимательным и горящим взглядом Утер нервно сглотнул. С каких пор его сын стал таким проницательным? Он словно видел перед собой Моргану, потому что лишь она могла вывести его на чистую воду. Однако Утер немало пожил и умел держать под контролем свои эмоции, поэтому смотрел на Артура невозмутимым и даже удивленным взглядом, словно не понимая, о чем тот говорит. – Что за ерунда? Откуда ты взял эту нелепую мысль? – король умело изобразил полную невинность. – Неважно откуда, – Артур не стал упоминать Моргану, главное, что вопрос был задан и принц хотел получить ответ. – Уверяю тебя, Артур: в том, что произошло, виноват только я. Какие у меня могут быть личные счеты с твоим слугой? Абсолютно никаких, – весьма убедительно соврал Утер. – Тогда по какому праву ты позволил себе такое обращение с ним? А если бы я не успел? Он бы умер прямо там, в камере! – Артур кипел от злости. А ведь собирался начать разговор спокойно, не повышая тонов. – Артур, ты перегибаешь палку, – Утер почувствовал себя неловко, понимая, что палку как раз-таки перегнул он, а не Артур. Он был так поглощен желанием отомстить своему рабу за отказ подчиниться, что сам не подумал, что поркой мог убить его и вовсе лишиться своей игрушки. В этом случае он был рад, что Артур вступился за своего слугу и не дал этому случиться. – Это я-то перегибаю? – возмутился принц. – Ты видел, в каком состоянии я принес его к Гаюсу? Нет! Я навещал его каждый день! Все это время он не приходил в сознание, и только вчера, наконец, очнулся. Он… Я даже описать не могу, во что ты его превратил! – Артур дал себе несколько секунд отдышаться, а после уже тише, но не менее эмоционально продолжил. – Как ты мог сделать это? Как мог не сообщить мне? Если Мерлин виновен, я обязан был знать! – Артур, прости меня, я был не прав, – постарался успокоить сына Утер. – Я совершил ошибку. Я не должен был так поспешно принимать решение. Нужно было поставить тебя в известность, – произнес король. Он понимал, что пока не ответит на все вопросы и не скажет именно то, что тот хочет услышать, Артур его не отпустит и уж точно не простит, а Утеру необходимо возобновить доверие. – Но пойми меня правильно, он украл королевскую печать. В любом другом случае я бы поднял тревогу. Мальчишку привели бы в зал заседаний, и мне пришлось бы огласить ему более жесткий приговор, чем удары плетью. Ты не хуже меня знаешь законы, Артур, и понимаешь, что за воровство полагается казнь. Но зная, как ты привязан к мальчишке, я не мог допустить, чтобы он отправился на помост. Я сделал все в тайне, потому что не хотел огласки. Не хотел казнить слугу, которым ты дорожишь. – В таком случае я не понимаю, откуда такая спешка, отец? С чего ты взял, что печать украл именно Мерлин? Почему ты не дал ему право слова?! – Я испугался огласки и что печать уже давно покинула королевство. Я решил перестраховаться и приказал обыскать покои твоего слуги. Может, ты и прав и печать ему действительно подбросили, но в тот момент это мне даже в голову не пришло. Ты меня знаешь, когда дело касается королевства, я могу поспешить с выводами, должно быть, и в этот раз я поспешил, – Утер выкручивался, как умел, главное, чтобы Артур поверил и окончил бурный допрос. – Ты хоть понимаешь, до какого состояния ты довел Мерлина? – сердито спросил Артур. – На нем живого места нет! – Прошу, прости меня, сын. Клянусь тебе, больше такого не повторится. Король наблюдал за выражением лица сына и мысленно усмехался. О да, кажется, принц начинает верить в заранее приготовленную ложь. Король и сам прекрасно понимал, что действовал с нарушением законов, а значит, этот поступок нужно чем-то объяснить. К тому же, отчасти это была правда: Утер не хотел убивать своего раба, а был намерен лишь наказать его. Все остальное же не имеет никакого значения. Тем более, вряд ли Артуру в голову взбредет мысль искать улики под одеждой слуги. Артур не знал, что еще сказать. Король ответил на все вопросы, хотя