Второй цвет радуги

Кагами последний раз заколотил мяч в кольцо и оглянулся назад, чтобы удостовериться, что Куроко не исчез. Того на месте снова не оказалось, но Тайга лишь вздохнул: он знал, что товарищ всё ещё где-то неподалёку и просто хочет напугать его неожиданным появлением. Мелкий вредный засранец. Закончилось всё весьма прозаично и обыденно. Тецуя возник у него за спиной, кинул ему почти что в лицо бутылкой воды и буничным тоном сообщил, что им пора идти, если они не собираются пропустить завтрашнюю утреннюю пробежку и получить знатных люлей от и без того уже разъярённой Рико. Люлей не хотелось, а вот лишних полчаса сна — очень, но об этом форвард тактично умолчал. Куроко улыбнулся, поднимая с покрытия мяч:  — Ты волнуешься, — безошибочно указал он и с легчайшим любопытством в почти безучастном голосе спросил. — Почему? Тайга насмешливо оскалился, похлопал тень по макушке, ероша волосы; парень скинул его руку с головы, пихнул локтём под рёбра, но принял это за невербальный ответ и уверения в том, что с напарником всё в порядке. Больше Тецуя не лез — он вообще был на редкость молчаливый с самого утра, хотя и до этого говорливым его назвать было никак нельзяю А Тайга — Тайга не мог сказать и без того обеспокоенной тени о том, что у него весь день слуховые галлюцинации. Не мог и упрекнуть Тецую в том, что он сам волнуется по пустякам, что мешает концентрации. Вот и сейчас — то же самое. Срезая путь, они вновь пошли через парк, отнюдь не такой безопасный, как считают многие граждане, но вполне надёжный, потому что встретить хулиганов в девять вечера здесь можно было редко. Они всегда возвращались домой этим путём, и ни разу Куроко не казался не таким, как обычно. Чёрт, Кагами даже был уверен, что этот мелкий жук останется таким же невозмутимым холодильником, когда к ним подвалят гопники. И когда они справятся с Кагами — тоже. Вот только сейчас Тецуя втягивал голову в плечи от малейшего дуновения ветерка, непрерывно всматривался в тьму и казался скорее не вечно пугающим и неожиданно выскакивающим из ниоткуда призраком, а жертвой полтергейстов. Тайга мрачно вздохнул, ударил напарника кулаком в предплечье (тот даже не дёрнулся), потом сжал руку на его плече и сам начал параноидально сверлить взглядом переплетения веток. В темноте что-то зашелестело, потом вдали взвыл ветер, следом раздались далёкие раскаты, словно начиналась гроза. Поэтому, когда сзади послышался громкий голос, Кагами первым делом прыгнул вперёд, чуть ли не выталкивая Куроко так, чтобы он стоял перед ним. Тецуя на миг изменился в лице, сделал малопонятное движение, словно собирался бросить сумку в источник звука, но тут же приветливо отозвался:  — И вам добрый вечер, Куросаки-сан. Кагами тихо ругнулся и, кинув на лавку вещи, шагнул к Ичиго и несильно ударил того кулаком в живот. Точнее, попытался, потому что в следующий миг уже полетел на ещё неостывший после дневного солнца асфальт. Почти философски созерцая тёмное небо, он успел подумать, что всё Поколение чудес чокнутое, и отнюдь не «немного». И что если его спросят, кто из них самый адекватный, он назовёт совсем не Куроко или Куросаки.  — Извини, рефлексы, — отнюдь не виноватым тоном заявил Ичиго, протягивая Тайге руку. — Сильно Рико злилась? — спросил он у Куроко, поднимая Кагами.  — Сильно, да. Хотя если сравнивать с Ниджимурой в лучшие годы — терпимо, — Куросаки понятливо кивнул, закинул на плечо сползающую лямку спортивного рюкзака, сунул руку в карман, словно нащупывая что-то. Между бровей его залегла морщинка, а под глазами — тёмные круги.  — Ты где был? — зло спросил Тайга, оценивая собственное тело на предмет лишних ушибов и переломов. — Не пойми неправильно, но бегать лишние пять кругов особенно не вдохновляет.  — Только пять? — поднял бровь Ичиго. — И в самом деле терпимо. Я бы даже сказал, что она не злилась. Так, чтоб неповадно было, — усмехнулся он. Учителя временного шинигами обычно били того по голове тяжёлыми предметами, и причины им зачастую нужны не были. Прежде, чем Кагами начал кричать, что он уходит от темы, Куросаки успокаивающе вскинул руки:  — У отца в клинике было ЧП, а сёстры тоже не в Каракуре. Мне выписали справку, я попросил, всё предоставлю. Кагами, выслушав столь явную ложь, обернулся к Куроко: на лице того застыло вежливое несогласие:  — Куросаки-сан, если что-то случилось, вы можете просто сказать нам.  — Исида, ты вроде как должен быть не тут, — ответил на это Куросаки, глядя куда-то за первогодок Сейрин. Оба обернулись: темноволосый парень чуть постарше них демонстративно поправил очки средним пальцем. В целом, выглядел он как обычный, ничем не примечательный ночной прохожий, решивший по какой-то причине, что чисто белая одежда очень практична и удобна для носки в городских условиях.  — А это что ещё за ходячая реклама отбеливателя? — шёпотом поинтересовался Кагами у Куроко, удивляясь количеству неординарных знакомых последнего. Тецуя пожал плечами, взглядом сканируя новоприбывшего — он знал не больше, чем Тайга. Оскорблённый парень фыркнул, подкидывая серебристую цепочку на ладони.  — Я всё слышу, придурок. Куросаки, ты уже должен быть в другом месте.  — Как и ты! — внезапно взвился Ичиго. — Ты должен был за… Он оборвался на полуслове. Куроко и Кагами переглянулись.  — Что он должен был «за»? — усмехнулся Тайга, понимая, что Куросаки только что очень крупно прокололся. И если им сейчас повезёт, то они узнают правду о важных и неотложных делах бывшего семпая Поколения Чудес.  — А это уже твоя ошибка. Разбирайся сам, — почти радостно заявил малоизвестный сейриновцам Исида и, вместо того, чтобы мирно удалится в темноту аллей, поставил ногу на воздух, словно пытаясь нашарить ступеньку… и нашарил. В следующий миг он просто исчез, унёсся куда-то в сторону их школы. Или нет — оба не могли сказать точно.  — Куросаки-сан, извините за мою прямоту, но что тут происходит? Ичиго шёпотом ругнулся, помрачнел, вздохнул, вытащил из кармана руку, внимательно вглядываясь в лежащий на ладони предмет:  — Вы всё равно об этом не вспомните. А потом весь мир потонул в лиловом тумане.

