Слуга двух господ, или Маленькая тайна Утера Пендрагона

Мерлин очнулся только на пятые сутки, но не мог понять, утра или вечера. Он с трудом разлепил склеившиеся ресницы и поднял тяжелые веки, но те снова опустились, погружая его во тьму. Юноша понял лишь, что лежит на животе в своей кровати, уткнувшись щекой в подушку, и не может пошевелиться. Тело отказывалось слушаться, словно принадлежало не ему. Каждая клеточка ныла от боли, а мышцы словно задубели за все то время, что находились без движения, и теперь не поддавались даже малейшей попытке мага шевельнуть хотя бы пальцем. Первые минут десять Мерлин усиленно вспоминал последние события, которые казались ему страшным сном. Он помнил адскую боль, свист плети и ощущение собственной разрывающейся плоти. Маг будто снова оказался в холодной камере пыток, его руки стягивали тугие веревки, а по спине стекала кровь. Мерлин долго не мог вспомнить, как ему удалось выбраться из этого страшного, леденящего душу места, но после воспоминания начали возвращаться к нему. В его сознании всплыли очертания принца, его горячие руки на обледеневшей коже слуги, такие бездонные испуганные глаза того, кого он никак не ожидал увидеть в тот момент; как сам он прижимался к широкой сильной груди своего защитника. Мерлин помнил и Утера, этого жестокого тирана, при виде которого вся кожа покрылась мурашками. Его кровожадные глаза даже сейчас заставляли сердце сжиматься от страха. Мерлин зажмурился, пытаясь спастись от ужасных воспоминаний. Но было что-то еще, чего он никак не мог вспомнить… Что-то очень важное… Еще одна попытка открыть глаза оказалась менее удачной, чем первая – тяжелые веки никак не хотели подниматься. Спина почти не болела, во всяком случае, если не тревожить раны, но продолжала гореть, будто вся была покрыта многочисленными ожогами. Мерлин никак не мог прийти в себя. Он словно все еще находился в полусне и отчаянно пытался проснуться, вернуться к реальности и наконец, осознать, что происходит вокруг, потому что даже не знал, сколько времени пролежал без сознания. Рядом никого не было. Лишь тихий скрип половиц в соседней комнате давал понять, что Гаюс у себя, но даже позвать его у Мерлина не хватало сил. Юноша судорожно шевелил пересохшими губами и пытался выдавить из себя хотя бы звук, но не мог – голос осип настолько, что из горла не доносилось ни хрипа. Даже попытки прочистить горло и откашляться не помогали. Все, что юноше оставалось делать, это лежать и ждать, когда лекарь сам зайдет к нему. Мерлин не мог ни о чем думать, не был способен пошевелиться, но боялся лишь одного – что Утер «навестит» своего раба и воспользуется его беспомощным состоянием… Эти мысли подобно ледяной воде накрывали разум юноши, вырывая его из манящего сна. Мерлин просто не мог позволить себе уснуть, но и бороться с собственным сном был не в силах, и вскоре проиграл эту битву. Дверь в комнату Гаюса громко хлопнула. Мерлин испуганно вздрогнул, вырываясь из темноты глубокого сна, но тот не желал отпускать своего пленника и норовил утянуть обратно на дно забвения. Сквозь призрачный туман, окутавший сознание, волшебник смог различить отдаленные мужские голоса, а после скрип двери в собственной комнате и уверенные тяжелые шаги. Все внутри юноши сжалось от напряжения и затрепетало от страха. Неужели Утер все-таки решил воспользоваться моментом, пока его «игрушка» не может сопротивляться?.. Мерлин почувствовал, как знобящий холод тяжелой волной прошелся по всему телу. Он не знал, кто пришел его навестить, а открыть глаза было выше его сил. Юноша пытался бороться с собственной усталостью и интересом, так как открывать глаза совсем не хотелось, словно пока они закрыты, он был защищен, а желание увидеть гостя просто зашкаливало. Однако с каждой пройденной напряженной секундой перспектива утонуть во тьме манящего сна привлекала его все больше. Мерлин почувствовал, как чья-то рука мягко и заботливо погладила его по волосам, словно успокаивая. Огрубевшие пальцы коснулись виска, и Мерлин сразу понял, кому они принадлежат. Эти руки он не спутает ни с чьими другими. Юноша хотел было открыть глаза, улыбнуться, хоть как-то показать, что он здесь, что слышит и чувствует, но смог сделать это лишь в своих мыслях. Внешне же он так и остался безжизненно лежащим. – Он приходил в сознание? – донесся до ушей Мерлина тихий взволнованный голос принца. Артур посмотрел