ответы и не порадовали его и заставляли еще больше задуматься. С каких пор его отец так открыто приносит свои извинения? Прежде такое случалось крайне редко. Однако если верить словам отца, наказание Мерлина – всего лишь ошибка Его Величества, и здесь нет никаких подводных камней. Младший Пендрагон не знал, почему доверял отцу практически во всем. Даже если был не согласен с его решением по тому или иному поводу, Артур уважал короля и доверял ему, чем Утер и воспользовался. Король уже окончательно успокоился и перестал бояться разоблачения. Теперь он не мог нарадоваться своей победе: так удачно запудрить сыну мозги и заставить поверить в эту чушь о спасении слуги от неминуемой казни… пожалуй, это был его полный триумф. Артур отступил и снова отошел к окну, сложив руки на груди. Даже если то, что сказал отец, правда, все равно ничего не изменишь: Мерлин уже получил незаслуженное наказание, а печать вернулась к законному владельцу. Но если не Утер виновен в том, что королевская вещица неведомым образом оказалась у слуги, тогда кто? – Ты простишь меня? – олицетворяя полную невинность, спросил Утер. – Просить прощения нужно не передо мной, а перед Мерлином, – сухо ответил принц. – Да, конечно, непременно, – поспешил исправиться король. – При первой же возможности это и сделаю, – Утер уже собирался уйти, как Артур окликнул его. – Отец! – Пендрагон-младший оторвал грозный взгляд от окна. – В следующий раз я надеюсь на твое здравомыслие. Если Мерлин снова пострадает… – Этого не случится, – перебил его Утер и слегка улыбнулся. – Впредь такого не повторится. Артур недоверчиво кивнул, а Утер поспешил покинуть покои сына. На его лице играла победная улыбка. Неужели Артур действительно думал, что своим допросом сможет расколоть Его Величество? Какой наивный мальчик, готовый верить словам отца, как верный пес. Это было одно из тех качеств, которые Утер любил в сыне. Все-таки воспитание сделало свое дело. А что касается мальчишки – Мерлину еще придется ответить за своевольное поведение с королем. Утер ведь обещал извиниться перед незаслуженно избитым слугой. И Утер «извинится». Когда-то Мерлин мечтал заболеть так, чтобы Артур освободил его хотя бы на пару дней от тяжкой работы, но теперь слуга был готов лезть на стену от скуки. Как же обидно, когда еще вчера ищешь хоть полчаса блаженной тишины от постоянных криков и недовольства наследного принца, а уже сегодня получаешь ее с таким избытком, что хватит на целый год. Даже несмотря на то, что Гвен была его частым посетителем, несколько раз к нему заходила и сама леди Моргана, и Мерлин тепло улыбался им, заверяя, что все хорошо и ему лучше, на самом деле ему не хватало только одного человека, который так и не приходил… Гаюс запрещал Мерлину покидать комнату, и чародей был бы только «за», если б не сидел один. Постоянные мысли об Артуре не давали ему покоя. Если старый лекарь считал правильным держать подопечного в полном неведении, то он ошибался. Мерлин сходил с ума от того, что не мог пойти к Артуру в любой момент, когда пожелает, и лично проведать его. Ему это было необходимо. Но даже при одной лишь мысли о том, чтобы покинуть комнату, в его голову вторгался совсем другой образ – Утер. Мерлин запустил пальцы в волосы, сдерживая тихий всхлип. Любить Артура и ненавидеть Утера. Он никогда не думал, что все дойдет до такого. Раньше он не питал к королю особой ненависти, даже с учетом того, что тот – ярый противник магии, но теперь одно лишь воспоминание об Утере вызывает у него все сразу: боль, гнев, страх, ненависть, презрение… Совсем другое – Артур. Сейчас, будучи вдали от него, Мерлин понимал, что действительно полюбил этого венценосного осла. В дружеском смысле этого слова. Юный Пендрагон стал ему другом, хоть и далеко не всегда любит это признавать, но оба они знают, что отдадут жизнь друг за друга. Мерлин точно отдаст. Сейчас юный волшебник понимал слова дракона о том, что они две стороны