Влюблённый социопат

Саднило горло. Точно накануне она проглотила кактус, густо усыпанный острыми иголками, что безжалостно разодрали всю нежную слизистую области зёва. И все попытки подкопить слюну, чтобы хоть немного смочить и заглушить скверные ощущения, оказались тщетны. Даже одеревеневший язык не желал шевелиться. Она приподнялась с постели, сонно разглядывая незнакомую обстановку вокруг. И с тихим, апатичным недовольством вспомнила, где находится и как сюда попала. Теперь же единственным беспокоящим её вопросом было: где взять воды? Обшарив тумбочки и пустующий на подоконнике мини-холодильник, Лиа подошла к висевшему на стене телефону. Рядом с ним на большом листе формата А4 красовалась распечатанная таблица с подзаголовком: «Распорядок дня». Первый же пункт: «8:00 — Подъём» — заставил скривиться. Для неё столь раннее пробуждение — мука неземная. А на протяжении нескольких месяцев так и вовсе покажется адом. Однако строчка с завтраком красовалась только через полтора часа, после уборки комнаты и зарядки, а значит — она вполне сможет досыпать это время, пока всякие жаворонки будут светиться на утренних мероприятиях. Пробежавшись глазами по остальным пунктам, Лиа достала из кармана мобильный телефон и посмотрела на время. «Почти три часа дня, — она снова подняла взгляд к расписанию и отыскала нужные цифры, — как нельзя кстати обеденное время». Поиски столовой затянулись на полчаса. Не особо затрудняя себя лишними размышлениями, Лия бродила по коридорам второго и третьего этажа — с каждым пройденным метром поражаясь размерам, как выяснилось, квадратного здания с внутренним двориком. Затем спустилась на первый и направилась к стойке регистрации. Всё та же девушка с аккуратной гулькой на голове и обворожительной улыбкой отбеленных зубов лаконично объяснила ей, как пройти в столовую. Всего одним плавным движением рук. Она указала на двустворчатые двери по другую сторону от лестницы, находящиеся как раз в противоположенной части фойе; при заходе с центрального входа справа тут же бросался в глаза резкий тупик. Однако Лиа упорно его не замечала до тех пор, пока её не ткнули в него носом. Огромный зал, уставленный столами на четырёх персон, как и жилые комнаты, не поражал шиком и роскошью: на полу линолеум в чёрно-белую крупную клетку; стены, покрашенные бежевой краской, и отбеленный потолок с обычными флуоресцентными лампами — всё выглядело просто и без лишних изысков. Нотку уюта добавляли коралловые тюли на окнах и телевизор в нише, украшенной живописным орнаментом. «Могло быть и хуже». Взяв поднос, Лиа положила его на специальные направляющие у линии раздачи и медленно пошла вдоль поддонов с едой. Она внимательно разглядывала содержимое маленьких тарелок и мисок с закусками. Облюбовав пару салатов: привычный овощной и неизвестный ей с морепродуктами — переставила их себе на поднос. Все горячие блюда выглядели как с обложки кулинарного журнала. И, мечась между запеканкой и котлетой с золотой корочкой, Лиа всё же выбрала последнюю, добавив к ней в гарнир рис с овощами. Сверху на втором ярусе стояли противни со свежеиспечёнными булочками и пирожками, большие миски с орешками со сгущёнкой, грибочками в шоколаде и прочими сладостями. Однако ей сейчас совсем не хотелось сладкого. Больше всего она жаждала воды, которой, к слову, так и не наблюдалось поблизости. Оглядевшись по сторонам, она увидела кофейные автоматы и холодильники с полулитровыми бутылками, а за пустующей линией раздачи ещё стояла соковыжималка, и несколько ящиков с яблоками и апельсинами. Однако самих работников, что могли ей предложить свежевыжатый сок, поблизости не наблюдалось. Оставив поднос на направляющих, Лиа подошла к холодильнику и достала из него негазированную минералку, после чего, вернувшись за своей едой, уселась за ближайший стол. В огромном зале помимо неё находились ещё три человека, что сидели крайне разрозненно. Парень — ровесник или чуть старше — расположился всего в трёх столах от неё. Он был одет не по погоде в свободную белую футболку, а на голове его красовалась модная шапка-носок. Вдалеке, возле пункта сдачи подносов с грязной посудой и мусорным баком сидела девушка, глубоко склонившись над