1971-1975
5 сентября 2016 г., 18:00
Они познакомили в «Хогвартс-Экспрессе», где она зарядила ему по носу, как только он подсел к ней в купе и презрительно скривил рот, посмев назвать всех девчонок противными кривляками. Джейн сама же его и вылечила (у нее была собственная аптечка, потому что с таким количеством травм, которые она получала почти ежедневно, проще иметь при себе небольшой запас простеньких зелий, чем постоянно бегать за ними в Больничное крыло). Сириус принес ей свои глубочайшие извинения, пожаловался на безмозглую кузину Беллу и клятвенно заверил, что она, Джейн, самая лучшая девчонка на свете, потому что ведет себя, как настоящий парень. Поттер тогда просияла, как новогодняя елка. Больше они никогда не расставались.
Ни одной минуты своей жизни Сириус Блэк не жалел, что выбрал в друзья Джейн Поттер. Она была отъявленным сорванцом, его собственным отражением, так же не умела сидеть на попе ровно и держать язык за зубами. Они таскались по всему замку в поисках настоящих приключений и получали их сполна. Джейн шла, и Сириус всегда следовал за ней, как рыцарь за своей дамой сердца. Только вот дама эта могла дать фору любому дракону. Кузина Белла всю душу ему выела подколками и смешками по поводу их с Поттер дружбы. Как было бы проще и лучше, если бы Джейн была парнем. Сириус так ей об этом и сказал. На что та горестно вздохнула, соглашаясь.
Джейн была просто гением трансфигурации. Она единственная на всем курсе смогла на первом же уроке превратить спичку в настоящую иголку и заработала факультету сразу 10 баллов. Правда тут же их и потеряла, истыкав этой самой иголкой Сириусу руку. В попытке подбодрить, конечно же. МакГонагалл в самом деле была от нее в восторге − такого необыкновенного таланта к своему предмету она не наблюдала уже десяток лет. Джейн первая же из них и смогла принять анимагическую форму. Сириус как болван пялился на грациозную, тонконогую лань. Он мог поклясться, что оленьи глазища смотрели с ехидством. Сохатик была великолепна всегда и во всем.
Сириус глаз не мог оторвать от нее на квиддичном поле. Быстрая, юркая, ловкая, за ней бладжер не мог угнаться, не то, что другие игроки. Каждый свой триумфально пойманный снитч Джейн отмечала одинаково. Она с разбегу запрыгивала Сириусу на спину и, скандируя победные речевки, заставляла нести себя до самого замка. Блэк не был против – Сохатик весила меньше пушинки, как ее только с метлы не сдувало.
Они были лучшими друзьями, сросшимися близнецами, ни шагу друг от друга, один говорил, другой продолжал. Если шалить, то совместно, если попадаться, то вместе. Они были детьми, а потом выросли. Джейн неожиданно стала другой, и до Сириуса, наконец, дошло, что она вовсе не собрат по глупости, а самая настоящая девушка.
Мародеры шли по заснеженной дороге в Хогсмид. Предстоящее полнолуние они впервые проведут все вместе, наконец, полностью одолев анимагический раздел магии и сумев обратиться без сложностей. Ребята были возбуждены, особенно Сириус, которому не терпелось размять здоровенные собачьи лапы. На одном из заснеженных холмов он запутался в полах собственной мантии и повалился вперед головой, ухватив с собой и Джейн. Оба покатились кубарем вниз, хохоча во все горло и отплевываясь от попавшего в рот снега. Наконец, они остановились, Сириус оказался сверху, нависнув над совершенно дезориентированной Джейн. Ее очки косо повисли на кончике носа, шапка почти свалилась с головы, удерживаемая только спутанным гнездом угольно-черных волос. Она раскинула руки и звонко смеялась, пытаясь отдышаться. Глаза блестели и слепо уставились туда, где находилось темное пятно, бывшее головой Бродяги. Раскрасневшиеся щеки и кончик носа блестели в капельках растаявшего снега, Сириус поймал себя на мысли, что хочет стереть их языком. У него в голове плыл сладко-розовый туман, кровь стучала в ушах, ему даже вздохнуть лишний раз тяжело.