одной медали, две совершенно разные половинки, дополняющие друг друга. Потому что сейчас Мерлин как никогда тоскует по своей этой никчемной пустоголовой половинке. Он не знал, вспоминает ли его принц вообще, но слуга никак не может выбросить его из головы. А вдруг тот в опасности? Вдруг в Камелоте очередной враг? В тот вечер Артур так и не пришел. Точнее, пришел, но слишком поздно, Мерлин уже успел задремать. Лишь сквозь сон он услышал голоса принца и лекаря. Гаюс сказал, что Мерлин уже спит, а Артур не стал тревожить своего слугу, а в это время этот самый слуга стиснул подушку от досады. Он уже хотел было вскочить и броситься за принцем, несмотря на боль в спине, как слова Артура заставили его застыть на месте, прислонившись ухом к двери. – Завтра на рассвете я еду в лес Оситир. Отец отправляет меня разобраться с контрабандистами, промышляющими на наших землях. Не знаю, когда смогу вернуться, скорее всего, на это уйдет несколько дней. Я прошу тебя, Гаюс, не говори Мерлину. Соври что-нибудь. Я ведь его знаю, этот дурень бросится за мной. – Будет сделано, сир. Мерлин почувствовал, как что-то внутри ухнуло в самые пятки, должно быть, сердце. Артур просит Гаюса соврать ему, и Гаюс соврет, а в это время Артур будет сражаться один! Мерлин гневно сжал кулаки. Он хотел распахнуть дверь, выйти к заговорщикам и выложить все, что он о них думает, но сдержался. Гаюс ни за что не отпустит его вслед за Артуром. Лекарь сдержит слово и ни под каким предлогом не скажет подопечному об отсутствии принца в замке. Наверняка наплетет, что у того важные государственные дела и совсем нет свободного времени. Он наплетет все, что посчитает нужным, лишь бы маг не узнал и остался долечиваться в Камелоте. Что же делать? Мерлин не может позволить Артуру ехать одному, хотя понимает, что следовать за ним не в состоянии. Но это же Артур… Дверь в комнату Гаюса приглушенно скрипнула, а голоса смолкли. Это означало, что принц ушел. Минутная тишина, и снова послышались шаги, на этот раз они приближались к комнате волшебника. Мерлин отпрянул от двери и быстро, насколько мог, вернулся в кровать, укрывшись одеялом по уши. Дверь тихо скрипнула. В темную комнату пролился свет от свечи, которую лекарь держал в руках. Гаюс хотел убедиться, что его подопечный крепко спит. Пусть так и думает, решил для себя Мерлин. Ему незачем знать, что его разговор с принцем был подслушан. Так у Мерлина будет преимущество. Утром, как только Гаюс покинет комнату, слуга поспешит к своему господину. А пока что придется приложить немалые усилия для того, чтобы перестать волноваться и уснуть, а утром проснуться вовремя. Утро выдалось солнечное. Птицы за окном заливались пеньем, едва первые лучи коснулись земли. Мерлин спал беспокойно, постоянно просыпаясь, чтобы посмотреть в окно и убедиться, что еще слишком рано. А потому, когда время пришло, стоило ему только открыть глаза, как сон как рукой сняло. Осталось только дождаться, пока Гаюс уйдет, но тот как назло не торопился. Мерлин уже начинал нервничать. Он знал, что в это время Артур просыпается и слуга подает ему завтрак, а потом наследный принц облачается в доспехи. Это значит, что еще полчаса, как минимум, у него есть. Вот только старый лекарь никак не хотел торопиться, заставляя своего ученика все больше и больше нервничать. Он уже оделся, что далось с трудом, особенно когда надевал рубашку и нагибался, чтобы натянуть сапоги. Лишь бы Гаюсу не взбрело в голову проведать больного. Но время шло, а лекарь все не уходил. Мерлин уже почти отчаялся, когда Гаюс, наконец, собрал все необходимые флаконы с настойками и отправился на обход пациентов. Видно, он решил, что раз уж Мерлин так любит поспать, то не упустит такой возможности, будучи освобожденным от работы. Однако стоило лекарю шагнуть за порог, как Мерлин выскочил из комнаты. Бежать было трудно, и он лишь уповал на то, что в процессе одевания не повредил раны, которые могли открыться и перепачкать