Ещё не поздно

— «США отдают назад наши спортивные дарования». 1 декабря нынешнего года была проведена пресс-конференции в «Верайзон-центр», Вашингтон. После победы в очередной игре известный японский-американский игрок Акаши Сейджуро объявил шокирующую для сокомандников новость о своем уходе. После четырёхгодичного пребывания в Америке успешный молодой человек решил вернуться на родину. Сам баскетболист заявил: «Я наконец-то возвращаюсь домой. Произошло слишком много за эти годы, но я надеюсь, что ещё не поздно, и я смогу исправить самую большую ошибку в своей жизни». Как докладывает наш корреспондент, еще долго не утихали крики Нэша Голда мл. и Джейсона Сильвера. Аомине нажал на кнопку пульта, тем самым выключив телевизор. В гостиной стояла гробовая тишина, и было отчетливо слышно, как пульт ударился об обивку дивана, как зашуршала рубашка Дайки, когда он поднял руку и потер шею, как засвистел воздух при шумном тяжелом выдохе. Синеволосый почувствовал усталость, резко навалившуюся на него. — Дайки? — Араки выглянула из-за угла кухни и вопросительно посмотрела на своего парня. — Почему столько муки в одном твоем выдохе? «Потому что мы в жопе, милая», — хотел было ответить он, но посчитал это слегка неэстетичным. Девушка подошла ближе. — Ну? — выгнула бровь. Аомине еще раз выдохнул, запустил пятерню в густые волосы на затылке. Акина начала немного волноваться. Парень думал. — Просто мы в жопе, милая, — к черту эстетику, он дома. — Чт… — Акаши возвращается, — Дайки серьезно посмотрел на темноволосую. Та опешила. — Оу… *** — ШИНТАРО! — до сидящего за пособием зеленоволосого донесся крик его девушки из кухни, где она готовила чай. — ИДИ СЮДА БЫСТРЕЙ! Второй возглас заставил его ускориться. — Амайя, чего ты кричишь на ве… Девушка быстро приблизилась к нему и рукой повернула его голову в сторону, можно было подумать, что она дала ему пощечину. Парень не успел возмутиться, как на его глаза попался работающий ноутбук Сузуки. Подумав, что произошли изменения в гороскопе, Мидорима наклонился к устройству, но увидел отнюдь не цветные заставки Охи Асы. «США отдают назад наши спортивные дарования…» Амайя нервно теребила край своей толстовки, ее темно-синие глаза посветлели от беспокойства. Она видела, как замер снайпер, как напряглись мышцы под тонкой футболкой, как съехали очки, а он не торопился их поправлять. Ей самой, кажется, было страшно. Реакция ее парня, их друзей, Куроко… Что же будет? — Шин? — теперь совсем неуверенно позвала его. После недолгого ступора он отодвинул стул, медленно присел и снял очки. Сузуки тут же оказалась рядом, разминая его плечи. — Что теперь? — она наклонилась сбоку, чтобы видеть лицо парня. Мидорима пожал плечами и положил руку на ладонь девушки. — Исправлять ошибки. И запастись успокоительным. *** — О! Это мой любимый спорт канал! Сделай по громче, — попросил Теучи, постоянный клиент кондитерской «Цезари». Мурасакибара угукнул, не отрываясь от небольших отчетов за месяц. Он даже не помнил, как взял пульт и прибавил громкость. В самом заведении не было так людно. Вечер. Кассир вполне справлялся сам. — Срочные новости… «Нобу можно повысить зарплату», — думал Атсуши, записывая в блокнот. В последнее время доходы увеличиваются, кондитерская становится всё популярнее и популярнее. —… американский игрок… «Этот торт не окупается. Наверно, придется снять его с производства», — это был вишнево-медовый торт, и центровой не понимал, почему его не покупают. Он бы все купил и съел. Парень взял чашку с кофе и отпил немного. — Мурасакибара, а это не ваш? Ну из Поколения Чудес? Ну точно, он же сейчас в Америке! Это перехватило внимание фиолетововолосого. — Что? — «Я наконец-то