***

Маюзуми небеспричинно полагал, что этому дню больше нечем его удивить. Началось всё с несработавшего будильника и учителя, два раза подряд просившего его прочитать один и тот же отрывок, а закончилось наговорившим ему гадостей с улыбкой Акаши (что было неудивительно) и уничтожением часть любимой крыши. Если бы Чихиро смог бы найти человека, решившего баловаться с фейерверками на крыше, он бы самолично подарил ему билет в травмпункт. Всегда тихое, уединённое, это место было для него чуть ли не единственным оплотом спокойствия в этой безумной школе с не менее сумасшедшими учениками. Если же говорить о последних, то Маюзуми уже с десяток минут тщетно отмахивался от Котаро, загоревшегося идеей заставить всю основу Ракузан пойти в кино вместе. Весьма весомый аргумент: отказ Акаши на него не подействовал, и оставалось только надеяться, что у Хаямы хватит ума не лезть к капитану с настойчивыми просьбами и нытьём, потому что сам Чихиро уже чувствовал, что ему не отвертеться. Идти же с явно тронувшимся сегодня Сейджуро ему совсем не хотелось. Хотя нельзя было сказать, что Акаши нельзя было назвать «тронутым» в остальное время. Для того, чтобы Маюзуми не сбежал, рядом с ним, разве что не держа под локти, шли Мибучи и Небуя. Где-то в хвосте плелось несколько третьегодок, с которыми бывшие некоронованные общались (и были в основном составе) в прошлом году. На них Чихиро старательно не обращал внимание, его не покидало чувство, что он занял место кого-то из них. Место кого-то более умелого и достойного. И это была не его вина, просто так сложилось, вот только разговаривать не хотелось всё равно. Проще было избегать настойчивых попыток Котаро в шутку подсунуть ему яойную мангу (в прошлый раз закончилось всё тем, что несчастный том прилетел одному некоронованному в голову) и терпеть неуклюжие шутки Небуи и излишнюю вежливость и жеманство Рео. У ворот обнаружился ждущий запаздывающего водителя Акаши. Прислонившись плечом к решётчатому забору, он рассматривал план их построения на Зимний кубок, изредка делая пометки карандашом. Заметив их, он даже не подал виду, только вернулся к работе. А вот Маюзуми в тот же миг понял, что все его надежды на благоразумие Котаро были тщетными. Хотя глупы они были изначально, и он готов был это признать — кто вообще мог ожидать от Хаямы зачатков интеллекта?  — Я уже сказал, что не могу, — отрезал Акаши, как только Хаяма сделал шаг в его сторону. Маюзуми решил, что если за что-то и можно уважать Сейджуро, то только за это, потому что вытерпеть полчаса нытья Хаямы, а потом знать, что терпеть придётся ещё столько же, но всё равно отказаться, может далеко не каждый.  — Сей-чан, твои дополнительные занятия никуда не денутся, а вот время уже не вернуть, — присоединился Рео. Чихиро подавил желание приложить руку ко лбу. У Акаши явно дёрнулась бровь. — Не упрямься, ты и без того первый в рейтинге. «Не ломайся, противный» — мысленно добавил Маюзуми голосом Мибучи и усмехнулся. Жизнь становилась чуточку веселей.  — Я не вижу в этом смысла, — холодно ответил Акаши, строически игнорируя само присутствие Хаямы. Фраза звучала закончено, вот только Маюзуми не покидало ощущение, что он собирался добавить что-то ещё, но не сделал этого. «Что-то утром ты разборчивым в словах не был. А точно ли утром?» В воспоминаниях у Маюзуми был настоящий провал: вот он разговаривает с одним наглым карликом-капитаном, вот — приходит на крышу и находит смятые прутья да щепки вместо обычных перил. Погружённый в попытки восстановить утраченную память, он отвлёкся, упуская все аргументы в пользу совместного похода в кино, которые Рео только мог придумать. Акаши тем временем закрыл глаза, не вслушиваясь в трёп Мибучи и Хаямы. Сейджуро теперь не сидел на скамье, а стоял возле поломанных шкафчиков, вертя в руках изогнутую золотую медаль.  — С чего ты взял, что сейчас есть время разговаривать? Просто предоставь всё мне, как обычно. Ты слаб для этого. Сейджуро откинул со лба чёлку, бросил странный взгляд в сторону поломанных лакированных досок, сваленных в одном углу, медля с ответом:  — Предоставить так же, как ты мне — контроль тогда, на крыше? Почему мы меняемся каждый раз, когда происходит нечто подобное? — он улыбнулся, шагнул вперёд, словно не он недавно боялся самого себя, но дальше сдвинуться не смог.  — Если это всё, что ты хотел спросить, то я пойду. Этот разговор был бессмысленным с самого начала.  — Это не всё, — он вздохнул, помедлил, словно пытаясь найти правильные слова, но вот только просьба прозвучала как настоящий приказ. — Согласись.  — Что? — усмехнулся Акаши, отходя на шаг. — В тебе говорит слабость. Это бесполезная трата времени. Как раз та, которую упоминал Мибучи, пусть и в другом контексте.  — Всё равно. Я не мог ничего сказать, когда ты пытался сплотить их победами. Но развалить эту команду я не позволю. Я уже наошибался. Согласись.  — С чего бы это? — насмешливо спросили в ответ.  — Ты слышишь сейчас каждое слово, которое я произношу вслух, это заметно. Как думаешь, как скоро все поймут, что с тобой — с нами что-то не так?  — Если мне вызовут психиатра, я поменяюсь местами с собой.  — И какая разница? Тебе не захочется занимать моё тело, если я окажусь в психиатрической лечебнице. А я знаю, что окажусь. Акаши сжал кулаки до кровавых лунок на ладонях, окинул взглядом Сейджуро — тот был убийственно серьёзен. Знал бы чуть больше — был бы ещё серьёзнее. Впрочем, Сейджуро не мог не догадаться, для чего Император собирался использовать Чихиро. Но об этом можно было поговорить позже — когда рядом не будет уже явно беспокоящихся некоронованных.  — Я заставлю тебя замолчать.  — Я знаю. Но это будет не сегодня и даже не завтра. В реальном мире Акаши открыл глаза. Маюзуми, уже уставший сверлить его взглядом в надежде, что хоть кто-то пошлёт Мибучи и Котаро за него, мрачно чертыхнулся, когда Сейджуро всё-таки пресёк болтовню:  — Хорошо, но только в этот раз. Небуя усмехнулся. Кто-то из стоявших за Маюзуми третьеклассников огорчённым шёпотом послал «непредсказуемо, сука, доброго» Акаши, отдавая более удачливому товарищу честно выигранные деньги. «Они реально ставили на то, пойдёт он или нет?» — спросил у себя самого Маюзуми, не уставая поражаться человеческой тупости.  — Конечно, Сей-чан, — радостно согласился Мибучи. И, судя по его тону, Чихиро нужно было бежать прямо сейчас. Он уже слышал, какие сеансы и во сколько выбирали некоронованные в прошлом году. Хорроры и так, чтобы возвращаться домой глубокой ночью, видя в каждом прохожем маньяка. «Хотя теперь можно было надеяться, что психопаты-садисты своих не трогают, а эти идиоты не додумаются подкрадываться со спины, когда рядом Акаши, » — попробовал утешить себя Маюзуми. Вот только даже в его голове это звучало совсем не оптимистически.

