Ещё не поздно

Ночь. Пока трое из Поколения напивались в баре, шестой призрачный игрок был в комнате сына. Она сидела на полу рядом с детской кроватью, спиной опираясь на нее, ноги согнуты в коленях, руки в волосах. На ее лице не было радости. Наоборот, оно было напряженно и печально. Девушка слышала свое дыхание, шум ночного города и проезжающих автомобилей за окном, сопение мальчика, ругающихся соседей сверху. Но голубоглазая будто не замечала всего этого, не придавала значения. Она ощущала тишину. Не давящую, но от того не менее тяжелую, не мрачную, но и не светлую. Молодой маме казалось, что в комнате так тихо, что это безмолвие поглощает все окружающее пространство. Некая кротовая нора, которая должна унести все думы, переживания, проблемы и страдания в другое измерение. И вроде ничего не осталось, пустота в сердце девушки все увеличивается, но боль не уходит, как будто играет с тишиной в кошки-мышки. Дыра становится все больше и превращается в бездонную пропасть из слез, мучений, разбитых иллюзий и несуществующих надежд. Тьма, отчаяние, страх окутали Тетсую. Чего она боится? — Ну что ты дрожишь? — над ухом прозвучал вкрадчивый голос парня, который подошел сзади и обхватил плечи девушки. Та никак не отреагировала, мандраж перед первым экзаменом слишком велик. Акаши фыркнул. — Это всего лишь тест, пару задач и три часа сидения в аудитории, Тетсуя. Не раздувай из мухи слона, — опять молчание, он продолжил. — С этим можно справиться за час. Если ты готовилась, естественно. — Сейджи, я просто волнуюсь, это нормально, — она нахмурилась, сложив руки под грудью. — И хватит попрекать меня тем, что я учусь хуже тебя, — Куроко так и не повернулась к красноволосому, но тот расслышал в ее голосе нотки обиды и снисходительно улыбнулся. — Ну ладно тебе, — руки переместились на талию и крепче прижали девушку к телу парня. — Хэй, я не хотел тебя обидеть, — голубоволосая продолжала игнорировать его, смотря вперед. Сейджуро выдохнул. Слово — не воробей, да? Он наклонил голову вперед через ее плечо, чтобы видеть лицо Тетсу. Та упорно отворачивалась, сколько бы капитан не тянулся, тогда он прижался губами к месту, соединяющему челюсть и заднюю часть шеи и дунул, издавая дребезжащий звук, проще говоря, «пукающий». Голубоглазая возмущенно охнула, было щекотно. Воспользовавшись этой заминкой, Акаши хотел поцеловать ее, но та быстро пришла в себя и не сдавалась в попытках вырваться. Со стороны это выглядело очень мило: парень своеобразно вымаливает прощение. Она извивалась, вертела головой, пытаясь «скинуть» своего наглого парня, который «приклеился» к ее скуле. Получилось, что он почти навалился на Куроко, чтобы усмирить этот эмоциональный всплеск. Медленно капитан продвигался своими губами по нежной коже лица, оставляя мокрую дорожку. В итоге она устала, и Сейджуро смачно чмокнул ее в щеку. С наимилейшей улыбкой и невиннейшим взглядом извинился. Тетсу мрачно посмотрела на него и кисло кивнула. Но не смогла не улыбнуться и обнять его в ответ, когда он рассмеялся и поцеловал. Руки в волосах. Локти на коленях. Голова опущена. Дыра расширялась, и девушке казалось, что это никогда не закончится. — Осталось немного времени. Кисе, — блондин понятливо кивнул, когда тренер посмотрел в его сторону. — На скамью. Куроко. Твой выход. Как и полагается фантому, она лишь взглянула в глаза Широганэ, убеждая в своей готовности побеждать. — Эй, Тейко. Как насчет того, чтобы мы сокрушили вас и ваше величие? — команда противников насмехалась. Счет 93:80 в пользу средней Кейтако. — Титул чемпионом больше не ваш. — Ошибаешься, — оскалился Акаши. — У нас еще целых две минуты. — Вам это не поможет, — продолжал издеваться номер 4 Кейтако. — Захлопнись, — рыкнул Аомине. Ему уже надоел этот цирк. — Просто наблюдай и смотри, как разрушаются твои никчемные мечты о победе. Капитан противников не успел и слова сказать, как мяч из его рук перекочевал к тяжелому форварду Тейко, который уже был у кольца. — Что это было? Так быстро! Сейджуро самодовольно усмехался. В последние секунды мяч прилетел к нему. 97:106. — Победила средняя школа Тейко! Последовали оглушительны аплодисменты. Куроко