своей едой, словно стараясь от кого-то спрятаться. И, посмотрев на последнего незнакомца, Лия поняла, отчего та девушка казалась столь затравленной. Мужчина лет тридцати с крупным пивным животом и сильно облысевшей макушкой не сводил взгляда с забившейся в угол незнакомки. Он не глядя набивал себе рот руками, громко и противно чавкая на всю столовую. Его маслянистые губы-вареники совсем не смыкались, и слюна, перемешанная с маслом, то и дело скатывалась к подбородку и капала ему же на поднос. С отвращением поморщившись, Лиа отпила воды, переведя взгляд на собственные салаты. Не хотелось портить и без того полудохлый аппетит видом отвратного неряхи, а захвати она наушники с собой — смогла бы полностью забыть о его существовании. Послышался скрежет проехавшихся по полу ножек стула. Мужчина, почёсывая жирными пальцами щетину на щеке, не спеша подошёл к столу девушки и громко плюхнул на столешницу свой поднос. Отодвинул соседний стул и уселся рядом. От его компании она вся тут же скукожилась: голова вжалась в мелко дрожащие плечи, как у рыдающего человека, а чёрные, средней длины волосы полностью скрыли от любопытных глаз лицо. Её стало по-настоящему жаль. Было бы в Лии чуть поменьше безразличия и побольше глупой отваги, она непременно попыталась бы за неё заступиться. Хотя быть может — это всего-навсего самообман... Желание выгородить и как-то оправдать своё бездействие. Ведь она всегда лишь наблюдала со стороны, не вмешиваясь в чужие дела, как бы скверно они не выглядели со стороны. Страх, что обидчик переключится на тебя — сводил на нет любые попытки геройствовать. Мужчина склонился над девушкой и, слащаво улыбаясь, что-то принялся нашёптывать ей на ухо, отчего она вскочила как током ударенная. Подхватила свой поднос и на бегу трясущимися руками засунула его в окно посудомойки. Дребезжание посуды оборвалось звоном разбитой чашки и тихим матом работницы. Но незнакомку явно не волновала порча имущества. Она подобно обессилившей, но впавшей в отчаянье лани, практически вылетела из столовой, оставив поражённых зрителей недоумевать: что же такого ей нашептали на ухо? «Бедная», — сочувствующе подумала Лиа, поворачивая голову от захлопнувшейся двери обратно к мужчине. Теперь он смотрел на неё. И от взгляда его поросячьих бегающих глаз на затылке волосы зашевелились — она узнала этот взгляд. Так на неё уже смотрели — особо буйные пациенты в закрытом отделении психиатрической больницы, где она провела первую неделю после принудительной госпитализации. Они, тщательно укутанные в смирительные рубашки, изредка проходили мимо её палаты в сопровождении санитаров. Но стоило встретиться с ними глазами, как то переполнявшее их сумасшествие, точно заразная болезнь, тут же поселялось в чужом сознании. Жуткие кошмары мучили Лию нескольких месяцев. Она никак не могла отделаться от мысли, что однажды они перехитрят санитаров и явятся в окровавленных рубашках, со свисающими к полу длинными рукавами к ней в палату. И сейчас, ловя на себе не менее безумный взгляд, было невозможно предугадать, что мужчина выкинет в следующую секунду. Почему он так на неё уставился? Неужели она — следующая жертва? Мужчина вдруг поднялся из-за стола и тяжелой походкой вразвалочку направился в её сторону, при этом ни на секунду не разрывая их зрительного контакта. Лиа уже приготовилась бежать следом за той девчонкой, как неожиданно на стол рядом с ней опустился поднос. Она испуганно шарахнулась в сторону, едва не слетев со стула. Перевела взгляд широко распахнутых глаз на присаживающегося рядом парня и ещё какое-то время бессмысленно на него таращилась, пытаясь осознать, что сейчас едва не испустила дух. — Махнёмся? Я тебе этот понос новорождённого, а ты мне — хавчик узкоглазых, — по-хозяйски забирая с её подноса миску с рисом и ставя на освободившееся место тарелку с тронутым пюре, буднично произнёс незнакомец. Лиа снова отыскала взглядом мужчину, что шёл теперь уже в сторону выхода. Он больше не смотрел на неё, словно потерял всякий интерес, стоило другому к ней подсесть. И только после того, как он скрылся за дверьми, она смогла с облегчением вздохнуть. Не подсядь к ней странный парнишка, оказалась бы Лиа в куда более