кровью одежду. Как оказалось, было больно даже поднять руки, а уж еще сложнее завести их за спину, чтобы надеть куртку. Но Артуру не нужно об этом знать, иначе принц точно не возьмет его с собой. Отдых – это конечно хорошо, но все бока уже были настолько отлежаны, что даже тряска в седле казалась самой желанной разминкой, лишь бы не показать ему свою боль. В голове слуги билась только одна мысль: «Я должен быть рядом с Артуром. Как он без меня?». Мерлин даже не представлял, как же приятно размять затекшие мышцы и просто пройтись по коридору. Ноги слегка подкашивались с непривычки, но вскоре пришли в норму. Не теряя времени, Мерлин отправился в покои принца. Единственное, чего он опасался – Утер. Изо всех сил надеясь, что в столь ранний час король не станет покидать своих покоев и гулять по тем же коридорам, Мерлин все же озирался по сторонам. Лишь бы обошлось… Добравшись до покоев принца, Мерлин помедлил, прежде чем неуверенно толкнуть дверь и переступить порог. К его огромному облегчению, Артур был один и стоял у окна к нему спиной. Наследник Камелота уже был в своем привычном для походов облачении, а именно в доспехах. Мерлин застыл на месте, не решаясь подойти, ведь его не должно быть здесь, он даже не стал стучать. А вдруг Артур разозлится, хотя когда его это останавливало? Тем не менее, Артур не замечал его. Стоял ровно, натягивая на руки перчатки и думая о чем-то своем. В голове Мерлина мелькали мысли о последних событиях, большинство из которых были для него отвратительными и пугающими, но были и светлые моменты, которые сейчас всплыли в его сознании. И они были связаны с Артуром. Только сейчас Мерлин понял, как скучал по этому высокомерному ослу и его гневным восклицаниям и далеко не дружеским тычкам. Кажется, прошла целая вечность с того дня, как Артур навещал его в последний раз. Гаюс говорил, что эти несколько дней принц был занят государственными делами. И Мерлин понимал, что не смеет даже надеяться на аудиенцию принца, что ждать его день за днем было глупо. Но он ждал. Ждал и боялся его прихода одновременно. Боялся так, как никогда прежде, потому что с тех пор все изменилось. Он изменился. Его изменили… – Ну наконец-то! – вдруг воскликнул Артур, от чего Мерлин чуть не подскочил на месте, а сердце едва не вылетело из груди. – Фред, ты собираешься заканчивать мое приготовление? Подай ремень! – о да, этот тон Мерлину был знаком не понаслышке. Грубый, высокомерный, надменный, доказывающий превосходство Его Высочества над своим слугой. Первые месяцы работы Мерлин слышал именно этот тон. Со временем принц смягчился, но от высокомерности не избавился. Мерлин беглым взглядом окинул комнату в поисках того самого Фреда, к которому обращался наследник престола, но не увидев в комнате никого, кроме них двоих, понял: Артур услышал, как скрипнула дверь, и решил, что это и есть Фред, но даже не потрудился обернуться. Высокомерность. Что ж, оно и к лучшему. Мерлин сыграет его роль, ему не сложно. Он взглянул на стол, возле которого стоял принц, и мысленно усмехнулся. Ремень лежал близко настолько, что оставалось только руку протянуть, но Артур не делал этого. Ждал, пока сделает Фред, и это при том, что когда ему прислуживал Мерлин, Артуру ничего не мешало вырвать из рук нерадивого слуги ремень и застегнуть его самостоятельно. Похоже, принц без стыда и совести доводил своего нового слугу, но судя по всему, тот был непробиваемый. Мерлин уверенно, как он это умел и как сделал бы Фред, подошел к столу, взял ремень, но подошел к принцу не спереди, а сзади, надеясь, что Артур ничего не заподозрит. Помедлив еще секунду-две, Мерлин протянул руки и как можно аккуратнее обхватил господина за талию. Застегивать пряжку со спины было неудобно, но умелые пальцы справились с задачей. Артур стоял неподвижно, дожидаясь, когда нерадивый слуга сделает свое дело. Оборачиваться на него? Зачем? Ведь это не Мерлин. По привычке принц прислушивался к шагам позади