на лекаря с надеждой, но тот только покачал головой. – Нет, сир, не приходил, – ответил Гаюс, стоя по другую сторону кровати. – Ясно, – подавленно ответил Артур. Через минуту Мерлин услышал скрип табуретки возле его кровати, а потом почувствовал, как теплые руки заботливо сжали его замерзшие пальцы. – У него холодные руки, – сообщил принц. – Ему стало хоть немного лучше, Гаюс? – Есть некоторые улучшения, но общее состояние остается неизменным, – лекарь тяжело вздохнул. Мерлин так хотел закричать «Я не сплю!» или подать какой-нибудь иной признак того, что находится в сознании, но все, что ему удалось, это выдавить из себя измученный стон, услышав который, Артур почти запаниковал. – Что это? Ему больно? Гаюс, что с ним? – Не волнуйтесь, сир, он просто спит. Во сне боль притупляется. Скорее всего, ему просто снится сон. – Это моя вина… Если бы я пришел раньше. Я должен был спасти его! – Вы и спасли его, сир. Мерлину досталось бы больше, если бы не Вы. – Но я пришел слишком поздно. Я должен был сразу бежать в темницу, а не просить отца отменить приговор. О чем я только думал? Ведь он никогда не слушает, что ему говорят и о чем просят! – Сир, Вы не виноваты, – Гаюс обошел кровать Мерлина, подошел к принцу и положил ладонь на его плечо. – Вы поступили храбро. Пойти против отца было рискованным, но воистину героическим поступком. – Что толку, если Мерлин… – Мерлину показалось, будто Артур проглотил дальнейшие слова вместе со слезами. – Мне больно видеть его в таком состоянии… Я… я не хочу его потерять, Гаюс. Мерлин почувствовал, как сердце его дрогнуло. Артур никогда не говорил ему подобных слов, но слышать их было приятнее, чем обычную похвалу. Он хотел, чтобы принц знал, как много эти слова значат для него, но не мог даже пошевелить губами. Мерлин вдруг вспомнил то, что считал таким важным – Артур был с ним в тот момент, когда юноше удалось на несколько секунд прийти в себя после побоев. Он вспомнил, что так же, как сейчас, лежал на кровати, а принц точно так же держал его за руку и что-то говорил. Мерлин не помнил, что именно, но теплая улыбка отчетливо и ярко запечатлелась в его сознании. – Я знаю, сир. Вы и не потеряете его, – после недолгой паузы ответил Гаюс. – Мерлин сильнее, чем Вы думаете. Он справится. Его жизнь вне опасности. Когда Мерлин поправится, он непременно вернется к Вам. – Если после всего этого он еще захочет служить у меня, – вздохнул Артур, прижимая холодные пальцы слуги к своим дрожащим губам. «Конечно, хочу! Как ты можешь сомневаться в этом?!» – мысленно кричал маг, позабыв обо всем, даже об Утере и его истязаниях. Как же он сейчас хотел, чтобы эти слова прозвучали вслух, чтобы принц узнал о них! Мысленно Мерлин пробивался сквозь собственное бессилие и окутавшую его тьму, как через тернистые заросли, пытаясь вырваться, чтобы очнуться, но физически так и оставался неподвижно лежать на кровати. Он мог лишь слушать, думать, чувствовать и осознавать происходящее – и это все, что было ему доступно. – Когда он очнется, Вы сможете спросить у него об этом лично, - Гаюс взглянул на принца сверху вниз. - Мерлин верен Вам, как никому другому. Для него нет ничего важнее, чем быть рядом с Вами. Уверяю Вас в этом. Артур лишь усмехнулся в ответ, словно не верил в это и даже не допускал мысли, что Мерлин может быть настолько привязан к тому, кто постоянно издевается над ним. Однако это было лишь видимое проявление. На самом деле принц был уверен, что Мерлин никогда не оставит его, даже если юный Пендрагон сам начнет умолять его об этом, как это уже бывало в случаях опасности. Но этот вездесущий мальчишка постоянно вьется возле своего господина, словно привязан к нему невидимыми нитями. – Я хочу побыть с ним… немного… Можно? – после долгой паузы спросил Артур. Мерлину показалось, что голос принца звучал как-то неуверенно, боязливо, почти смущенно. Волшебник не верил своим ушам. Артур просил старого лекаря разрешения посидеть рядом со своим слугой – это так не похоже на молодого принца, или же напротив – похоже? – Конечно, сир, – ответил Гаюс. – Мерлину будет приятно Ваше общество. – Только не говори ему об этом. Старик уже подошел к двери, когда просьба принца застала его врасплох. Гаюс обернулся и удивленно посмотрел на Артура. По глазам принца можно было понять четко и ясно, что тот не желает показывать свою слабость. Если подумать, Мерлин всегда