Схема любви

      Можно ли преодолеть за один день пропасть в десять лет? Отстроить заново мосты, некогда соединявшие людей, но разрушавшиеся на протяжении 3 675 дней*? Не имея возможности вернуться в прошлое, есть ли вероятность научиться жить так, словно этого времени не было? Возможно ли продолжать свою жизнь так, словно вчера был день их расставания десятилетней давности? Есть ли шанс закрыть глаза на годы, отделявшие их друг от друга? Быть может, это притворство и ложь, словно все в норме, будет их постоянной ролью, которую придется играть каждый новый день…       Кота размышлял об этом сидя за столом в их доме, пока мать разливала чай, а Юзуру без умолку говорил и говорил, рассказывая отцу обо всем подряд. Хаджикава, неуверенно улыбаясь, внимательно слушал его, словно все истории из жизни подростка были инструкциями к осваиванию в новой жизни. Ариса, сжимая в ладонях чашку с какао, с интересом неотрывно смотрела на незнакомого для нее мужчину. Вопреки детским тревогам, он оказался не таким ужасным и страшным, как она представляла себе.       Вздохнув, Кота устало произнес:       — Юзуру, возьми рекламную паузу и помолчи хоть немного.       Насупившись, младший брат недовольно уставился на старшего.       — Я просто хочу наверстать упущенное.       — Действительно, Кота, я совсем не против узнать о том, что происходило в вашей жизни.       Мужчина заглянул в глаза сына. Его не на шутку тревожила царивший меж ними холод и дистанция. С момента их встречи до настоящего времени, Кота не сказал ему ничего кроме «Здравствуй».       Переведя взгляд на поставленную перед ним чашку, парень пожал плечами.       — Сложно рассказать все за один раз. Многое можно рассказать и позднее. Теперь ведь… для этого будет больше возможностей.       — Кота…!!! — Юзуру едва не зарычал от злости.       Мягко улыбнувшись, Рука кивнул, положив ладонь на руку подростка, чтобы хоть чуть-чуть его успокоить.       — Все в порядке. Он прав.       — Не стоит ссориться, мальчики, — поставив в центр стола вазу с печеньем и конфетами, мать Коты присела на единственный свободный стул, — Не стоит омрачать этот день. Я вас прошу, хотя бы сегодня постарайтесь не ругаться.       — Каору права, — с нежностью взглянув на женщину, мужчина ласково улыбнулся, — Хотя я удивлен этому, так как раньше они всегда были не разлей вода. Но, ты так и не договорил о школе, Юзуру.       — Ах, да! — воодушевившись, мальчишка вновь сосредоточил свое внимание на отце и после небольшой передышки с удвоенным энтузиазмом продолжил прерванный монолог.       Уткнувшись в чашку, Кота, тихо хмыкнув, едва заметно улыбнулся. Несмотря на видимое недовольство, он разрывался между страхом, волнением и радостью. Сейчас он был невероятно растерян, не зная, как следует себя вести в подобной ситуации или что можно сказать. Поэтому, он был благодарен Юзуру за его болтовню, которая разряжала атмосферу и делала ее не такой тяжелой.       Постепенно к рассказам подростка подключилась и мать. Даже Ариса умудрялась вставлять свои пару слов. И пусть видимое напряжение Хаджикавы было сложно скрыть, то, что он старался уделить каждому внимание и поддержать разговор, заставляло Коту спокойнее улыбаться, правда, все еще одними уголками губ. Хотя, вероятно то, что он отмалчивался или говорил по-минимуму, могло задеть окружающих, но, к счастью, поглощенные своими разговорами, они не обращали на это внимание. Разве только Рука с тревогой иногда поглядывал на старшего сына.       Затянувшиеся допоздна разговоры прервались, когда Ариса начала засыпать за столом. После недолгого обсуждения было решено, что Рука переночует в комнате с Котой. Как ему сказала Каору: «Если ты будешь в комнате с Юзуру, боюсь, он заговорит тебя, и ты не сможешь отдохнуть. Положив же вместе ребят, я опасаюсь очередной ссоры и разборок. Поэтому, будет лучше, если сегодня ты поспишь в комнате Коты». Перечить матери ребята не рисковали. Хотя каждый из них был не очень доволен таким решением, показывать свое недовольство никто из них не собирался. Поэтому Юзуру только тяжело вздохнул и вместе с остальными побрел на второй этаж.       