светилась от счастья, что заметили только члены ее команды. Остальные ее вообще не видели. Она смотрела на свою руку в руке Акаши и желала, чтобы это никогда не кончалось. Руки в волосах. Локти на коленях. Голова опущена. Дыра увеличивалась, и Тетсу начало казаться, что она сошла с ума. В этой сплошной тишине она слышала знакомые мелодии из прошлого. На улицы опускался вечер. Все вокруг заволокло прозрачной пленкой, оттеняющей светлые и яркие тона. Насыщенное небо, будто художник его создал от темно-синего, плавно переходящего в нежно-голубой с еще видневшимися золотыми лучами на самом краю, перехватывало дыхание. Зажигались фонари, и была какая-то таинственность на опустевшей дороге. Даже воздух казался вкусным, чистым. Голубоглазая прислонилась к косяку двери, ведущей на задний двор дома. Она была одета в домашние шорты, длинную теплую кофту на пуговицах и милые красные носки. В руках дымилась кружка имбирного чая, и поднимающийся пар согревал подмерзающий нос. Тетсуя чувствовала непередаваемое умиротворение и счастье. Она смотрела на появляющийся звезды, и в груди трепетало сердце от неудержимой радости. Просто от того, что все хорошо. В ее жизни все хорошо. Из глубины дома донеслись приятные звуки. Их девушка не перепутает ни с чем. Она тут же закрыла дверь и направилась на слух. Хотя и так знала, куда идти. Ожидаемо парень нашелся в гостиной. Его глаза были закрыты, и он весь отдался музыке. Пальцы на струнах скрипки виртуозно передвигались. Его игра была безукоризненной. Как и все, что он делал. Куроко была счастлива, что таким его видит только она. Воодушевленным, спокойным, расслабленным, сентиментальным. Так на него влияет только музыка. Ну и она сама. Руки в волосах. Локти на коленях. Голова опущена. Дыра необратимо становилась больше, и голубоглазая поняла, что боль уже не отступит. Сколько ни пытайся. И никакие природные явления или сверхъестественные аномалии не избавят ее от этого. Он возвращается… Зачем? Почему? Когда? Ни одного ответа. Лишь одно его упоминание в телевизоре разбередило старую рану, покрытую твердой самовнушенной коркой. Что удивительно, она не плакала. Но гримаса вселенского страдания и отчаяния говорила больше любых слез. Она боится загадывать будущее. Что будет? Каким он стал? Они встретятся? Он увидит Даичи? Поймет? Больше не любит? Куроко затрясла головой, всячески отгоняя эти мысли. Уже поздно что-то возвращать. Вдруг ее волос коснулась маленькая ручка ребенка. — Мама? — он сонно потирал глазки, но недоуменно смотрел на сидящую на полу родительницу. — Мамочка, что случилось? — уже более испуганно спросил Дай. А Тетсуя посмотрела на сына и в который раз задержала дыхание. Эти глаза… Мальчик растет и все больше становится похож на Акаши. Но этот взгляд… Разрез глаз… Она видит в мальчике его отца. Еще пятно на пояснице… — Мама, — жалобно произнес Даичи. Девушка тут же вышла из этого транса тишины. Взгляд будто прояснился. — Дай, — голубоглазая увидела собирающиеся в уголках слезки и улыбнулась. — Со мной все хорошо, малыш. Мама будет сильной. Как и обещала. Мальчик доверчиво глядел на нее, мгновенно смахнув влагу. — Я буду защищать тебя, мама, — он вскочил с кровати и обнял Тетсу за шею. Она прижала к себе свое сокровище, и потерянный покой вновь нашел нуждающегося в нем. — Пока папа не найдет дорогу назад. — А потом? — не удержалась, заплакала. Нет, она не рыдала, не стонала, не выла, просто слезы стекали вниз. Даичи вытирал мамино лицо, и та улыбнулась. — Мы вместе будем тебя защищать. Она поняла. Пустоту в сердце заполнил собой ее сынишка. Мир голубоволосой последние четыре года вертелся вокруг него, так что изменилось теперь? Теперь она будет ценить каждый миг. Они легли и уснули только ближе к 2 часам ночи. *** — Ну что, Куроко? Сходим после работы перекусить? Она устало взглянула на собеседника. — Сегодня не получится, — на самом деле, ей просто хотелось остаться дома. — Тогда завтра? — Бакедо не отступал. Видимо, помнил, что та согласилась на прогулку. — Хорошо, — к этому времени она оклемается. Постарается. — Отлично! — воскликнул мужчина и поспешил на свое рабочее место. Тетсуя лишь хмыкнула. Во