***

 — Беспокоиться уже поздно. Раньше надо было спрашивать, дубина! — экспрессивно восклицала то и дело Рукия, выискивавшая взглядом хоть какой-нибудь предмет, которым Ичиго можно было достаточно сильно приложить по затылку.  — Поздно трепыхаться, Куросаки, — почти флегматично согласился Исида, уже уставший от попыток вразумить одного дальнего родственника. Урю считал, что ему всегда вполне хватало странных и весьма «милых» привычек отца. Потом внезапно выяснилось, что они с Ичиго были троюродными братьями, и жизнь стала ещё веселее. В настоящий дурдом же его окружение превратилось после возвращения в родную Каракуру, когда он неожиданно оказался не то, чтобы другом, но «не слишком злым врагом» для парочки арранкаров. Волновался шинигами небеспричинно. Он помнил: Йоруиччи упомянула, что уже стёрла память кому-то из его бывших друзей. Вмешиваться в привычный ход мыслей и сохранения воспоминаний во второй рад могло стать опасным для психики и общего фона реацу, который и без того был далёк от стабильности. Вот только спросить, к кому именно можно не мчаться на всех парах, он забыл. Как, впрочем, и всегда.  — Я точно знаю, что с Момои она ничего не сделала, об этом она говорила, — вслух рассуждал Куросаки. — И она не была за пределами Токио, так что в Акиту и Киото мне придётся идти самому… Урю на заднем плане насмешливо фыркнул, положил руку на плечо младшей Кучики и проникновенным, суфлёрским шёпотом спросил:  — Когда скажем ему, что бабочку ты уже отправила? Рукия захихикала и покачала головой, жестом левой руки останавливая собирающую вмешаться Орихиме: та несколько секунд недоумевающе смотрела на подругу, а потом тоже расплылась в улыбке.

***

Момои Сацуки всю свою сознательную жизнь кому-то помогала. Сперва маме дома, потому что нельзя было заставлять её в одиночку мыть посуду, и плевать, что самой Сацуки на тот момент было лет пять и все тарелки за неё приходилось перемывать. Потом был Аомине, помощь которому в жизни её присутствовала постоянно. Даже если этого не хотел сам Дайки и сама Момои, от этого деться было уже никуда нельзя. А ещё была помощь Поколению Чудес, как команде. Малозаметная, скрытная, особенно последний год, но тоже непрерывная. Никто не знал, что именно Сацуки вытаскивала уже рассорившихся подростков на фестивали и концерты, все только видели, что команда ещё жива, а дух её не убит. Великолепная ширма. Было бы это ещё на самом деле так. Хотя нельзя было сказать, что они совсем не получали удовольствие. Например, в тот раз, когда Мурасакибара снова съел талисман Мидоримы, Кисе и Аомине сражались в поедании раменов на скорость, а отошедший в тот момент Акаши, заставший форвардов в неприглядном состоянии за день до матча, начал просто гонять их по парку вместо того, чтобы сразу прикончить. Куроко тогда, кажется, с грустной улыбкой снимал всё на камеру: сейчас Сацуки понимала, что он тогда уже всё решил: и что уйдёт из клуба, и что выступит против бывших (нынешних?) друзей. Итак, Момои Сацуки всё время кому-то помогала. Однако сейчас ей хотелось кому-то очень сильно помешать. Например, одному рыжему сенпаю, чтоб неповадно было загадывать загадки. А, может быть, дело было вовсе не в них: просто теперь, зная, что ради них, скорее всего, рискуют как минимум жизнью, она не могла оставаться в стороне. Но и помощь оказать было не в её силах. Она не была бойцом, лишь манипуляторам. В полицию сообщить тоже невозможно — потому что никто, кроме них, этих тварей не видел. Она бы, быть может, сдалась бы добровольно в психиатрическую лечебницу, да вот только с ума сходят по одиночке. Она же одинока отнюдь не была: Аомине, Куросаки, та странная женщина, беспокоящиеся Куроко и Кагами (о, как они старались это скрыть!) — все они не могли потерять разум одновременно. Объяснялось это просто: паранормальные явления и, похоже, существа реальны. Если б она сказала это какому-нибудь Мидориме, он бы посмеялся, хотя сам и верил в гороскоп. Момои тоже зачастую казалось весьма скептичной, но, столкнувшись с