Пока мать стелила отцу в его комнате футон, Кота поспешил сходить в ванную почистить зубы, но стоило ему выдавить на щетку пасту, как внутрь проскользнул Юзуру, заперевший изнутри на щеколду дверь.       — Что ты делаешь? — глядя в отражение в зеркале, старший из братьев со вздохом смерив младшего взглядом, принялся чистить зубы.       Переступив с ноги на ногу, Юзуру чуть слышно выдохнул.       — Он старается. Не злись, ладно?       Удивленно замерев, Кота некоторое время пристально смотрел через зеркало в глаза брата, наконец, сплюнув и прополоскав рот, он забросил щетку в стаканчик и развернулся к двери.       — Я не злюсь. Просто еще не привык.       — Но ты же постараешься?       — …Юзуру, время покажет. Я не могу знать, что произойдет потом, но я правда не злюсь на отца. К тому же… мама его уже простила. А для меня главное её счастье.       — Но он ведь тоже…       — Хватит.       Осекшись на полуслове, подросток с надеждой смотрел на старшего брата.       — Просто не рань его еще больше.       Хмыкнув, Кота взлохматил Юзуру волосы.       — Не буду. А теперь дай мне пройти.       Тяжело вздохнув, подросток отошел в сторону.       Выйдя из ванной, Кота прошел по коридору до спальни и ненадолго остановился у дверей. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, парень открыл дверь и вошел внутрь. Рука, сидя на футоне, взволнованно поправлял подушку. Подняв взгляд при появлении сына, он замер в напряжении. Кота встревожено пытался придумать способ избавиться от заполнившей комнату неловкости.       — Прости, что пришлось потеснить тебя.       Пройдя к постели, парень взглянул в лицо отца.       — Все в порядке… папа.       Последнее слово тяжело выскользнуло из горла, однако после того, как он произнес его вслух, на душе стало легче, и он мягко улыбнулся. При виде же смягчившегося взгляда и улыбки сына, Хаджикава и сам ощутил чувство облегчения, улыбаясь в ответ.       В приоткрывшуюся дверь заглянула Каору.       — Не засиживайтесь допоздна.       — Не будем, мам, — Кота забрался в постель.       Последовав его примеру, Рука еще раз взглянул на женщину.       — Спокойной ночи, Каору!       — Спокойной ночи!       Улыбнувшись, женщина погасила в комнате свет и прикрыла за собой дверь. Вскоре ее шаги затихли в коридоре, и минутой спустя дом погрузился во мрак.       Вслушиваясь в тиканье часов, Кота чувствовал, что ему стоило сказать еще одну вещь, так как, не сделав этого, он вряд ли был способен спокойно заснуть.       Приподнявшись на постели, парень взглянул на лежавший на футоне силуэт и, собрав всю свою храбрость воедино, произнес:       — Папа!       Повернув голову в сторону сына, Хаджикава неровно выдохнул:       — Да?       — Спасибо, что вернулся!       В темноте послышался тяжелый вздох и неровный из-за сбившегося дыхания ответ:       — И вам спасибо!       Не говоря больше ни слова, Кота лег обратно. Сердце взволновано билось в груди, однако постепенно его наполняло осознание того, что теперь все изменится. И хотя прошедшие 3 675 дней было невозможно вернуть обратно, вместе им по силам было отстроить новые соединяющие мосты. С нуля начинался отсчет их новой жизни.       * * *       Впервые Кота проснулся не рано утром, а почти в полдень. Это было настолько непривычно, что первые несколько минут после пробуждения он удивленно смотрел на осветившийся солнцем потолок и слушал шум кипевшего жизнью города за окном. Внутри словно был теплый огонь, приятно согревающий и приносящий с собой покой и умиротворение.       — Эй! Долго еще собираешься валяться в постели?       Повернув голову по направлению к дверям, парень уставился на стоявшего на пороге Юзуру.       — Родители, конечно, решили тебя не будить, но я не настолько заботливый.       Засмеявшись, Кота сел на постели.       — Ясно. Но спасибо за такую «не заботу».       — У нас уже обед, между прочим. Собирайся и двигай вниз, засо-оня!       Проводив взглядом скрывшегося за дверью довольного брата, парень поднялся с постели и, улыбаясь, неспешно принялся одеваться. Десятью минутами позже, приведя себя в порядок, парень спустился вниз.       Умостившись за столом, все оживленно о чем-то разговаривали и шутили. Присоединившись к остальным, Кота и сам включился в беседу. Несмотря на непривычность ситуации, казалось, что все было так, как должно было быть. Смех, разговоры, планы на будущее… и звонок в дверь прервавший беседу.       — Я открою!       Вскочив с места, Юзуру умчался в коридор, но вскоре вернулся с недовольным выражением на лице. Следом за ним в кухню вошел высокий мужчина с короткой стрижкой, одетый в строгий деловой костюм и держащий в руках кожаный кейс. Оглядев всех присутствующих и остановив взгляд на Хаджикаве, он сжал челюсти и помрачнел. Привстав со стула, Ариса протянула к нему руки.       — Папочка!       Пройдя к ней, мужчина чуть приобнял ее, но тут же отстранился, полностью сосредоточив свое внимание на женщине.       — Похоже, я вам помешал, Каору.       — Нет, хотя я думала, что… ты пришлешь адвоката.       — Я решил разобраться со всем сам. Мы можем поговорить?       — Да, конечно. Ребята, оставьте нас одних.       Поколебавшись пару секунд, Кота поднялся со своего места и, подойдя к притихшей Арисе, взял ее на руки, после чего, проходя мимо Юзуру, коснулся его плеча.       — Идем.       Исподлобья глядя на мужчину, подросток все же поднялся и вышел следом за братом. Рука, взглянув на женщину, негромко обратился к ней.       — Не возражаешь, если я останусь.       Опередив её с ответом, мужчина присел за стол.       — Оставайтесь. Вы ведь отец мальчиков — Хаджикава Рука? — мужчина скорее не спрашивал, а утверждал, поэтому сразу же продолжил, — Я Кудзё Сенри, муж Каору.       — Бывший муж. Мы разводимся, — женщина нервно сжала край фартука, однако легшая сверху ладонь Хаджикавы немного ее успокоила. Заметив подобный жест, Кудзё несколько мгновений в молчании смотрел на сидевшую перед ним пару, после чего положил на колени кейс, открывая его и доставая бумаги.       — Да. Ты права. …Разводимся.       ***       Кота сидел на диване в гостиной. Рядом с ним, не отрывая взгляда от дверей, Ариса. В кресле напротив, забравшись на сиденье с ногами, замер Юзуру, буравивший мрачным взглядом пол. Как только в коридоре послышались шаги, ребята напряглись, а девочка, спрыгнув с дивана, выбежала в коридор.       Обуваясь, Сенри отрешенно произнес:       — Остались только формальности. Так что уже через неделю ты будешь официально свободна. Я позабочусь, чтобы продвижение этого дела не задерживали.       — Спасибо.       — Дом и дети останутся с тобой, поэтому об этом можешь не волноваться.       — Папа… — испуганно переводя взгляд с отца на мать, Ариса чуть слышно пролепетала, — Ты же не насовсем уйдешь, да?       Улыбнувшись, мужчина прошел к девочке и, присев на корточки, крепко ее обнял.       — Конечно, нет, милая! Разве я могу оставить свою любимую девочку? — поцеловав ребенка в лоб, мужчина выпрямился и взглянул на женщину, — Ты же не будешь против?       — Конечно, нет. Ты можешь видеться с ней в любое время.       Собравшись было выходить, Кудзё остановился и, развернувшись, прошел к Хаджикаве, после чего склонился к нему и так, чтобы слышал только он, произнес:       — Если еще хоть раз заставишь ее страдать, я тебя в порошок сотру.       — Такого не будет.       Хмыкнув, Сенри сжал челюсти и, отстранившись, вышел из дома.       Зашмыгав носом, Ариса подошла к матери и, уткнувшись в подол платья, заплакала.       