жаловался на постоянную грубость своего хозяина, которая выводила волшебника из себя. Но сейчас Артур не был похож на того человека, которого описывал его подопечный. Исходя из всего этого, Гаюс понял, что Артур сознательно принимает серьезный, суровый образ для слуги, чтобы хоть как-то держать его в узде, а на деле же все совсем наоборот. К этому же выводу пришел и Мерлин, став невольным свидетелем разговора лекаря и принца. – Почему Вы не хотите, чтобы он знал, что дорог Вам? – Потому что он – слуга, а я – будущий король. Между нами не может быть дружбы. – Не все в мире решает статус, сир. Если бы Мерлин был знатного рода, разве Вы стали бы так близки? – Гаюс поймал на себе непонимающий взгляд принца и решил уточнить. – Ваш слуга – простой мальчишка из деревни, не имеющий никакого понятия о том, как подобает вести себя в высшем обществе и в присутствии королевских особ. Он еще не знаком со многими аспектами правил и уставов, по которым живут жители королевства. Но он чист душой и сердцем, а потому верит в добро и справедливость, не понимая, что не все на свете так просто и правильно, как ему кажется. Он простой человек, но именно поэтому Вы и привязались к нему, сир. Вы – наследник престола, лучший рыцарь королевства, Вы многое повидали и знаете жизнь такой, какая она есть – суровой и тяжелой. А Мерлин слабый, наивный крестьянин, только начинающий узнавать жизнь. Вы с Мерлином абсолютно разные, а как известно, противоположности сходятся. Если, конечно, Вы не стыдитесь его. «Стыжусь ли я Мерлина?» – последние слова лекаря врезались в сознание принца, как какое-то оскорбление, ущемляющее его самолюбие. Он уже повернулся к Гаюсу, чтобы возмутиться, как понял, что заслужил это порицание. Ведь он так старательно пытался отгородить от себя Мерлина, чтобы не привязаться к нему еще больше, чем уже есть, что не заметил, как сам построил тот образ, о котором говорил лекарь – образ высокомерного человека, для которого слуга не может стать другом. Но так ли это? Артур знал, что это не так. Он и сам не предполагал, что Мерлин – мальчишка, посмевший бросить ему вызов в первый же день их знакомства – станет неотъемлемой частью его жизни. Что мешает ему принять это и, наконец, дать Мерлину понять, что дружба между господином и слугой возможна? Вероятно, юношеская гордость и желание выглядеть выше. – Я не стыжусь его, Гаюс, – наконец, ответил принц и усмехнулся. – Хотя иногда он и загонял меня в краску так, что я был готов убить его! Но я его не стыжусь. – Я рад слышать это, сир, – Гаюс слегка улыбнулся и покинул комнату Мерлина. Артур остался сидеть на табурете рядом с кроватью в полной тишине. Он задумчиво вглядывался в бледное измученное лицо слуги, а его пальцы неосознанно гладили руку Мерлина, которую Артур так и не выпустил из своих ладоней. Отсутствие хоть каких-нибудь звуков сводило Мерлина с ума. Ему нужно было слышать чей-нибудь голос, чтобы не дать слабости снова увести его в сон, потому что он не хотел засыпать! Он не хотел уснуть, а потом проснуться и понять, что рядом с ним снова никого нет. Сейчас его одиночество скрашивал Артур, и было даже неважно, что он молчал. Мерлин чувствовал прикосновение горячих рук, ощущал, как принц смотрит на него и ждет, когда его слуга очнется. Разум сам дорисовывал образ Пендрагона, Мерлин словно видел его сквозь опущенные веки. Этого было достаточно, чтобы не сойти с ума. Артур молчал, и с каждой пройденной минутой Мерлин волновался все сильнее. Он боялся, что принц вот-вот уйдет и оставит слугу наедине с самим собой, а Мерлин не хотел быть один. Чародей сделал отчаянное усилие над собой, чтобы взять под контроль собственное тело. Его пальцы дрогнули и слабо сжали руку Артура. Почувствовав это, принц словно очнулся от своих мыслей и взволнованно вытянул шею. – Мерлин? – позвал Артур в надежде, что его слуга приходит в себя, но, не дождавшись ответа, вернулся к прежней позе и грустно вздохнул. – Знаешь, я даже рад, что ты меня не слышишь. Я никогда не думал, что скажу это, но… мне тебя не хватает. Артур закусил губу. На какой-то миг он почувствовал себя очень глупо, говоря подобные слова слуге, пусть даже и спящему, но потом успокоил себя. Так или иначе, Мерлин все равно ничего не вспомнит – много ли он сможет услышать во сне? А вот Мерлин в этот момент просто онемел от неожиданности. Артур никогда прежде не говорил ему ничего