неизведанным, утонула в нелогичность и иррациональности. Пусть так. Сейчас она почти бежала домой. В этом районе её почти все знали как подружку Аомине Дайки, что было весьма удобно: не стоило опасаться никаких хулиганов. У Дайки был очень хорошо поставлен удар правой. Вот только, к её несчастью, новые неприятели имели не руки, а когтистые лапы, и парочкой хуков тут было явно не обойтись. Да и едва ли на них действовали авторитеты. Так что она имела полное право торопиться. Её остановил пьяный, слишком смелый оклик:  — Куда бежишь, цветочек? — Момои попытался продолжить бег, но ноги, подгибающиеся от страха за себя и за других, не шли, поэтому она обернулась и улыбнулась прямо в широкое, бугристое лицо:  — Простите? Мысленно она прищурилась, анализируя ситуацию. Он был один, пьяной, как и он, компании рядом не наблюдалось. Он был не местным — завсегдатай этих районов давно бы свалил, лишь увидав её лицо. Можно было попробовать заговорить ему зубы, а потом убежать. Да, так она и поступит.  — Что так смотришь, — ухмыльнулись ей в лицо и прежде, чем Сацуки успела ответить, схватили за запястье, прижимая к мокрому от пота телу, — нравлюсь? Момои чуть не стошнило от запаха алкоголя и пота, но она строически вытерпела вонь. Надежда удрать становилась всё призрачнее, но терять её окончательно было нельзя — иначе она просто от страха умрёт прежде, чем до неё доберутся настоящие чудовища. А какие они, настоящие? «Те меня хотя бы сожрать могли, а этот… Мамочки!» — панически подумала она, когда жёсткая рука скользнула под школьную юбку.  — Мне кажется, она ещё не изъявила своё согласие, — преувеличенно вежливым тоном осведомили хулигана откуда-то сверху и сбоку. Тот нехотя чуть отодвинул от себя девушку, перехватив тонкие запястья одной ладонью, и приготовился было к драке, но, увидев противника, расхохотался:  — Это ты-то меня остановить собрался, ботан хренов? Парень грустно вздохнул, средним пальцем поправил очки, тряхнул головой, убирая лезущие в глаза тёмные пряди. Момои могла бы сказать, что он выглядел как интеллигент — тонкая оправа очков, идеальная, с иголочки, одежда. Вот только она знала, какими могут оказаться такие вот интеллигенты. «Если ты остался без глаза или, того хуже, наедине с поражением и отчаянием — это только твоя проблема», — горько подумалось ей.  — Распространённое заблуждение — отличники не могут достаточно сильно ударить кого-либо, — спокойно ответил парень. — Однако могу тебя познакомить с большим количеством людей, которые на своём примере убедились, что это не так. В алфавитном порядке?  — Чего… — но не успел старшеклассник закончить явно не слишком интеллектуальный и цензурный вопрос, как был вырублен одним точным ударом ребром ладони по шее. Момои отшатнулась, растирая покрасневшие следы на запястьях. Исида присел, задумчиво рассматривая полуживое тело:  — Оставить его тут или всё же позвонить в скорую? — сам себя спросил он.  — Оставьте, — ответила Сацуки. — Иначе проблемы могут быть. Спасибо вам, кстати. Исида махнул рукой:  — Куросаки благодари. После того, как я его убью, разумеется. Вообще-то сюда должен был идти он, так нет же! Шутоку-Шутоку, там сразу два человека!.. Всё равно ж в результате не он пошёл, — выдохнул квинси, машинально дёргая крест на запятстье. — И самое худшее в этом то, что я уже даже не злюсь. Момои уловила в этом потоке немногое, но суть поняла безошибочно. Потому что у неё уже было достаточное количество данных.  — Значит, вы тоже их видите? Ну, монстров в масках.  — Пустых — вижу. А вот тебе скоро не придётся. Сацуки удивлённо покосилась на спасителя, разве что не крутя пальцем у виска. «Не придётся» — это, конечно, хорошо, но как возможно жить со знанием, что тебя кто-то постоянно хочет сожрать, а ты его не видишь, что он подберётся к тебе вплотную, а ты об этом даже не узнаешь?  — Это… В следующий миг в нос ей ударил запах листьев, дыма и чего-то, что нельзя было описать или даже охарактеризовать человеческими словами, а потом земля уплыла из-под ног.