возвращаюсь домой. Произошло слишком много за эти годы, но я надеюсь, что ещё не поздно, и я смогу исправить самую большую ошибку в своей жизни». — Ака-чин? — удивился молодой повар-кондитер. Он не знал, что делать, думать. Кружка выскользнула из рук прямо на столешницу. Не разбилась, но кофе заполонило все отчеты и новые записи. К счастью, есть еще в электронном виде. *** 22:17. Трое молодых людей собрались в баре. Они взяли по пиву и отошли в дальний угол заведения. Тот, который выше остальных, еще прихватил пачки чипсов и орешков. Люди, в особенности девушки, оглядывались на них. Еще бы, такая заметная внешность. Но им было совсем не до этого. Они были сбиты с толку. Когда парни сели за стол, они еще долго молчали. Будто собрались здесь, чтобы молча подумать в компании друзей, получая в этой атмосфере неосязаемую поддержку от тех, кто находится в такой же ситуации, что и они. Как важно иметь таких людей, с которыми можно помолчать. Это волшебное чувство: они не нуждаются в лишних объяснениях, понимают друг друга на грани подсознания; понимают, что создали прочную связь, которая проверена временем, невзгодами, болью и, конечно же, счастьем. Это чувство уверенности в человеке, без разницы, стоящем рядом или находящемся на расстоянии тысячи тысяч километров. Молчание не значит, что им не о чем говорить, что им скучно. Оно значит, что они готовы быть вместе во все периоды их жизней: будь они радостные или печальные, насыщенные или размеренные, ухабистые или ровные. Такие люди — якори, точки постоянства непрерывной функции жизни. О чем думали эти рослые молодые люди? О деньгах? О девочках? Машинах? Быть может, о баскетболе, кроссовках? Об учебе, работе? Или жизни и смерти? О боли предательства и одиночества. Пошла вторая бутылка Саппоро. 22:49. — Как там Ки-чин? — первым заговорил фиолетововолосый. Не сидеть же здесь до закрытия. — Последний раз он звонил позавчера, — Дайки лениво опирался щекой о кулак, локтем упираясь в поверхность стола. — По-моему, ему там еще пару месяцев быть. — Если все пройдет хорошо, то в конце января. Хотя он очень серьезно к этому относится. Он сдаст, — Мидорима, что кажется слегка непривычным, теребил в руках брелок от ключей. Он уже битые полчаса рассматривал его и провертел во всех возможных углах и направлениях. — Вообще он мог сдать уже давно на это лицензию. — Он же сказал, что был не до конца уверен. Зато теперь наш копировальщик точно готов к полетам. — Ага. Всего лишь свидетельство получить надо, Мидо-чин. Третья бутылка. 23:02. — Он… знает? — Аомине покосился на друзей. Те покачали головой. — Вряд ли ему там до телевизоров и интернета. Неожиданно Дайки надоело заниматься самокопанием. — Что теперь делать? — он был раздражен и растерян. Они его понимали. — Мине-чин, — Атсуши не смотрел на него, его левая рука была параллельна краю стола, а правая медленно перебирала рассыпанные на столе орешки. — Мы были подростками. — Не оправдание, — синеволосый покачал головой. — Просто надо признаться: мы кинули его. У каждого кольнуло в сердце. — Это так, — выдохнул центровой, бросив бедный арахис в пустую бутылку из-под пива. — Мидорима, чего ты молчишь? — тяжелый форвард кинул взгляд на названного. Тот задумчиво глядел в телефон. — Просто… вспомнил Тейко, — и повернул экран смартфона к ним. Высветилось фото со средней школы. Они всемером. Сацуки фотографировала основной состав, но кончик розовых волос был в углу. Аомине и Кисе ругались, Мидорима как всегда поправлял очки, Мурасакибара жевал чипсы, Акаши и Куроко стояли вместе и слегка улыбались. Даже сейчас, смотря на это фото, парни чувствовали знакомое тепло. Это было так давно. Тогда было все