время обеда ей позвонили. — Тетсу-чан? — этот голос невозможно не узнать. — Момои, — выдохнула голубоглазая, будто только этого звонка и ждала. Она еще ни с кем не говорила на эту тему. Да и в общем подругу давно не видела, скучала. — Тетсу-чан, как ты? — Сацуки не разменивалась по мелочам. — Нормально, — кивнула, но тут же закусила губу. — Наверное. — Главное, не раскисай. Покажи ему, чего стоишь, — голос подруги и слова поддержки были лучшим успокоительным. — Но мне кажется, вам нужно поговорить. Куроко не отрицала. Но о чем? Девушка еще не сталкивалась с тем, как вести себя с бывшими. — Я даже уверена. Вы должны поговорить. — О чем? — она не понимала такой настойчивости. — Обо всем. Он многого не знает, что могло повлиять на его решения. Да даже на него самого. Так же, как и ты ничего не знаешь о его жизни в Америке. — Момои, ты что-то знаешь? — насторожилась шестая. Что это только что было? Та лишь фыркнула. — Я просто констатирую факты. Ой, — на линии послышались какие-то шуршания. — Прости, мне пора. Все-таки у меня почти ночь, — Тетсу представила, как Сацу морщится нос и улыбается. Она так скучает. — Все хорошо. Спасибо, что позвонила, — голубоволосая была рада даже такой маленькой весточке. Сразу +100 к настроению. — Свяжемся позже. — Конечно. Пока-пока! Куроко приподняла уголки губ. Такая сумбурность в стиле Момои. Хотя ее слова и показались странными. Она позвонила, чтобы доказать Тетсуе, что надо поговорить с Сейджуро? Но девушка знала, что не готова ни к какому разговору. Решив не думать об проблемах на работе, она сконцентрировалась на отчете. Так и просидела до конца, время от времени отвлекаясь на рисующего рядом Даичи. *** Уже вечером для нее не стало сюрпризом, что все друзья пришли к ней в гости. Она ожидала этого. Все заботятся о ней, а у парней вообще пунктик старших братьев. Тетсуя всегда была самой маленькой, самой слабой, самой незаметной. Отсюда и вытекло. В общем, все свелось к тому же: нужно поговорить с Акаши. Ребят она не могла держать: они мужчины, брат за брата, или как там говорят. Они долго исповедовались о том, что мучило их все эти годы, и призрак почувствовала свою вину. Она не знала, что это терзало их так сильно. Сколько можно жалеть себя? Пора выбираться из этого болота, пока всплыть не стало еще трудней. У нее есть за кого цепляться. Друзья решили собраться и вспомнить старое на выходных, то есть послезавтра. Это хорошая возможность развеяться и повеселиться. К тому же, Даичи давно просит. На следующий день, как было обещано, Куроко пошла на прогулку с Бакедо. Естественно, с ней был сын. Они сходили в кафе, Кен услужливо заплатил за них. Они разговаривали о школьных годах, искусстве, жизни. Блондин был интересным собеседником, вполне начитанным. Он ей даже напоминал Кисе: шебутной и активный. Дай относился к нему нейтрально, ни холодно, ни жарко. Возможно, ему передалось настроение матери? Нужно ли говорить или и так понятно, что, как мужчина, Бакедо ее не привлекает? Когда Куроко пришли к себе домой, Тетсуя привычно спросила ребенка о том, как прошел его день, его впечатления, что понравилось или нет. Он рассказывал, как сегодня в офисе было весело (правда, где было это веселье, девушка так и не поняла), как хорошо погуляли по парку и ели йогурт. Дай был не очень разговорчив. Но когда они сели за какой-то мультфильм по телевизору, он неожиданно спросил: — Он же не мой папа? — М? — повернулась к нему, но потом до нее дошел смысл фразы, и она закашлялась. — Что? С чего ты взял, что он твой папа? Мальчик потупил взгляд. — Ну я первый раз видел, что ты гуляла с кем-то чужим, а не дядями, — он перебирал свои пальчики. — Малыш, — Тетсу присела на колени перед диваном, обхватив ручки сыночка. — Твой папа сейчас далеко. Бакедо-сан просто работает со мной. Даичи кивнул. — Я понял. Девушка продолжала обеспокоенно смотреть на него. — Но ты же будешь ждать папу? — он наивно поднял глаза. Тетсуя опешила и засмеялась: сын ей только что тонко намекнул, чтобы она ни с кем не «гуляла», только с папой. Хотя он еще мал для таких намеков. — Конечно, — она наклонилась и начала щекотать его по животу. Мальчишка расхохотался.