***

Мидорима в последний раз огрызнулся на сидящих позади семпаев из второго состава и устало отвернулся к окну, прикрывая глаза. Он должен был уже сидеть дома, лежать в собственной квартире, зная, что вся домашняя работа сделана. Вместо этого он всё ещё трясся (что, разумеется, было не совсем верно) в автобусе, потому что некие второгодки решили сбегать на местную ярмарку следостей, купить сувениров. «В них определённо вселился Мурасакибара», — простонал мысленно Шинтаро. Вот только до настоящего укротителя, которыми были Ниджимура и Акаши, Отсубо не дотягивал при всей своей строгости. Что было хорошо — он хотя бы был человечным. За воспоминаниями, размышлениями о сокомандниках и странностях жизни и мысленной руганью на нерадивых игроков он задремал, но тут же был разбужен ткнувшим его в плечо Такао. Тот с очень сосредоточенным выражением лица играл в какую-то игру на телефоне и, проиграв в очередной раз, экспрессивно размахивал руками, но предусмотрительно не ругался. Оглядевшись по сторонам, Шинтаро поправил очки, похлопал Казунари по плечу, привлекая его внимание. Парень непонимающе покосился на сокомандника, ухмыльнулся:  — О, Шин-чан всё-таки очнулся. Ты как, точно нормально? А то как это, тебя, звезду команды, да не выпустили! — пропел он. Мидорима отчётливо видел, что злобы в словах не было. Только усталость и обида. Не то, чтобы Шинтаро мог понять причины: он не хотел их понимать. Наверное.  — Какой уровень? — мрачно спросил Мидорима, глядя на название игры. Он её уже видел, более того — играть приходилось года два назад.  — Сорок четвёртый, — удивлённо ответил Казунари. — А что?  — Ясно, ничего нового. Хочешь — могу пройти.  — Да нет, — замялся Казунари, — спасибо, правда, мне самому интересно.  — Тогда не маши руками, пожалуйста. Достал, Бакао.  — Да сам ты… За короткой перепалкой время шло быстрее, так что они даже не заметили, как они доехали. Сегодня Такао было лень вести рикшу, поэтому домой оба пошли пешком через тёмный парк. Отсубо и Мияджи помахали им и свернули направо, в сторону ярко освещённых районов и снующих туда-сюда запоздалых прохожих. Шитаро и Казунари переглянулись и вздохнули: идти всё же было надо. Обходной же путь хоть и лежал посреди людных улочек, но тоже заканчивался полузаброшенным сквером.  — Простите, не подскажете… — окликнул их сзади высокий голос. Такао обернулся, Мидорима скосил глаза, рискуя заработать косоглазие. Им помахала рукой девушка их возраста, может, на пару лет старше. Рыжеволосая, среднего роста, с хорошей фигурой, сравнительно милая и вроде как безобидная, вот только Шинтаро был прекрасно знаком с Момои, на которую эта девчонка была до боли похожа. И она была опасна. Очень опасна.  — Извините, если испугала, — девушка склонила голову на бок, волосы заструились по плечам. Такао отмер, явно собираясь что-то сказать. — Меня Орихиме зовут, кстати.  — Приятно познакомиться… — начал Казунари, явно собирающийся добавить ещё какой-то глупый комплимент, от которого Орихиме бы раскраснелась и стала столь же глупо смеяться, но Шинтаро вовремя его перебил:  — Что вам нужно? Иноуэ удивлённо хлопнула глазами и чуть не рассмеялась, настолько этот друг Ичиго оказался похож на Исиду. Мысленно она их уже успела познакомить и отойти в сторонку, чтобы они вместе перемыли кости все людям, которые их «выводят из себя». Она ответила предельно честно:  — Спросить дорогу. И ещё кое-что. Не подскажете, как пройти до ближайшей станции, а то мои друзья уже ушли, а я не знаю, куда идти.  — Что же за друзья кинули столь симпатичную девушку? — патетично спросил у небес Такао, толкнул Мидориму локтем в бок, словно подавая какой-то знак — Шинтаро бы ещё понять, какой. — Отсюда направо, два квартала и налево, там увидишь. Может, тебя проводить? Орихиме улыбнулась, но покачала головой, пристально глядя на Мидориму, который буквально сканировал её взглядом. Он чувствовал, что что-то идёт не так, как должно, что она опасна, и Иноуэ это понимала. Надо было побыстрее закончить, стереть им память прежде, чем за ней примчится Ичиго, потому что заставлять его делать ещё и это было выше её сил.  — Спасибо, не стоит, — ответила она уже вслух и скинула крышечку, задерживая дыхание. Такао удивлённо дёрнулся и застыл, лицо его расслабилось. Глаза Мидоримы удивлённо распахнулись, рука протянулась, чтобы схватить навредившую им каким-то образом девушку, но та отшатнулась. В следующий момент Шинтаро тоже замер, а Орихиме во весь дух понеслась по улице туда, где сияли кислотные вывески. Она успела. Стирать другим людям память, отнимая у них часть жизни, оказалось совсем не сложно.

***

На следующее утро Ичиго еле разлепил веки. Ему всё же не пришлось нестись в Киото — Йоруиччи отправили бабочку, а та сообщила ученику, что Акаши уже стёрли память (а вместе с ним заодно и ни в чём не повинному парню, который оказался рядом, впрочем, его проблемы). Акиту навестил отчаянно проклинающий весь Генсей Ренджи. К Кисе наведывался Садо, который единственный из всех них смог остаться незамеченным. Вчера же он договорился с Рукией и Исидой, что они попробуют узнать, что такое Зона. Куросаки до сих пор не понимал, как ему удалось уговорить чересчур занятых друзей; сыграло свою роль то, что они были уверены: Зоны как-то связана с реацу, способностью её чувствовать и тем, что Поколение Чудес видело Пустых. Эту способность уже нельзя было отнять, оставалось только делать всё возможное, чтобы они больше не встретились с масконосящими никогда. Было бы это ещё возможно. Под окном у Ичиго вальяжно возлежал тигроподобный адъкас, зевая во всю пасть. Куросаки высунулся на улицу по пояс и заорал, заставляя Пустого почти по-кошачьи прижать уши к костяной голове и скрыться подальше от глаз людских — Масконосящий был подчинённым Тии и не имел права ослушаться нынешнего Зеро. Хоть что-то хорошее было в этом статусе, не считая, возможно, того факта, что этот адъюкас был прислан защищать Куроко и Кагами, а вместо этого решил вздремнуть под окном у начальства. «Гениально же, Король, пусть его повысят!» По дороге в школу Ичиго встретился Киёши, вполне искренно посочувствовавший Куросаки. Однако до конца выразить соболезнования он не успел: со спины на Куросаки наскочила Рико и прежде, чем тот успел прийти в себя, начала душить. Шинигами, всего с пяток часов назад крошащий в капусту монстров, несколько растерялся, не понимая, что противопоставить разъярённой девушке.  — Если есть проблемы — говори сразу, придурок!  — Их уже нет!  — Как раз таки сейчас они больше, чем раньше, — в сторону шёпотом сказал Джунпей, стараясь не быть услышанным Рико.  — Куросаки-семпай, — вырос из-под земли Куроко, — мы не виделись вчера? Мне просто казалось, что вы хотели мне что-то сказать… Ичиго только и смог, что покачать головой. Рукия говорила ему, говорила об этом: «Память к ним может вернуться. Они всё ещё остаются сильными сущностями с большой реацу, верно? При ближайшем потрясении, при резком выбросе, при новой встрече с Пустыми — они могут вспомнить при любых обстоятельствах, как-то влияющих на фон их реацу. И каждый раз будет всё сложнее лишить их воспоминаний», — вот были её слова. Куросаки физически не мог ограничить всё Поколение Чудес от потрясений. « — Это только вопрос времени, Куросаки.  — Спасибо, что подтвердил, Исида. Ты очень оптимистичен».