затруднительной ситуации. Да и в глазах того безумного однозначно предстала бы жертвой, до которой он в последующем несомненно попытался бы добраться. — На здоровье, — сдерживая благодарную улыбку, запоздало ответила она, оглядывая свои нетронутые запасы. — «Ничего, у меня ещё салаты с котлеткой имеются. Я вовсе себя не ограничиваю, просто, так обстоятельства совпали, что обед у меня вышел диетическим». Наколов на вилку кальмар, Лиа отправила его в рот и покосилась на своего спасителя, что сидел к ней боком. Под коротким прямым носом пробивался слабый пушок, совсем как у подростка, только вступившего на тропу полового созревания. Однако над глубоко посаженными глазами нависли густые чёрные брови, что почти срастались на переносице. Парень резко повернулся к ней, и прежде, чем она успела смутиться, будучи застуканной за разглядыванием его лица, несмотря на набитый рот, произнёс, одновременно плюясь едой: — И тебе не хворать, собака пушистая. Пара рисинок долетела до её кожи, прилипнув к щеке и подбородку, а маленькая веточка укропа приземлилась точно посередине котлеты. Она, конечно, не ожидала от незнакомца, сидящего в помещении в шапке, знаний столового этикета или аристократичного поведения, но говорить с набитым ртом, видя и не обращая внимания на доставляемые неудобства — абсолютный верх бескультурья. Он даже не попытался извиниться. Выдавил улыбку полоумного, сверкнув перепачканными зубами и продолжил как ни в чём не бывало есть. «Придурок. Забираю свои слова обратно — чтоб ты подавился». Взяв салфетку, Лиа убрала прилипший рис со своего лица и демонстративно отодвинулась на край стола. Смогла через силу запихать в себя лишь овощной салат; аппетита после увиденного совершенно не осталось. Ещё и её горе спаситель раздражающее чавкал под ухом. Она поднялась, молча проследив за тем, как, спохватившись, парень стащил с её подноса тарелку с котлетой, после чего направилась к пункту сдачи грязной посуды. «Здесь есть какие-то ограничения на количество взятых блюд? Хотя, скорее всего, это у него какая-нибудь причуда. Недаром же у санатория психиатрическая направленность, поди все тут, так или иначе, с головой не в ладах», — не дойдя до двери, Лиа остановилась возле окна и, чуть отодвинув тюль, выглянула на улицу. Только миновав ворота, по дороге, ведущей к центральному входу, шли плечом к плечу двое. Юну в привычном чёрном платье и с распущенными розовыми волосами, катившую за собой не менее яркий розовый чемодан на колёсиках, она узнала сразу. А вот Нейла смогла разглядеть, лишь когда они подошли достаточно близко. Он нёс на плече спортивную сумку, спрятав руки в высокие карманы удлинённой ветровки. Оба словно каменные маски натянули. Не смотрели друг на друга — лишь вперёд, притом в их взглядах сквозило странным, незнакомым холодом. Но в тот же момент между ними ощущалась неразрывная связь, которую так просто не приметишь. Не скрывая переполняющей её радости, Лиа опрометью кинулась из столовой. Как раз когда она почти добежала до двери в фойе, та открылась и на пороге показалась Юна, увлечённая процессом затаскивания чемодана. — О, Лиа, — её губы тронула лёгкая улыбка. — Давно не виделись. —Да, привет, — взволнованно отозвалась она и, заглядывая за плечо подруги, неуверенно протянула: — А где?.. — У него появилось срочное дело, — понимая её с полуслова, мягко ответила Юна, самостоятельно справившись с чемоданом. Она огляделась по сторонам. — А тут довольно неплохо. С улицы и не догадаешься, что внутри ожидают такие хоромы. — Да, есть такое, — поддакнула Лиа, ощущая, как радость стремительно покидает её. Негромко хлопнула дверь, но достаточно, чтобы привлечь к себе их взгляды. Схватившись за живот, из столовой амёбно выплыл тот парнишка, что несколько минут назад сидел с ней за одним столом. Его довольный взгляд, лениво скользнувший от пола к потолку и случайно задевший их, вдруг сконцентрировался и задержался на Юне. На лице незнакомца возникла физиономия бурной мозговой активности, а затем его словно озарение постигло — он вскинул руку и бодро выдал: — Ваще абзац! Монаха, собственной важняк! За тебя тут один фуфил чебурекнутый пукан рвал, вот у него сегодня пися бабахнет, — парень