подобного. Сказать, что ему было приятно, значит не сказать ничего! Мерлин впервые почувствовал себя необходимым. Безусловно, он и раньше знал, что нужен Артуру, но принц мог как одарить его теплым взглядом, так и отвесить подзатыльник через минуту и обеспечить работой на всю оставшуюся неделю. Порой казалось, что Артур больше всего на свете желает извести своего слугу, но эти слова меняли все его представление о юном Пендрагоне. Он, несомненно, был лучше своего отца. – Знаешь, а ведь у меня было много слуг до тебя. Я бы даже сказал, очень много! Я уже сбился со счета. Где они теперь, спросишь ты, – Артур усмехнулся. – Они не выдержали проверки на прочность, – принц коротко рассмеялся. – Ты ведь знаешь меня лучше других, Мерлин – я издевался над ними, как только мог, и в конечном итоге все они просто сбегали. Рано или поздно. Или от них отказывался я. Некоторые предавали меня, некоторые оказывались воришками и потому подвергались казни. Двоих или троих из них я пощадил – это были еще совсем мальчишки. Они таскали еду и золото, чтобы прокормить младших братьев или сестер. Я не мог заставить себя выдать их отцу и казнить, – Артур вздохнул, все больше погружаясь в воспоминания. – Короче говоря, за все это время не было ни одной подходящей кандидатуры на должность моего личного слуги, которому я смог бы полностью доверять. До тех пор, пока не появился ты, – принц снова опустил взгляд на спящего слугу. – Я часто задавался вопросом – почему именно ты? Деревенский мальчишка, ничего не знающий о турнирах, доспехах, этикетах. Я думал, что выставлю тебя прочь в первый же твой рабочий день! Наверное, я никогда не перестану это повторять – ты худший слуга во всем Камелоте! Таких растяп, как ты, я еще никогда не встречал! Ты же ничего не знаешь ни о традициях, ни о манерах. Тем более о манерах! Первые дни я не мог понять, откуда ты взялся такой чудной? И до сих пор не понимаю, как ты умудрился продержаться у меня на службе так долго? Ты ведь раздражал меня во всем, за что бы ни брался, всем своим видом! Твои ехидные ухмылки, постоянные отлучки и бесконечный поток глупых шуточек… Я думал, у меня голова лопнет от твоей болтовни или я сорвусь и придушу тебя собственными руками! А ты вел себя так, словно для тебя это нормально и ты совсем меня не боишься, в отличие от всех остальных! Я уже и забыл, когда начал привыкать к тому, что ты зовешь меня не «Ваше Высочество», а просто «Артур», обращаешься ко мне на «ты» и совершенно не церемонишься со мной! Много раз я задавался вопросом – зачем я все это терплю, когда могу просто выставить тебя за дверь, – Артур задумался. Мерлин чувствовал, что его тело начинает затекать, но он боялся даже пошевелиться и выдать себя, показать, что не спит. Чародей был уверен – то, что говорил Артур, он не услышит больше никогда, потому что это лишь порыв, мимолетное желание излить душу, которое так же легко спугнуть, как севшую на плечо бабочку. Мерлин хотел услышать все, что принц намеревался сказать ему, думая, что слуга спит. Спустя несколько минут Артур снова заговорил. – Единственное, что я понял за все это время, это то, что привязался к тебе… – голос принца стал совсем тихим. – С тобой никогда не соскучишься. С тобой я не чувствую себя одиноким, даже когда сильно хочу этого. С тобой моя жизнь словно ожила. Впервые у меня был слуга, который продержался настолько долго, что я ни разу не сменил его. Не знаю, что в тебе особенного, Мерлин, но без тебя я чувствую себя… пустым. Я так привык, что ты рядом и… Эти несколько дней были такими мучительными! Так странно осознавать, что вечером в мои покои войдешь не ты, а кто-то другой и выполнит твои обязанности. Хотя я признаю, что Фред намного способнее тебя и работу он исполняет превосходно! – Артур изобразил тон, которым обычно отчитывает своего никчемного слугу, а потом кисло усмехнулся. – Но он – не ты. Я скучаю по тебе, Мерлин… Пожалуйста, возвращайся скорее. Я больше не вынесу этого занудного Фреда! – принц рассмеялся. Он смотрел на бледное лицо слуги, словно ожидая, что тот тоже рассмеется над его шуткой, но Мерлин оставался неподвижен, и Артур прикусил губу. – Мне невыносимо видеть тебя в таком состоянии. Я не знаю, чем могу помочь, хотя, наверное, ничем… Отец утверждает, будто ты украл печать, но я не верю, что это правда. Единственное, что я знаю наверняка, это то, что он наказал тебя