Поглаживая ее по голове, Каору оглянулась на стоявших в дверях гостиной мальчишек и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, произнесла:       — Кота, разве сегодня у тебя нет выступления?       Стараясь сделать вид, что он не заметил, как дрожит ее голос, Кота бросил взгляд на часы и мысленно выругавшись, кивнул.       — Да. Я пойду.       Подхватив Арису на руки, женщина, ничего более не говоря, направилась на второй этаж.       Поскольку Кота вскоре ушел, Хаджикава подошел к Юзуру, который, заглянув ему в глаза, шагнул вперед и крепко его обнял. Обняв его в ответ, Рука слегка похлопал его по спине.       Созидать, сложнее, чем рушить, и пусть все было разрушено до его появления, бывший шинигами понимал, что отчасти в этом крахе была и его вина. Однако теперь ему стоило приложить максимум сил, чтобы создать новую семью, в которой прежние раны близких смогут затянуться, и пусть не сразу, но со временем они будут двигаться вперед без тревог и потерь.       * * *       Кота догнал бывшего отчима в конце улицы. Стоя на перекрестке, мужчина смотрел на красный цвет светофора.       — Кудзё-сан!       Обернувшись, мужчина удивленно взглянул на парня.       — Что такое, Кота?       — Я… я знаю, что у вас было много недопонимания и ссор с мамой, и я вряд ли мог бы простить это, но… вы столько лет заботились о нас и поэтому… я благодарю вас за все, что вы для нас сделали. Спасибо! Спасибо, что все эти годы, вы были нашим отцом. Вы действительно дали нам очень-очень многое.       Задумчиво посмотрев в глаза парня, мужчина, спустя пару секунд молчания, кивнул, после чего устало произнес:       — У тебя ведь сегодня репетиция. Не стоит опаздывать.       Постояв еще с пару секунд, словно решаясь сказать ли что-либо еще, бывший отчим все же не стал ничего говорить и, развернувшись, двинулся по пешеходному переходу, где красный цвет сменился на зеленый, словно символично давая завершение прошлому и открывая дорогу новому.       Проводив мужчину взглядом до другой стороны улицы, Кота еще раз взглянул на мигающий светофор и, развернувшись, направился в противоположную сторону.       Застывшие стрелки сдвинулись с нулевой точки.       Расходящиеся дороги создавали новые тропы для будущего.       Жизнь менялась.       * * *       По дороге в клуб, предупредив Эша о задержке, Кота не был удивлен тому, что к его приходу все были на месте. Впрочем, присутствие шебутного Эйдзи слегка вызвало непроизвольный вздох смирения. Безусловно, парень во многом был благодарен Сакураю, но его излишняя забота порой становилась чрезмерно навязчивой, что зачастую жутко напрягало.       Однако сегодня основную долю опеки молодого директора отхватил его двоюродный брат.       При виде Макото внутри Коты, как и прежде, было чувство неприязни и раздражения, однако с некоторых пор оно стало значительно меньше. Вероятно, ему только казалось, но после встречи с Куросаки Шигеру начал меняться, так же как и сам Кота после знакомства с Тоширо. Поэтому, вместо привычной попытки завязать драку он, удивляясь самому себе, решил все же дать Макото шанс. Как оказалось вскоре, не напрасно. Шигеру действительно хорошо пел и их голоса здорово дополняли друг друга. К тому же, модель вкладывал в пение столько эмоций, что они были способны тронуть любого, в этом парень смог убедиться как на репетиции, так и во время выступления. Вот только исход этого пения стал слишком внезапным.       Как только Шигеру, исполнив свою песню, скрылся за кулисами, ребята, переглянувшись, направились следом, негласно признав его. На первое время, пусть пока на испытательный срок, но они были готовы позволить ему стать частью их коллектива.       Войдя вместе со всеми в гримерную, Кота хотел сказать Шигеру, что он справился со своим испытанием на отлично, но слова застыли в горле при виде столь резкой перемены в модели.       Глядя на плачущего Макото, Кота был непривычно потрясен. Хладнокровный, эгоистичный, надменный, саркастичный… сейчас он выглядел слишком слабым, беззащитным и …человечным.       