***

Рико была уверена, что ничего хорошего ждать не стоит. Куросаки всё же ходил на тренировки, но делал это спустя рукава и явно неохотно. Ну его игру с Кагами было больно смотреть: с одной стороны, нельзя было сказать что оба играли плохо, с другой — это было ужасно. Фактически, её лучшие игроки даже между собой взаимодействовать не умели: что уж можно было сказать о взаимодействии с остальными? Сработаться Куросаки успел только с Куроко, но в этом не было его заслуги, просто раньше они играли в одной команде. Положение становилось критическим. Первая игра была назначена на следующий вторник, и у них не было времени чтобы пытаться решить личные проблемы игроков или научить их работать в команде; пожертвовать второкурсниками она не могла, так что выбор был уже давно сделан. Ичиго и так доставлял слишком много проблем, недаром Киёши советовал посмотреть по ситуации и выгнать его, если это будет необходимым. Это, конечно, было жестоко, но именно так его слова и прозвучали для Рико. Поэтому после воскресной тренировки Рика позвала Куросаки поговорить. Первокурсники, явно что-то подозревая, похлопали Ичиго по плечу и ушли, бросая на него сочувственные взгляды. Кагами сказал что-то вроде: «Ну ты и попал, чувак!» — и, радостный, свалил в закат, прихватив Куроко. Вместе с Рико остались только Киёши и Джунпей. Резко ставший серьезным Куросаки бросил на них понимающий взгляд. Словно уже зная, о чем они будут говорить, он твердо спросил:  — Я так понимаю, в отборочных играх я не участвую? Теппей нашел в себе силы только чтобы покачать головой. Он искренне не понимал, как человек может добровольно отказаться от баскетбола, от своего места в команде, от общей победы. Но за то, что Куросаки понимал, что будет лучше для команды, он уже мог его уважать. В принципе Киёши и не знал плохих людей; Ичиго бы он даже отнёс к хорошим. Рико переглянулась со своим капитаном; она искренне считала, что Ичиго придётся уговаривать остаться на скамье запасных, что ему придётся приказывать. Но тот на удивление проявил редкостная благоразумие, которое от него, право, не ожидалось, потому что пока по умственному развитию далеко от Кагами он не ушел. Видя, что парни молчат, Рико опять взяла бразды правления в свои руки.  — Да, с твоим уровнем сыгранности с командой нельзя принимать участие в отборочных. Между ними и одной восьмой финала будет довольно много времени. Надеюсь за эти две с половиной недели ты успеешь сыграться: тогда мы тебя выпустим. Надеюсь, возражений не будет, потому что я всё еще раздумываю, оставить тебя в команде или нет. Ичиго лишь кивнул.  — Понимаю. Даже будет лучше, если никто из Поколения чудес заранее меня не увидит. Я бы хотел даже, чтобы вы не вносили меня в официальные списки. Возможно же поменять состав команды между отборочными играми и одной восьмой? Идея эта принадлежала, разумеется, не ему. Коротко описывая их игры, он примерно упоминал, в какой манере играли различные игроки и что Момои была не просто менеджером, но тем еще стратегом. Выслушав всё это, Исида и Рукия тогда переглянулись или вздохнули, явно обнаружив друг друге собратьев по несчастью:  — Надеюсь, ты и правда ни с кем из них не встречался. Одной Сацуки ты можешь стереть о себе память. Судя по твоим словам, Кисе опасности в этом деле не представляет…  — Но если один из тех троих стратегов будут знать о тебе заранее, они продумают такие стратегии, которые вы не обойдёте при всём желании, — подхватил за ними Куросаки, понимая, о чём оба думали. — Знаю, не идиот.  — Я в этом очень сильно сомневаюсь, — горько вздохнул Исида. — Понадеемся что твоя затея не обернется новым провалом и что мы все останемся в живых. Зеро Эспадой стать, тоже мне, выдумал. Воспоминания об Исиде Ичиго немного отвлекли, но ненадолго. Рико, закончив копаться в документах, коротко кивнула:  — Да, это возможно. Ты уверен, что это обязательно?  — Да, уверен, — ответил Ичиго, думая, что сейчас наверняка будет выглядеть чужих глазах умнее, чем на самом деле есть. Это было почти печально. — Против кого-то вроде Сацуки или Акаши бесполезно сражаться только с помощью силы. Если они не будут заранее знать, что я здесь, если они узнают хотя бы за неделю, а не за месяц это может стать нашим козырем.  — Момои тебя уже видела, — с подозрением в голосе ответил ему Джунпей, потом внезапно обернулся к выходу из спортзала. — Изуки, идиот, что вы там все забыли? Почему вы подслушайте, дебилы? Второгодки выползли из-за двери, как нашкодившие школьники. Особо виноватыми они при этом всё равно не выглядели, как будто нарушали какое-то очень и очень сильно глупое правило.  — Только не говорите, что вам хотелось посмотреть, как я отчитаю кого-то другого, — начала закипать Рико. Коганей отступил за спину Митобе, испуганно что-то промямлил. Теппей рассмеялся, впрочем, ничего нового в этом не было. Куросаки уже хотел свалить под шумок, но не успел.  — Так что? — потребовал у него ответа Хьюго.  — Есть ещё и Мидорима, — тихо ответил Ичиго, косясь в сторону выхода. — Да и вообще, я просто не хочу, чтобы обо мне узнали.  — Ну это, конечно, аргумент, — хохотнул Кагами, тоже выходя из-за злополучной двери. Следом за ним появился Тецуя, ткнув его ребром ладони в бок. Все остальные, не сразу заметившие Куроко, поражённо выдохнули. Удивляются сегодня было уже нечему. Ответа от Куросаки добиться так никто и не успел.