− Сири, − сквозь смех зовет Джейн. − Сири, я ничего не вижу! Мне снег очки заляпал!
− Сохатик, а ты бы пошла...
− Эй, ребята! Вы там в порядке? − Обеспокоенный голос Ремуса раздался совсем рядом, разрушив хрупкий момент откровенности. С Сириуса будто спало наваждение.
***
Джейн была совсем не в его вкусе. Сириус предпочитал светловолосых и светлоглазых, с вздорным характером и острыми на язык. Ее же растрепанное гнездо черных волос, узкое белокожее лицо, тонкий совершенно аристократичный носик и омуты темно-карих глаз создавали сходство скорее с кузиной Беллой, которую Блэк на дух не переносил. И все же Сохатик была совершенно не похожа на Беллатрикс. Неуправляемое буйство ее энергии находило выход в выискивании приключений на свою очаровательную попку, смелых розыгрышах и шутках и совершенном безумстве на квиддичном поле. Сириус был влюблен в ее бесстрашие, в бешеное пламя, которое зажигалось в ее глазах каждый раз, когда они затевали очередную шалость, о которое Блэк до чертиков боялся обжечься. С ней было, как в одном из магловских приключенческих романов, которыми в детстве он зачитывался тайком от матери, − весь мир превращался в неисследованный океан, лежащий у самых их ног.***
Сохатик часто засыпала, оставаясь с ним наедине. В какой-то момент бурная жестикуляция и звонкий хохот сменяли мирное посапывание и трогательно сложенные под щеку ладошки. В такие моменты Сириус особенно остро осознавал насколько влип. Блэк вступил в тот возраст, когда оставаться со спящим предметом своих воздыханий, если не опасно, то чревато разоблачением точно. Тем более что Джейн совершенно не умела спать спокойно. Постоянно ворочалась, раскидывала руки и ноги в позе звездочки, и только в редкие разы Сириусу не приходилось отдергивать задравшуюся юбку, позорно краснея до кончиков ушей. В такие моменты Бродяга и сделал пагубное для себя открытие. У Джейн были потрясающие руки, на взгляд Сириуса, а он изучил их достаточно тщательно, чтобы с уверенностью сказать, что они идеальны. Ладошка небольшая, как раз такая, чтобы крепко удерживать в руках снитч, в два раза уже его собственной. Пальцы длинные и тонкие с чуть широкими косточками и ухоженными коротко стрижеными ноготками (за ногтями Джейн следила хорошо, много лучше, чем за волосами). Тонкие запястья приводили Сириуса в священный трепет, − как они не ломались на каждом матче, − он мог обхватить их, почти сжав ладони в кулаки. Кожа с внутренней стороны предплечья была белее снега, на ней проступали сине-зеленые вены, темные пятнышки родинок, белесые шрамы и свежие царапины. Красивые руки, созданные для поцелуев. Сириус еле касался губами сбитых костяшек и оцарапанных ладоней, считывал ровный пульс на узких запястьях и покрывал поцелуями каждую родинку, каждый шрам и новую царапину на нежной коже предплечья. Блэк считает ненормальным свои посягательства на ее тело, хоть и такие невинные, но он не мог себе отказать хоть в малой крохе. Однако Сохатик всегда оставалась собой, − однажды он получил смачный шлепок по лицу − инстинкты ловца бесконтрольно окутывали и ее сны (Сириус мечтал, чтобы хоть разок там нашлось место и ему). Самое забавное, что тогда Джейн даже не проснулась. Иногда ему хотелось, чтобы она проснулась и увидела, наконец, что он творит. И его мучения на этом закончились бы. Сохатик не обиделась бы, но и не приняла, и прежней дружбе пришел бы конец. Сириус боится этого больше всего на свете, потому что Джейн не просто друг. Они вросли друг в друга так крепко и прочно, что любая попытка разделить была бы сродни смертоубийству. Сириус в этом свято уверен, поэтому будет молчать всегда, украдкой оставляя лишь нежные поцелуи на ее оцарапанных ладонях.