себя, но вскоре понял, что они принадлежат не Фреду. Эти шаги он не перепутает ни с чьими другими… Ощутив, как худые руки обняли его и принялись застегивать пряжку ремня, Артур, даже не взглянув, схватился за тонкие запястья. Мерлин испуганно вздрогнул и замер, боясь пошевелиться. Даже сквозь толстую кожу перчаток Артур чувствовал каждую косточку. – Мерлин? – позвал наконец Артур. – К-как ты узнал, ч-что это я? – заикаясь, спросил Мерлин. Артур отпустил его руки и обернулся. – По твоим ужасным манерам, – в привычной манере усмехнулся принц. – Ты шаркаешь, когда ходишь, и какой дурак, кроме тебя, решит застегивать ремень сзади. А еще по твоим рукам. – Эм, вот оно что… – Мерлин почувствовал себя неловко, не зная, что лучше: то, что его можно узнать по рукам и шаркающим шагам, или что Артур узнал в них именно его. – Ну, что сказать… Остаться незамеченным в этот раз не вышло, попробую в следующий, – сияющая улыбка на мертвенно бледном лице показалась принцу предсмертной. – Ужасно выглядишь, – констатировал он с искренним сочувствием. – Что ты вообще здесь делаешь? Ты должен лежать. – Пока ты совершаешь подвиги без меня? – Мерлин старался казаться неунывающим, как и всегда. Артур хотел было что-то сказать, но тот перебил его. – Гаюс мне ничего не говорил, – решив, что неплохо будет выгородить ни в чем не повинного старика, поспешил добавить Мерлин. Он потянулся к руке принца и принялся проверять, крепко ли Фред закрепил доспехи. К тому же это был отличный повод не смотреть Артуру в глаза. – Мерлин, возвращайся в свою комнату, – строго приказал Пендрагон. – Тебе не нужно было приходить. – Я хотел подготовить тебя к пути, – честно признался маг. – Это же моя работа. Я всегда это делаю. – Фред бы справился, – не зная зачем, произнес Артур. Гордость не позволит ему признать, что он скучал по слуге, а уж чтобы сказать ему об этом, и речи не было. – Не так хорошо, как я, – Мерлин улыбнулся принцу самой беззаботной улыбкой, на какую только был способен, словно не было того удушающего чувства отвращения к самому себе. Он не хотел, чтобы Артур заметил это, не хотел, чтобы он знал, даже чтобы догадывался. Сейчас, пока принц остается в неведении страшной тайны, Мерлин мог позволить себе окунуться в мир иллюзий, словно ничего не произошло и ничего не изменилось, но стоит ему выйти за порог, и все это исчезнет. Переступив порог, он снова окажется в том жестоком мире, который внушает ужас, в котором он не только слуга, но еще и раб… – Мерлин, я серьезно, иди. Я справлюсь без тебя, – на этот раз тон принца звучал мягче. Он уже не приказывал, а просил. Видно понял, что приказы Мерлин нагло игнорирует. Он накрыл ладонью руку слуги, пока тот приводил в порядок доспехи, и Мерлин замер. Улыбка неспешно сошла с лица волшебника, буквально растаяла под тяжелым строгим взглядом принца. – Я должен ехать с тобой, – тихо проговорил Мерлин. Он не спрашивал, а ставил перед фактом, вот только мнения господина он не учел. – Исключено, – мягкость ушла из голоса Пендрагона. Он отстранил Мерлина от себя и поправил перчатки, игнорируя присутствие слуги. Может, это заставит его уйти. – Ты не понимаешь, я должен, – настаивал маг. – Я всегда езжу с тобой. – Значит, сегодня я поеду без тебя, – холодно отозвался Артур, давая понять, что решение он не изменит. – Это просто поездка в лес. И только. – А если с тобой что-нибудь случится? Я должен быть рядом, чтобы помочь! – Ради всего святого, Мерлин, чем помочь? – Артур закатил глаза. Для него этот мальчишка снова сморозил глупость, в то время как Мерлин говорил совершенно серьезно. «Конечно, нечем, пустоголовый идиот! Если бы ты знал, что жив лишь благодаря мне…» – Я. Еду. С тобой, – четко процедил Мерлин, сверля Пендрагона потемневшим взглядом, словно пытался его загипнотизировать, а принцу хоть бы что. – А я сказал, нет, и точка! – рявкнул Артур, а после обошел слугу и потянулся за мечом, который лежал на столе в ожидании своего