***

Тецуя уже в который раз осознавал, что свет ему достался слишком волнующийся. Круги под глазами у Кагами могли сравниться с таковыми разве что у Хьюго, который явно тоже не спал. Впрочем, капитана еще можно было понять: всё же его пост предполагал наличие некоторой ответственности. Волнения Кагами были ну не то чтобы абсолютно беспочвенны, но скорее всё безрезультатны. В школе, в которой они играли, было почти пусто. Команда Сейрин была слишком молодой, чтобы заработать себе хоть какую-либо популярность. Около ворот их встретил Куросаки, одетый совершенно точно не в форму для баскетбола. Он помахал им рукой, подмигнул и удалился, пока его не заметила Рико, явно готовая убить человека, который прогуливает уроки, чтобы посмотреть на чужую игру. Ичиго так и не приписали к клубу, но Куроко его понимал. Стратегии Акаши порой могли ужаснуть. С противниками они так и не пересеклись до начала матча и разминки. Ичиго устроился на трибунах рядом с их скамьей, поэтому ему всё было видно и слышно; он также мог принимать участие в обсуждении стратегии игры. Однако прежде, чем первый гейм успел начаться, к Куросаки подошла девушка-третьеклассница, одетая в форму незнакомой Куроко школы. Рико разъярённо поглядела на девчонку. Хотя, возможно, свою роль в ярости сыграла еще то, что у рыжеволосой третьекурсницы был весьма немаленький размер груди. Впрочем, об этом Тетсуя предпочел умолчать. Он не сказал бы это даже под дулом пистолета. Бежать лишние круги или испытывать на себе захват краба его явно не тянуло. Изуки собрался уже что-то с каламбурить, но девушка быстро схватила Куросаки за рукав и потащила его в сторону гостевых трибун, что-то шепча ему на ухо. Куросаки, обычно ершистый и нелюдимый, даже не отнекивался, как делал это всё время в Сейрин. Коротко кивнув, он положил руку девушке на плечо и сказал:  — Извините, надо отойти. Скорее всего, вернусь до начало матча. Но если не вернусь: в любом случае я не играю. Рико хотела было возмутиться, но появившийся из ниоткуда темноволосый парень в очках остановил её одной фразой:  — Это информация насчёт зоны.  — Откуда? — только успел прошептать Куроко прежде, чем Куросаки и его странные друзья исчезли из поля зрения.  — Кто из них ей владеет? — холодно спросила Рико, понимая, что Фантом что-то скрывал. Разумеется, как дочь тренера, она знала про Зону: состояние наивысшей концентрации, максимального раскрытия всех навыков. Если кто-то из Поколения мог в неё входить, игра становилась ещё опаснее, чем она думала. Со стороны поля раздался свисток:  — Ты мне всё расскажешь, — пообещала Айда. — А сейчас — вперёд.