незаслуженно. Я должен был понять, что отец не передумает, и сразу бежать к тебе, а не пытаться его вразумить, ведь знал же, что он не отменит свое решение! – Артур еще крепче сжал руку слуги. Он опустил голову и прижал пальцы юноши к своему лбу, словно хотел ощутить его прикосновение. «Спасибо, – после длинного монолога принца думал маг. – Спасибо за то, что веришь мне». Мерлин был настолько впечатлен речью своего господина, что не знал, как реагировать на услышанное. Хотя ему и не нужно было реагировать, ведь юноша все еще притворялся спящим. На этот раз притворялся, потому что уже чувствовал себя способным открыть глаза, но не хотел ставить себя и Артура в неловкое положение. Ему было приятно слышать, что принц нуждается в нем. Ему нравилось чувствовать тепло сильных рук, словно по волшебству оказавшихся сейчас такими нежными и заботливыми, а не грубыми как обычно. Мерлину так не хотелось прерывать эти мгновения! Лишь бы все осталось так, даже если Артур будет молчать, только бы он был рядом! Само присутствие наследного принца успокаивало мага. Рядом с ним Мерлин чувствовал себя в безопасности… – Не понимаю, зачем я все это рассказал, – словно очнувшись от какого-то дурмана, сказал Артур. Он поднял голову, посмотрел на свои руки, сжимающие тонкие костлявые пальцы слуги, и усмехнулся своей сентиментальности. Мерлин невольно напрягся, боясь того, что сейчас может произойти. И не напрасно. – Ладно, надеюсь, ты скоро поправишься и вернешься к работе, – принц встал с табуретки, бережно опустил руку Мерлина на подушку и уже хотел было отпустить ее, как чародей тут же схватил его. – Не уходи, – прохрипел Мерлин, не открывая глаз. – Пожалуйста. Артур вздрогнул, удивленно глядя на слугу, но снова опустился на табурет. Учитывая дикую слабость, Мерлин крепче сжал пальцы принца, словно боялся, что тот может вырваться и сбежать. Он и сам не знал, откуда взялись силы. Возможно, нежелание отпускать Артура оказалось сильнее. Все произошло неожиданно не только для принца, но и для самого Мерлина, который, осознав, что только что выдал себя, мысленно выругался. Артур же пытался понять: спит ли все еще его слуга и просил в бреду или сделал это совершенно сознательно? – Мерлин? – решился позвать он, вглядываясь в бледное лицо юноши. Понимая, что притворяться уже не имеет смысла, слуга послушно открыл глаза. – Ты не спишь? – Нет, – если бы Мерлин мог, он бы покачал головой. – Только не говори, что ты все слышал, – предостерегающе процедил Пендрагон. – Все до последнего слова, – устало усмехнулся маг. – Проклятье, Мерлин, ты что, не мог предупредить, что не спишь?! – возмутился Артур, вскакивая с табурета. – И упустить такую красивую исповедь? Ни-ког-да! Артур уже хотел было треснуть мальчишку и прочесть весьма эмоциональную лекцию о том, как нехорошо притворяться спящими и подслушивать речи Его Высочества, но не смог заставить себя даже накричать на это несносное создание, так тепло улыбнувшееся ему. Принц и сам не осознавал, насколько соскучился по этой улыбке. Артур лишь закатил глаза, чувствуя себя полным идиотом, и снова опустился на табурет. – Спасибо, – слабым голосом прошептал Мерлин. – Я не знал, что ты… так относишься ко мне. – Отношусь? О чем ты, Мерлин? Ты – просто слуга и не более того! – Артур сказал это своим привычным тоном, когда хотел задеть мага за живое, но Мерлин лишь шире улыбнулся. Они оба знали, что эти слова были лишь прикрытием истинных чувств, а те, что были произнесены ранее, шли от самого сердца и не были ложными. – Эм… Мерлин… – Артур вдруг сделался серьезным. Он наклонился и посмотрел магу в глаза. – Я знаю, ты не крал печать, и я уверен, что тебе ее кто-то подбросил. Я хочу спросить тебя, ты не знаешь, кто мог это сделать? Может кто-то из придворных, других слуг, например, из зависти? – Зависти? – Мерлин усмехнулся. – Было бы чему завидовать. – Тогда может, просто какие-то недоброжелатели? Может, те, кто пытал тебя? Прошу, скажи мне, это очень важно! Улыбка сошла с лица Мерлина. Он отвел взгляд, не в силах смотреть Артуру в глаза. Это так невероятно, что Артур пытается разобраться во всем этом, но он никогда не достигнет успеха, потому что сам того не ведая, стремится проникнуть в недра тайны, о которой ему знать никак нельзя. Ни Мерлин, ни Утер не хотят огласки их совместных ночей, но по разным причинам: король не хочет настраивать против себя сына и