выразительно поиграл бровями, после чего заржал и, не переводя духа, двинулся к мраморной лестнице. Юна и Лиа молча проводили его взглядами. И дождавшись, когда его заразительный смех стихнет вдалеке, Лиа, улыбаясь, поинтересовалась: — Ты его знаешь? — В одну школу ходили. Смотрю, его время вообще не берёт. — Он меня собакой пушистой назвал. — Это что-то вроде комплимента на его языке, — Юна легонько ущипнула её. — Не успела заселиться, уже охмуряешь мальчишек. — А ты? Что за фуфел тебя ищет? — но, получив в ответ лишь равнодушно приподнятые плечи и рожицу кирпичом, она быстро сдалась. — Ладно, пойдём. Надо узнать в какой номер тебя заселили. — В семнадцатый. Знаешь, где это? — Да, как раз напротив моего номера. Я в восемнадцатый сегодня утром въехала. Там, кстати, комнаты на двух человек. Может, попробуем договориться с соседками, чтобы вместе в одном номере жить? А то как-то с совсем незнакомым человеком не хочется; вдруг ещё с приветом попадётся. Они двинулись в сторону лестницы. Лиа намеренно чуть отстала, чтобы помочь поднять чемодан, взявшись за одно из колёсиков. И так в полной тишине они поднялись до второго этажа, свернули в правое крыло и дошли до нужной комнаты. Откуда-то у Юны уже был ключ-карта, который она извлекла из переднего кармана чемодана. — Не ожидала вас тут увидеть, — призналась Лиа, вцепившись взглядом в невзрачную картину с сельским пейзажем, висевшую неподалёку от двери семнадцатого номера. — Думала, что тут сугубо проблемный контингент. Ну, с всякими тараканами, мешающими жить нормально. — Так оно и есть. — Тогда почему... или вернее за что вас направили сюда? — Расстройство поведения, — улыбнулась Юна и, опережая последующий вопрос, добавила: — И у меня, и у Нейла. Не сказать, что оно супер распространённое, но нам как-то свезло. — А в чём суть этого расстройства? — Я тебе определение по учебнику не дам, за этим обращайся к всезнайке — Нейлу. Но если говорить на нашем языке — не шибко умных — то это что-то вроде проявления поведения типичного фрика. Например, мои покрашенные волосы в розовый в комплекте с церковной одежонкой, что может оскорблять чьи-то нежные чувства, или то, что я бросила школу. В общем, каким-то там выдуманным нормам не соответствую. — Но у Нейла же вроде нет с этим проблем? — Там всё сложно. Мы по-разному попали в лапы мозгоправа. Я — когда стала прогуливать уроки, отсиживаясь в интернет-кафе и библиотеках. А Нейл из-за одной драки. Сначала его к школьному психологу направили, но тот после беседы и пары тестов решил, что нужна артиллерия посерьёзнее. — Всё равно странно. Многие дети в детстве дерутся и прогуливают уроки, но их же за это к психиатрам не отправляют. — Считай, нам просто не повезло. — Очень сильно не повезло, — кивнула Лиа и про себя добавила: — «Либо ты мне нагло врёшь в лицо». — А у тебя что? — Дистимия. Та же депрессия, только в более лёгкой форме. И на постоянной основе. — А я думала апатичность — черта твоего характера, — усмехнулась Юна. Она переступила порог, собираясь подтянуть следом чемодан, но её остановила с грохотом распахнувшаяся в левом крыле дверь, сильно ударившаяся об стену, и буквально вывалившиеся в узкий коридор два тела. Парни, стискивая друг друга в объятьях, пытались наподдать ногами, а в лучшем случае — зарядить коленом противнику в нос. Рухнули на пол и стали бороться уже в горизонтальном виде. Со стороны одного из них послышался душераздирающий крик: — Дебил! Бля! Моё ухо!!! Ухо! Ублюдок, ухо!!! На шум из своих комнат повыползали зрители, которых Лиа обвела не менее удивлённым взглядом, так как их уже насчитывались не меньше десяти человек. — Спокойно, хрящ, — скомандовал севший на корточки неподалёку от них парень в шапке, — моргала дави пиписоиду! — Их надо разнять! — пронзительно визгнула девушка, боязливо выглядывая из-за двери своей комнаты. Хрящ послушал своего наставника, и на этот раз закричал другой парень, произнеся нечто невнятное, а первый, воспользовавшись ситуацией, сразу максимально от него отодвинулся. И стал пытаться встать на ноги, продолжая вжимать пальцы в чужие глазницы. — Что здесь происходит?! — раздался рокочущий рёв, лишь отдалённо напоминающий речь человека.