хорошо… — Тогда никто из нас еще ничего не испортил, — сказал Шинтаро, и Дайки понял, что проговорил это вслух. — Но прошлого не изменить. Сейчас же мы продолжаем это делать. — Когда приедет Ака-чин, все решится. Мы просто должны поговорить и раскрыть все карты. В частности он. — Но это значит, что мы должны рассказать про Тетсу и Даичи, — синеволосый уперся ладонями в поверхность стола, хмурясь. — Вам не кажется, что мы перепрыгиваем с одного предательства на другое? — Мы не скажем, что Даичи — его сын. Если он все тот же Акаши, то сам догадается, — хмыкнул снайпер. — Но то, что мы бросили его, ничего не объяснив, — наша вина, и Куроко сюда приплетать нельзя никаким боком. Вдруг Мурасакибара издал смешок. — Нас ничему жизнь не учит, да? — он горько улыбался собственной глупости. — И почему осознали только сейчас? — Когда он был в Америке, было легче оправдывать себя, — Аомине грузно откинулся на спинку стула. — По сути в чем он виноват? В том, что изменил Тетсу. Но мы поступили… как бабы! Типа «ты обидел мою подругу, ты теперь мой враг номер один!» Буэ, — парня передернуло. — Нужно было просто поговорить с ним. К тому же, он не знал о беременности. Короче, я не знаю, — он нервно потянулся за уцелевшими чипсами. — Да понятно, — зеленоволосый отложил телефон и наконец-таки откинул этот брелок. — Мы должны были не обвинять его в том, что он испортился, а протянуть руку, чтобы спасти. Как это сделала Куроко давным давно. Опять повисло молчание. Или лучше сказать снова? 23:47. — Что мы скажем Куро-чин? — Что хотим помириться с Акаши, — пожал плечами форвард. — Или хотя бы просто поговорить. Думаю, мы в равной мере виноваты. — Она не захочет, — поджал губы центровой. — Естественно, — согласился Мидорима. — Чтобы она ни говорила, она чувствует обиду и предательство. И просто так никогда не простит Акаши. — Слово «предательство» — клеймо в наших отношениях, — мрачно выдал смуглокожий. — В любом случае, — продолжил Шин. — Мы не можем игнорировать Акаши. Мы с ним вместе со школьной скамьи. Он капитан Поколения Чудес. И оно будет жить, пока все его члены вместе. — В этом и загвоздка, Мидо-чин, — задумчиво протянул Мурасакибара. — Куро-чин не захочет быть вместе с Ака-чином. — Мы будем рядом, — вставил свое слово Дайки. — Акина и Сузуки тоже… — Я имею в виду, что разлад даже между двумя членами ведет к краху всей команды, — перебил его фиолетововолосый. Аомине обреченно ударился головой о стол и так и остался. — Выхода нет? — жалобно издал он. 00:18. — Если он раскаивается, — проговорил Шинтаро. — И то, о чем сказал в своем заявлении, касается их расставания с Куроко, то еще не всё потеряно. Форварда как осенило. — Мы их помирим! — Не торопись. А то сглазишь. — Все зависит сейчас от Ака-чина. А там уже решим, что делать. *** — Ты не можешь уйти! — они уже два часа мусолят эту тему, когда как красноволосый уже все решил. — Интересно, кто мне запретит? — он вопросительно изогнул бровь. — В чем проблема, Нэш? — Мы 4 года играем в одной команде, для тебя это ничего не значит? Акаши сначала удивился, потом не сдержал смешка. — С какой стати такие сентиментальности? Не замечал за тобой этого. Я отыграл свой контракт и хочу вернуться домой, — они смотрели другу другу в глаза. — В чем проблема, Нэш? — Ты сильный игрок. — Зато Гроссу отдадут его место в команде. — Но он слабее тебя. — Потренируется — исправится. — Но Натали! — Хватит, — отрезал Сейджуро. — Я понял, к чему весь этот разговор. Даже не продолжай, и не трать мое время, — он поднялся на ноги. — Мне надоел этот фарс. И мне уже в глотке эта страна. — Да что с тобой?! — взбесился блондин. — Ты сам не свой со дня игры. Акаши усмехнулся. — Ты прав.