опорочить свое достоинство, а слуга просто боится, что на него будут показывать пальцем, гнать отовсюду, а единственный друг откажется от него. Нет, Мерлину слишком стыдно открыто все рассказать, а Артур не перенесет этой ужасной правды. – Нет, я не знаю, – наконец, едва слышно ответил маг. – Уверен? – Артур подозрительно покосился на слугу. – Мерлин, если ты кого-то покрываешь… – Я не знаю, кто это сделал, Артур, – Мерлин поднял несчастный взгляд на принца. Конечно, он догадывался, кто подкинул печать в его комнату, но даже если и скажет, Артур не поверит, что его отец способен на такое. – Ладно, прости, – принц умерил пыл и отстранился. – Спасибо, что веришь в мою невиновность, – прошептал маг. – Я просто знаю тебя, – неуверенно произнес Пендрагон, заставив Мерлина нахмуриться и задуматься: а действительно ли он верит? – Клянусь тебе самым дорогим, что у меня есть – я не крал печать короля, – уже громче произнес маг. – Это именно то, что я хотел услышать, – Артур коротко улыбнулся. Он не стал спрашивать, чем именно поклялся его слуга, и даже не представлял, что для него является самым дорогим, а сам Мерлин ни за что ему не скажет. Если принц знает его настолько хорошо, то однажды он сам все поймет. – Как ты себя чувствуешь? – решив сменить тему, спросил Артур. – Я себя чувствую, а значит, это уже неплохо, – Мерлин криво улыбнулся. Шутить у него пока не получалось. – Я, наверное, должен поблагодарить тебя. – Не за что, ведь я не спас тебя, – буркнул принц. – Если бы я пришел раньше, сейчас ты бы чистил мои доспехи. – Если бы ты вообще не пришел, меня бы здесь, наверное, и вовсе не было… – почти шепотом ответил маг. Артур прикусил губу. Мерлин прав – еще чуть-чуть, и принц вынес бы из темницы мертвое тело своего слуги. Пендрагон посмотрел в усталые, искрящиеся нездоровым блеском глаза друга и понял, что не переживет, если они навсегда закроются. Он не переживет его смерть. Артур сильнее сжал руку Мерлина и почувствовал, как волшебник провел большим пальцем по его тыльной стороне ладони, словно успокаивая. Мерлин опустил взгляд на их руки и снова посмотрел на принца. – Спасибо, что пришел, – прошептал он, чем вырвал принца из тяжелых дум. – Пустяки, – привычно отмахнулся Артур, пытаясь скрыть неловкость. – Хочешь чего-нибудь? – Воды и перевернуться на бок было бы неплохо. Не поможешь? – Сейчас! – Артур был рад, что разговор удалось сменить хотя бы со второго раза, и с готовностью поднялся с табурета. Мерлин приподнялся на локтях, непроизвольно прогнувшись в спине, и ощутил жгучую боль, пронзившую, наверное, каждую мышцу. Он зажмурился и стиснул зубы, чтобы подавить крик. С поддержкой Артура он кое-как перевернулся на бок, так как ложиться на спину, наверное, еще долго не сможет. Корчась от боли, Мерлину все-таки удалось принять более-менее удобное положение. Артур подошел к прикроватному столику, где Гаюс оставил кубок с водой, на случай если ученик проснется и захочет пить. Приподняв голову слуги, принц прижал кубок к его губам и слегка наклонил его. Мерлин жадно глотал воду, словно не пил целую неделю. Когда кубок опустел, Артур вернул его на место и повернулся к магу. – Спасибо, – улыбнулся Мерлин, едва его голова опустилась на подушку. – Не за что, – иногда Артур ненавидел себя за то, что в такие моменты, когда его благодарили, он робел и мог только отмахнуться, чтобы скрыть это. – Посиди со мной, – волшебник потянулся ослабевшей рукой к принцу, как умирающие тянутся к тем, кто еще на ногах, и у Артура невольно сжалось сердце. – К-конечно, – Пендрагон протянул слуге свою руку, позволяя ему схватиться за нее. Артур снова сел на свое место, но совершенно не знал, что сказать. – Мерлин… знаешь, я подумал… То, что произошло… Если ты вдруг захочешь уйти и… – Никогда, – решительно оборвал его маг. – Что бы ни случилось, я никогда не оставлю тебя, Артур. И тот не знал, что ответить. Он смотрел в преданные глаза слуги и поражался их искренности, в то время, как внутри все замерло. Он поражался тому, что даже после всего этого Мерлин готов идти с ним до конца. – Почему ты так верен мне? – не выдержав, спросил Артур. Его голос звучал тихо, словно принц надеялся, что слуга не услышит вопроса и не станет отвечать. Мерлин молчал. Несмотря на то, что вопрос не был неожиданностью, юноша не знал, как на него ответить коротко, но понятно, без лишних слов. Ему так хотелось