владельца. Однако Мерлин оказался проворнее, даже несмотря на свое состояние. Он резко прижал ножны рукой к древесной поверхности. Этот жест в буквальном смысле выглядел как протест и вынудил Артура взглянуть на слугу так, словно тот возомнил о себе невесть что. Хотя так оно и было. – Я должен поехать, и я поеду. Даже если ты запрешь меня или свяжешь, я выберусь и все равно пойду за тобой. Неужели ты так глуп, что не замечаешь, как я волнуюсь за тебя? Я просто хочу быть рядом, как и всегда! Артур с совершенно спокойным видом выслушал гневную тираду слуги, окинув его снисходительным взглядом, но такое ледяное спокойствие только сильнее разозлило мага. Мерлин уже было решил, что это типичное качество Пендрагонов: видеть в слуге никчемного человечишку, не достойного королевского внимания, если бы не… – А то, что я беспокоюсь за тебя, совсем тебя не волнует? – Что? Мерлин ошарашенно уставился на Артура. Все его теории об ослином упрямстве рухнули в один миг. Он ожидал чего угодно, но уж точно не этого. Чтобы Артур сказал подобное… Огонь в душе Мерлина неожиданно утих. После таких слов он не мог злиться на Артура. А принц развернулся к нему лицом, и Мерлин прочел в его глазах ненаигранное беспокойство. – Мерлин, я принес тебя к Гаюсу в ужасном состоянии. Я думал, ты умрешь. Не знаю, что за чудо сотворил Гаюс, да и не важно, даже если для этого он использовал магию, все равно. Но лишь благодаря этому ты сейчас здесь. Тебе только стало лучше, а ты уже рвешься в бой. Не думаешь же ты, что я позволю себе рисковать здоровьем своего слуги? Да ты на лошади усидеть не сможешь, не говоря уже об опасности путешествия. Я скорее потеряю тебя в пути, чем не вернусь сам. Ты еще не поправился. Поэтому я прошу тебя, Мерлин, останься здесь. Так будет лучше. – Нет, – Мерлин замотал головой, мысленно проклиная себя за то, что в тот раз отказал королю, не лег под него по доброй воле. Сейчас бы он смело ехал с Артуром, смог бы вырваться из-под надзора Утера, но вместо этого вынужден остаться и гадать, в порядке ли этот осел. – Не оставляй меня здесь, прошу… – Здесь для тебя самое безопасное место, – Артур положил руку на плечо слуги и лишь слегка ободряюще улыбнулся. Он не знал, что ошибается, что именно здесь Мерлин в самой настоящей опасности, что больше всего боится находиться в стенах замка, особенно когда принца нет. – Если с тобой что-нибудь случится… – Ничего не случится. Даю слово, что вернусь живым и невредимым. Артур чуть сжал пальцы на плече Мерлина, а после развернулся и направился к выходу. Мерлин чувствовал, как с каждым его удаляющимся шагом уходит единственное, что согревало его душу. Стоило двери закрыться за доблестным рыцарем, и Мерлину показалось, что теплое летнее солнце скрылось, а вместо него над головой огромная грозовая туча, готовая в любой момент ударить его молнией. Мерлин вышел на площадь, чтобы проводить своего господина в путь. В сопровождении двух десятков рыцарей Артур Пендрагон покинул Камелот, но прежде задержал взгляд на своем слуге, будто ожидал, что тот сейчас вскочит на лошадь и ринется за ним. Но Мерлин стоял у подножья каменной лестницы; для себя он решил точно – если через день-два Артур не вернется, он отправится на поиски, и тут уж Гаюс не сможет ему помешать. Стоило принцу и рыцарям скрыться за воротами, как по спине мага пробежал холод. Он поднял взгляд на балкон и увидел короля. Утер провожал сына в дорогу, но вместо того, чтобы волноваться за него, улыбался и сверлил взглядом его слугу. Весьма удачно вышло. Пока принц рискует жизнью на поле боя, можно вдоволь наиграться его мальчишкой. И Мерлин понял намерения короля, едва их взгляды пересеклись. Все остальное перестало для него существовать, словно остался только он наедине со своим неукротимым страхом. Мерлин поспешил вернуться в замок, лишь бы спрятаться от этих холодных жестоких глаз. Вот только стены замка не защитят его от Утера, а лишь заглушат его крики.