Первым справившись с потрясением, Эйдзи прошел в комнату, остановившись возле парня и опустившись на корточки.       — Ши… что случилось?       — Я… потерял её. Навсегда потерял, — слова давались парню с трудом.       — О чем ты? — Сакурай недоуменно нахмурился.       Отняв ладонь от лица, модель, безумно усмехнувшись, заглянул серьезным взглядом в глаза брата.       — Харуку. Она разбилась. Ее самолет упал, — усмешка перешла в нервный оскал, — Зато теперь она не будет меня доставать и мне не придется волноваться о том, что она может сделать. Это же… хорошо, да? Разве не этого, я всегда добивался? Чтобы она не раздражала меня и оставила в по…       Звук хлесткой пощечины разнесся по комнате заставив окружающих ошарашено смотреть на застывшего возле кресла Окатогаву.       — Эйдзи, увези его домой. Он не в себе.       — Эш? Но ведь…       — Мне повторить? — ребята из группы отшатнулись назад, когда гитарист обернулся к ним. Взгляд его глаз был темен и мрачен. Казалось вокруг него темная демоническая аура, — А вы чего встали! Мы обратно на сцену!       Даже являясь лидером Кота вместе с остальными покинул гримерную, правда, уходя последним, он услышал, как Эш шепотом обратился к Сакураю.       — Выведи его через черный ход. Не стоит, чтобы его видели в таком состоянии.       Выход ребят на сцену зал приветствовал бурными аплодисментами.       Как только они заняли свои места, Окатогава первым заиграл знакомую мелодию, напоминающую всем о том, почему они находятся здесь и какую цену каждый из них платит за то, чтобы заниматься любимым делом.       Боковым зрением Кота увидел, как по коридору прошли Макото и Сакурай.       На мгновение прикрыв глаза, парень впервые задумался о том, как мало на самом деле он знает о Шигеру, ведь за обликом модели, он никогда даже не пытался увидеть простого человека.       Рядом разнесся голос запевшего Эша.

Queen — The Show Must Go On

      Пустота… Для чего мы живём?       Покинутые места… Думаю, мы знаем, каков счёт.       Кто-нибудь знает, что мы так долго ищем?       Ещё один герой, ещё одно безрассудное преступление       За занавесом, в виде пантомимы.       Подождите, кто-нибудь хочет терпеть это и дальше?       Шоу должно продолжаться,       Шоу должно продолжаться.       Моё сердце разбивается на части,       Мой грим, наверное, уже испорчен,       Но я продолжаю улыбаться.       Что бы ни случилось, я всё оставлю на волю случая.       Ещё одна сердечная боль, ещё один неудавшийся роман.       Это длится бесконечно… Кто-нибудь знает, для чего мы живём?       Думаю, скоро я узнаю правду, я уже близок к истине —       Скоро я заверну за угол.       За окном светает,       Но, находясь в темноте, я страстно жажду свободы.       Шоу должно продолжаться,       Шоу должно продолжаться.       Моё сердце разбивается на части,       Мой грим, наверное, уже испорчен,       Но я продолжаю улыбаться.       Моя душа раскрашена, как крылья бабочек.       Вчерашние сказки повзрослеют, но никогда не умрут.       Я могу летать, друзья мои!       Шоу должно продолжаться,       Шоу должно продолжаться.       Я на всё смотрю с усмешкой,       Я никогда не сдамся,       И шоу будет продолжаться.       Я произведу фурор, я выложусь на все сто.       Я должен найти в себе силы, чтобы идти дальше,       Чтобы продолжать,       Продолжать шоу.       Шоу должно продолжаться!**       * * *       Приехав в клуб, Кирё, стараясь быть менее заметной, выбрала для себя самый отдаленный и затемненный угол. Однако как оказалось, кое-кто был способен разглядеть ее и здесь.       — Харука!       Вздрогнув, актриса обернулась, глядя на подошедшую к ней Куросаки.       — Привет!       — Привет! Я думала, ты будешь вместе с Макото.       Чуть смутившись, актриса отвела взгляд.       — Мы немного повздорили.       