выложить все начистоту, но смущение словно повесило замок на его уста. Мерлин опустил взгляд на их сцепленные руки и, поддавшись непонятному порыву, нежно коснулся кончиками пальцев внутренней стороны ладони Артура. Замешкавшись всего на мгновение, слуга переплел свои пальцы с пальцами принца, замыкая их в замок. – Разве нужно объяснять, почему один человек нуждается в другом? – не поднимая глаза, ответил Мерлин. – Это исходит от сердца. И если ты чувствуешь то же самое, то поймешь. Ответ был исчерпывающим. Артур не знал, что сказать, а потому только кивнул и опустил взгляд. Он был уверен, что Мерлин мог сказать еще много всего, но решил ограничиться именно этим – неопределенным ответом, который определял абсолютно все. В отличие от своего слуги, юный Пендрагон не был настолько красноречив и откровенен. Если бы такой вопрос был задан ему, принц наверняка бы отшутился или отругал слугу, но ни за что бы не ответил. Был ли ответ Мерлина основан на том, что сказал ему Артур, пока тот считал, что слуга крепко спит, или нет, но он заставил принца задуматься. Артур не знал, испытывает ли к нему этот мальчик те же чувства, что и он, но принц очень хотел в это верить. По необъяснимым причинам Артур почувствовал, что еще немного и покраснеет от смущения. Что именно Мерлин имел в виду? – А как мне понять, чувствую ли я то же, что и… – Артур замолчал, как только увидел, что глаза Мерлина закрыты. Видимо, силы все-таки покинули юношу. Ровное спокойное дыхание и тихое сопение говорили о том, что слуга уснул. Легкая полуулыбка заиграла на лице темноволосого юноши, словно он очутился в мире сказочных грез. Мерлин все еще сжимал руку принца в своей. Артур так и остался сидеть возле кровати своего слуги, не решаясь нарушить его сон. Спустя какое-то время, когда рука Мерлина ослабла, Артуру удалось выскользнуть из его руки, не побеспокоив при этом больного. Принц укрыл слугу одеялом и тихо вышел из комнаты. Артур вернулся в свои покои, все еще прокручивая в голове разговор с Мерлином, поэтому не сразу заметил, что его уже поджидали. Моргана сидела за столом в его любимом кресле, деловито закинув ногу на ногу. Артур смерил ее удивленным взглядом, а потом усмехнулся. – И давно ты тут сидишь? – Достаточно, чтобы начать терять терпение, – огрызнулась девушка. – И где тебя носит столько времени? – Я был у Мерлина, – отозвался принц. – Как он? Он приходил в сознание? – раздраженность подопечной короля тут же сменилась беспокойством. – Да, приходил, – Артур обошел девушку и подошел к ширме. – Ему лучше? – Моргана обернулась, не выпуская принца из вида. – На него без слез не взглянешь, – честно ответил тот. – Я спрашивала не о тебе, а о нем! – Моргана нахмурилась, явно ожидая другого ответа. – Если учесть, что на нем живого места нет, то я бы сказал, что не очень! – Артуру пришелся не по душе тон девушки, даже с учетом того, что она так же, как и он, волнуется за его слугу, ведь Мерлин был ей другом. Хотя почему был? Он им и остается! – Он не говорил, что произошло? – взволнованно спросила Моргана. – Он поклялся мне, что не брал печать, и я ему верю, – принц скинул с плеч накидку и повесил ее на ширму. – Значит, она оказалась у него по какой-то другой причине. – Я уже думал об этом. Скорее всего, печать ему подбросили, но вот с какой целью?.. – А он не говорил, кто, по его мнению, мог это сделать? – Нет. Хотя мне почему-то кажется, он что-то знает, но боится говорить, – заметив, что Моргана нахмурилась, Артур заинтересованно выгнул бровь. – О чем ты думаешь? – Тебе не кажется все это слишком подозрительным? – Что именно? – А то, что Утер не стал звонить в колокол, когда обнаружил пропажу, не приказал обыскать замок, а сразу же отправил стражу именно за Мерлином? – Он сказал, что видел его поблизости, но этого быть не может! Когда я видел Мерлина, он был еще слишком слаб и не мог свободно разгуливать по замку и уж тем более что-то красть. Да и зачем ему это? – Артур подошел к столу и налил себе в кубок воды из кувшина. – А если бы он и украл, то почему сразу не сбежал? – Значит, вывод только один: тот, кто это сделал, хотел, чтобы подозрения упали именно на Мерлина, – уверенно заявила Моргана. – Возможно, он находится в Камелоте. – Но кто это мог сделать? Порой мне кажется, что Мерлина любит чуть ли не половина Камелота. Не думаю, что этот идиот нажил себе таких кровожадных врагов, – повел плечами принц. Моргана снова задумалась. Все эти странности не выходили у нее из головы. Она переживала за Мерлина не меньше, чем Артур и Гвен, но в отличие от них только она могла сделать самые смелые, но удивительно точные выводы, не боясь навлечь на себя праведного гнева. Артур наблюдал за меняющимся выражением лица девушки с нескрываемым интересом. – Утер ведь не стал разбираться, виновен Мерлин или нет, верно? – наконец, спросила Моргана, взглянув на принца. – Нет, он сразу велел его высечь и даже не потрудился сообщить об этом мне! – возмущенно воскликнул Артур. У него в голове не укладывалось, как отец мог так поступить. – Если бы не Гаюс, я бы ничего не узнал, пока бездыханное тело Мерлина не вынесли бы из темницы! – Вот оно! – воскликнула Моргана, вскакивая со своего места. – Что? – непонимающе выгнул бровь принц, отпивая из кубка. – Утер не стал предавать огласке такое важное событие, как кража драгоценной печати! Он тут же нашел виновного и сразу принял меры, нарушив при этом все правила, касающиеся прав осужденного: Мерлина должны были судить перед советом! К тому же за кражу его могли казнить, а Утер никогда бы не поскупился на такое решение за подобный проступок, но он выбрал именно порку, как наказание, и сделал это втайне от всех. А это значит, он не собирался убивать Мерлина, хотя по закону имел на это полное право, однако не воспользовался им! – К чему ты клонишь?! – Артур чувствовал, что не к добру Моргана так воодушевилась. – К тому, что именно Утер по каким-то причинам сам и подбросил печать в комнату Мерлина! – Ты понимаешь, что говоришь?! – Артур мгновенно возмутился. – Это же бессмыслица! Зачем это отцу? – Не знаю. Может быть, спросишь у него? – съязвила первая леди Камелота. – Это исключено! – Значит, ты отрицаешь, что твой отец поступил не в соответствии с правилами, касающимися подозреваемого в краже? – Нет, но мы говорим о моем отце, не забывайся! – Уж я-то как раз мыслю здраво, а вот ты, кажется, так свято веришь в невинность своего отца, что не допускаешь даже мысли о том, что можешь быть неправ. – Замолчи! Я не позволю тебе говорить так о моем отце! – Артур шагнул к девушке, прожигая ее горящим взглядом. – А избивать своего слугу до полусмерти без доказательств ты ему позволишь? – парировала Моргана. – Мы не знаем, что произошло на самом деле. – А по-моему, знаем, вот только кое-кто слишком верит в святость отца, чтобы заподозрить его в чем-то. Это, конечно, твое дело, просто мне очень жаль, но не тебя, а Мерлина, потому что ему не на кого положиться! – с этими словами разгневанная Моргана развернулась на каблуках и направилась к двери. – Как это понимать?! – оскорбленным тоном воскликнул Артур. – Как хочешь, так и понимай! – отмахнулась девушка, даже не обернувшись. – Моргана! – окликнул ее принц, и леди все-таки обернулась у самой двери и чуть ли не с презрением глянула на Артура. – Знаешь, все твое желание помочь сводится лишь к тому, что ты прячешь голову в песок, едва подозрения падают на отца. Ты ищешь виновного, но отвергаешь даже малейшую возможность, что он находится у тебя перед носом, и вместо того, чтобы проверить подозрения, предпочитаешь не замечать их. На мой взгляд, Мерлин напрасно надеется на тебя, потому что с таким подходом тебе никогда его не защитить и никогда не найти того, кто так измывается над твоим слугой. Продолжай в том же духе, и скоро ты его окончательно потеряешь. Моргана распахнула двери и покинула покои принца, оставив того наедине со своими терзаниями. Артур Пендрагон был известен тем, что никогда не покажет другим, и особенно проницательной Моргане, что неправ, но внутри он все же ставил под сомнения свои суждения. Вот и сейчас. Разумом он понимал, что все аргументы, приведенные подопечной короля, были неоспоримы и ответов на возникшие вопросы у них действительно нет. Так или иначе, все сводится к одному – Артуру придется пойти к отцу и расспросить его обо всем лично. Юный принц отчаянно надеялся, что Моргана окажется неправа, что его отец здесь не при чем и все эти странности в его поведении легко объяснимы, а подозрения – совершенно беспочвенны. Однако Артур не мог закрыть глаза на представленные девушкой факты. А значит, как бы он ни хотел верить, что мотивы отца, касающиеся его слуги, нечисты, убедиться в своих подозрениях или опровергнуть их он сможет, лишь расспросив его напрямую.