Присев рядом, Карин перестала улыбаться.       — По твоему виду не скажешь, что это просто маленькая ссора.       Приняв непосредственный вид, Кирё улыбнулась.       — В любом случае, это не так серьезно, как можно подумать. А у тебя с твоим парнем, похоже, все налаживается?       Харука бросила взгляд в сторону смотревшего на них Хитсугаю. Теперь настал черед Куросаки смущаться.       — Да. Теперь все в порядке. Хотя… скоро ему придется надолго уехать.       — Значит… вы расстанетесь?       Напрягшись, Кирё испытывала неловкость, что вообще подняла эту тему, которая и для нее самой была болезненной. Но вопреки предположению актрисы, вместо того, чтобы впасть в тоску, Карин спокойно улыбнулась.       — Нет. Я просто дождусь его. Конечно, раньше мне было тяжело принять это, но сейчас я думаю, что за любовь нужно бороться. Отказаться от нее, все равно, что предать не только свои чувства, но и чувства другого человека. Я понимаю, что это будет тяжело, но даже так, я хочу использовать этот шанс. Потому что если я упущу его, боюсь, я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.       Непроизвольно Харука улыбнулась следом за Куросаки. На сердце от ее слов пусть немного, но стало легче, правда вместе с этим внутри появилось и чувство безысходности.       Заметив поблекший взгляд, Карин поменяла тему:       — Может, присоединишься к нам?       — Нет, спасибо. Здесь я не буду привлекать много внимания, к тому же… мне хочется побыть одной, чтобы подумать.       — Хорошо. Но если передумаешь, присоединяйся.       Поднявшись, брюнетка еще раз посмотрела на актрису и вернулась за свой столик.       Надвинув на лицо шляпу, Харука чуть прикусила губу, чтобы болью отогнать подступившие слезы.       Сейчас в ней вряд ли кто-либо мог узнать ту самую Кирё — яркую, живую, эксцентричную.       Одна песня сменялась другой, но девушка не обращала на это внимание. Однако когда в зале наступило странное затишье, актриса приподняла голову и непроизвольно поднялась со своего места. На сцену вышел Шигеру, однако вид у него был какой-то потерянный. Скользнув по залу взглядом, он внезапно остановил его на Харуке и тут же что-то едва слышно произнес, похоже обращаясь к группе. Как только заиграла мелодия, Кирё почувствовала, как по телу прошла дрожь, однако едва по залу разнесся любимый голос, все чувства и эмоции окончательно спутались, и сдерживаться стало трудно. Стоя в тени, Харука впервые не могла подчинить себя игре, впав в какое-то оцепенение. Для нее было слишком рискованно думать, что Макото мог петь это для нее. Но с каждой повышающейся нотой ей хотелось проигнорировать всех и вся, приблизившись к нему. Но как только отзвучали последние аккорды, похожие на биение сердца, девушка, словно придя в себя, развернувшись, поспешила на улицу.       Лишь оказавшись на свежем воздухе, она сделала несколько рваных вдохов, восстанавливая дыхание. Все тело била мелкая дрожь. Отойдя к стене, Кирё присела на корточки, обхватывая себя руками.       Внезапно кто-то присел рядом и протянул ей бутылку воды. Погруженная в себя, девушка абсолютно не заметила того момента, когда к ней кто-то приблизился.       Подняв взгляд, Харука поджала губы. Рядом, наклонившись вперед, стояла встревоженная Карин. Полный сочувствия и понимания взгляд девушки, словно обрушил выстроенные для эмоций преграды, и Кирё, глубоко втянув носом воздух, резко расплакалась. Присев рядом, Куросаки, положив голову актрисы себе на плечо и приобняв, осторожно принялась поглаживать ее по спине.       Успокаивая Харуку, брюнетка совершенно не обратила внимания на промчавшийся мимо автомобиль, в котором сидели два парня.       * * *       За всю дорогу до дома, Шигеру не проронил ни звука. Он не плакал, не говорил и вообще никак не выражал эмоции. Казалось, в один миг все его нутро опустело, оставив пустую оболочку, похожую на бесчувственный механизм. Сложно было поверить, что вот он недавно плакал, а теперь словно сломался и переключился в режим отрешенности. На автомате поднимаясь в квартиру следом за Эйдзи, Макото будто со стороны наблюдал за своим прошлым. Встречи, расставания, знакомства, разговоры. Жизнь как калейдоскоп, но от мерцающих фигур сменяющих друг друга, голова кружится все сильнее, и от этого восприятие реальности искажается, и ты теряешь самого себя. Упрямство, эгоизм, злость — поддавшись самым низменным человеческим чувствам, он упустил из виду то, что часть его, все еще остававшаяся светлой, была способна и на более достойные поступки. Он любил. Сильно и безропотно. Но принять эту любовь он себе так и не позволил. В итоге, кроме сожаления у него ничего не осталось. Остатки его внутреннего света прогорали как осенние листья, оставляя после себя только дым и горечь.       — Тебе надо поспать…       Прислонившись к стене в коридоре квартиры, Макото кивнул и, покачиваясь, зашел в гостевую спальню, не став утруждаться дорогой до своей. Не раздеваясь, Шигеру растянулся на постели, отвернувшись к стене.       Постояв некоторое время на пороге, Сакурай, вздохнув, произнес:       — Мне нужно вернуться в клуб. Постарайся отдохнуть и прийти в себя. Я проведаю тебя завтра.       Не проронив ни звука, Макото слушал тихие шаги прошедшего по коридору Эйдзи, оборвавшиеся вместе с хлопком двери.       Уткнувшись лицом в подушку, парень глубоко вдохнул еще не выветрившийся знакомый запах духов. Сколько же было связано в его жизни с этим ароматом.       — Меня зовут Харука, я дочь Кирё Датэ.       — Я… не думала, что тебе это будет неприятно.       -…Макото, я люблю тебя!       На данный момент ее судьба, а так же судьбы остальных пассажиров остается неизвестна…       Резко сев, отстраняясь, Шигеру несколько раз рвано вздохнул словно задыхаясь.       Боль рвала и терзала все изнутри. Воспоминания высасывали силы, сводя с ума.       Перебравшись с кровати на пол, Макото стянул жилет, отбрасывая его в сторону.       Сейчас ему хотелось просто отключить мозг, чтобы избавиться от заполнявшего тело и душу безумия и единственное, что он мог придумать, напиться до полного забытья.       * * *       Успокоившись, Харука, испытывая неловкость, что ее застали в таком виде, отстранилась от Карин и принялась вытирать с лица следы слез. Взяв себя в руки, Кирё виновато взглянула на Куросаки.       — Прости!       — Ничего. Все нормально.       Натянуто улыбнувшись, актриса потупила взгляд.       — Спасибо! Хотя сейчас я наверно жутко выгляжу.       — Если хочешь, я провожу тебя до уборной.       — Боюсь, если меня там кто-нибудь увидит и узнает, ничего хорошего мне это не принесет.       — Тогда может мне проводить тебя?       — А как же твой парень?       — Думаю, он поймет.       — Спасибо, но не стоит.       Прикрыв глаза, Кирё быстро сосчитала до десяти и, более или менее взяв себя в руки, поднялась на ноги. Последовав ее примеру, Карин обеспокоенно заглянула во все еще бледное лицо. Ей хотелось узнать причины такого упадочного настроения девушки, но, понимая, что это может привести к еще одному срыву, решила промолчать.       Стараясь не думать о своих тревогах и не волновать еще больше Куросаки, Харука поменяла тему.       — Можешь не волноваться, я доберусь на такси.       Сохраняя напускное спокойствие, Кирё достала телефон и торопливо набрала номер вызова такси. Получив заверения, что оно приедет в ближайшее время, актриса заставила себя улыбнуться.       — Так будет лучше.       Карин сдержанно кивнула и вместе с актрисой прошла к входу в клуб, к которому должен был подъехать автомобиль.       С момента начала концерта прошло уже порядочно времени и улицы успели погрузиться в темноту и опустеть, хотя со стороны клуба и слышались приглушенные звуки музыки, разрушавшие иллюзию полнейшей тишины.       Переступая с ноги на ногу, ни Харука, ни Карин не спешили нарушать повисшее молчание. Актрисе было неловко, что ее застали в таком смущающем состоянии, а Куросаки не знала что сказать, понимая, что любые слова будут сейчас звучать бессмысленно. Она сама недавно испытывала подобное отчаяние и боль, которые сейчас так явственно читались во взгляде Кирё.       Свет вывернувшего из-за угла авто ослепил девушек, заставляя чуть сощуриться, одновременно прогоняя остатки неудобства.       — А вот и такси…       Сделав шаг вперед, Харука хотела двинуться к машине, как внезапно остановилась, понимая, что стоявший перед ней транспорт отнюдь не был вызванным такси. Резко открывшаяся дверь водительского сидения выпустила на улицу ошарашенного Эйдзи.       — Кирё? Живая?       Актриса, надеясь, что следы слез незаметны, подобравшись, усмехнулась. Глядя на изменившееся выражение глаз и выпрямившуюся осанку, Карин подумала, что Харука по-настоящему превосходно играет.       — А что, не похожа?       Быстро подойдя к девушке, Сакурай, как будто пребывая в каком-то забытье, окинул ее пристальным взглядом, убеждаясь, что перед ним не привидение, а человек из плоти и крови. Последовавший за этим вздох облегчения, вызвал у девушек растерянность и непонимание. Нахмурившись, Кирё серьезно взглянула на Эйдзи.       — Да что происходит?!       Потерев переносицу, мужчина на выдохе проговорил:       — Твой самолет при взлете упал. Поэтому сейчас все уверены, что ты погибла.       Харука почувствовала, как от лица отхлынула кровь. Если бы она была там, то все могло закончиться гибелью. Если бы она не решила остаться. Если бы не зашла в кафе…       Вы верите в судьбу…       Тело прошиб холодный пот. Покачнувшись, Кирё сделала шаг назад, прислонившись к стене.       Видя состояние девушки, Сакурай взволнованно произнес:       — Не знаю в чем дело, но, похоже, сейчас тебе будет лучше отдохнуть. Но перед этим тебе стоит позвонить своему менеджеру и в агентство.       Несколько раз открыв и закрыв рот, силясь что-то сказать, Харука так и не смогла издать ни звука. Повторно внимательно оглядев актрису, Эйдзи нахмурился, лишь теперь подмечая не замеченные ранее мелочи — подтекшую тушь, бледность лица и отнюдь не здоровый потухший взгляд, который ему уже приходилось сегодня видеть.       — Ладно. Я свяжусь с ними самостоятельно, но… позвони хотя бы Макото, — взгляд девушки стал более осмысленным и Сакурай со вздохом добавил, — просто его новость о твоей гибели добила.       — Да, конечно… — девушка принялась рыться в сумке.       На противоположной стороне улицы появилось такси, остановившееся возле клуба.       Вытащив из сумки телефон, Харука поспешила набрать номер модели, но почти сразу же едва не швырнула его на асфальт.       — Черт! Он у него выключен!       Чуть прокашлявшись, Карин, привлекая к себе внимание, произнесла:       — Может тогда проще будет съездить к нему? Вам, вероятно, будет, о чем поговорить.       Оставив поиски телефона, Кирё посмотрела в сторону такси и, не говоря ни слова, поспешила к машине, тронувшейся с места сразу, как за девушкой захлопнулась дверь.       Проводив взглядом отъезжавший автомобиль, Куросаки вздрогнула от опустившейся на плечо руки. Оглянувшись на Сакурая, девушка удивилась тому, как переменился его взгляд. Лишь теперь Карин поняла, что, несмотря на моложавость, этот мужчина гораздо старше и мудрее своих лет.       — Спасибо! — чуть кивнув, Эйдзи двинулся в клуб, по пути доставая из кармана телефон.       Еще раз посмотрев в сторону пустой улицы, куда недавно уехало такси, девушка поспешила вернуться к Тоширо и Юзу, которые наверняка не находили себе места потеряв ее на столь длительное время, пусть она и предупредила их о своем уходе заранее.       Подчас, события, происходящие с другими, заставляют нас дорожить многими вещами куда сильнее, нежели те, что происходят в нашей жизни. Особенно это касается отношений и тех незримых уз, что соединяют нас с другими людьми.