Ещё не поздно

— Мурасакибара-кун, ты так задержался. Уже ведь среда, — проговорила Куроко, пробуя ложечку нового десерта кондитерской «Цезари».  — Ну так вышло, Куро-чин, — привычно растягивая гласные, промычал Атсуши, делая записи в блокноте.  Бывший центровой Йосен позвонил подруге, как только вернулся в столицу, и сразу поделился радостной новостью. Отец повысил его в должности, и теперь Мурасакибара стал, как он выразился, «начальником по филиалам в Токио, Киото  и Осаке». Голубоглазая была безмерно рада за друга и клятвенно согласилась прийти и попробовать его новое творение.  — Это очень вкусно, — улыбнулась девушка, рассматривая вблизи все слои пирожного, поднеся ложку на уровень глаз. — Но слишком сладко. Может, чем-нибудь это компенсировать? Атсуши озадаченно промычал и пообещал подумать об этом, хотя в голове крутилось: «Нормально же, ну». — Так здорово, что отец повысил тебя. Он тебе доверяет.  — Но это такая головная боль, — скривился Мурасакибара. — Мне придётся периодически ездить по городам, а в Осаку так нужно уже в субботу: у них там какие-то проблемы. Если это будет ерунда, я их раздавлю, — Тетсуя рассмеялась от этой фразы и той ностальгии, что она вызывает. — А где Ичи-чин??? Почему ты не взяла его с собой? — Попа слипнется у него, — на красноречивый взгляд Атсуши, который уставился на неё в немом вопросе, она фыркнула. — Лучше молчи, — тот мотнул головой. — Тем более в пятницу и так будут сладости. Ты же поможешь всё организовать? — Будет в лучшем виде.  — Как всегда, впрочем.  — Так… а где мелкий? — Тетсуя помолчала пару секунд.  — Он с Акаши-куном, — Атсуши удивленно вскинул брови.  — И что они делают? *** — Кто не спрятался, я не виноват! — Сейджуро убрал ладони с глаз, отлипая от стены, на которую опирался. Поблизости никого не было. Он улыбнулся.  — И где же ты, Даичи? — парень пошёл, стараясь не шуметь. Справа послышалось приглушенное хихиканье, и Акаши шагнул влево. — Попался! — красноволосый отодвинул штору, за которой мальчика не было, а тихий смех стал чуть громче. — Хм, здесь нет. Где же он спрятался? — озадаченно спросил Сейджуро, щурясь. Когда детские смешки превратились в хохот, Акаши метнулся к дивану и посмотрел за его спинку. Даичи взвизгнул, увидев красные волосы, и почти успел улизнуть, но его быстро схватили подмышки и подбросили вверх, наподобие ракеты. Поистине детский восторг в глазах красноволосого говорил лучше любых слов. *** Саманта Клайв могла поклясться, что никогда не видела настолько пугающего выражения лица. Возможно, один раз, но с тех пор прошло около пятнадцати лет, и она больше не провоцировала Нэша. Сейчас тот образ злого блондинистого мальчишки мерк. — Ты задумала это с самого начала? — яростно прошипел Акаши. Его волосы были взъерошены от того, как он проводил по ним руками снова и снова в попытках найти выход из сложившейся ситуации. Заострённый разрез глаз устрашал. Парень ходил взад и вперёд, в то время как девушка в испуге жалась к стене. — У вас был план, верно? Напоить меня лёгким наркотиком, чтобы я не соображал? И когда ты поняла, что я невменяем, ты отдала меня в руки Нат. Она смотрела ему в глаза, которые метались из стороны в стороны. Таким взъерошенным, взволнованным, взбешённым и даже напуганным она видела его впервые. Клайв пыталась найти слова, оправдывающие её действия, но в любом случае не смогла бы ему солгать сейчас. — Детали были другими, но суть та же, — Сэм лишь опустила голову. В ее голосе слышалось сожаление. Сейджуро ударил стену кулаком, чувствуя тысячи игл, пронзивших руку болью. Девушка зажмурилась, когда удар пришелся в нескольких сантиметрах от ее головы. — Я считал тебя другом! — негодование, граничащее с гневом, наполнило красноволосого. Его глаза были безумными в этот момент. — Ты знала! Ты знала, что у меня есть девушка! Девушка, которой я собирался делать предложение! А теперь я даже не смогу увидеться с ней! — он ещё раз впечатал кулак в то же место, подкрепляя свои слова глухим звуком. — Сейджуро, прости меня, — слёзно умоляла Клайв, вскинув голову вверх. — У меня не было выбора. Нэш приказал мне. — А ты делаешь всё, что он говорит? — его сердца не коснулись ее слезы. Он оскалился, выплюнув. — Продажная тварь. — Сейджуро, — она оттолкнула его от стены и встала на колени. — Сейджуро, прости меня, — Сэм всхлипывала, заикаясь. — Мне так жаль, Сейджуро. Если бы я могла отговорить ее… — Мне противно это слушать, — бросил парень, отходя от неё. — Ты так и не поняла. С Нат я разберусь позже, но сейчас дело в тебе. Ты предала меня. Так что прощай. Девушка завывала, размазывая слезы по лицу. Перекошенное от вины и печали оно вызывало жалость. Акаши покачал головой и направился к выходу. Заметив это, Клайв судорожно набрала воздух в лёгкие и крикнула то, что давно было на душе: — Я люблю тебя! Он замер, расширив глаза. Ее слова стали для него неожиданностью. Секундный ступор прошёл, и Сейджуро сжал кулаки от тупой злости и непонимания всего, что начало происходить в его жизни. Он зашипел: рана на правой руке давала о себе знать. Он слышал затихающие всхлипы девушки и набирающий громкость шёпот, поэтому немедленно вышел из комнаты. *** — Совсем замотал его, — прошептала Тетсуя, смотря на сына. Даичи спал без задних ног, тихо посапывая. Акаши уложил его в кровать, когда понял, что малыш совсем умаялся, да и дневной сон они пропустили. — Кто кого замотал, — подметил Сейджуро, смотря, как девушка поправляет маленькое одеяло и целует мальчика в лоб. Куроко выпрямилась и посмотрела на парня с вызовом. — Неужели ты бы не справился с ребёнком, Акаши-кун? — она издала смешок. — Или тебя победил этой маленький миленький малыш? — Я ещё на ногах, так что победа за мной, — шутливо безапелляционно ответил он, головой кивая в сторону двери. Они вышли из комнаты. — Все равно рано ты его уложил, — часы показывали восемь часов вечера. — Теперь он проснётся завтра ещё раньше, — Сейджуро улыбнулся и пожал плечами. — Зато ты точно не проспишь работу. Они зашли в гостиную и сели на диван, откинувшись на его спинку так, что их головы почти соприкасались. Уютная тишина царила в этой комнате. — Прятки — это его любимая игра, — заговорила Куроко. — Даичи так мне и сказал, — улыбнулся шире красноволосый. — Чем вы занимались всё это время? — Сначала играли, потом немного почитали. Я покормил его тем, что ты оставила в холодильнике. Не о чем волноваться, Тетсуя. — Я и не волнуюсь, — приподняла она уголки губ, но глаза остались прежними. Парень просто чувствовал, что она неспокойна. — Врёшь, — шепнул он. Тетсуя помолчала немного и села прямо. — Так как у тебя… ну… ты же ладишь с ним? — она не знала, как правильно выразить свою мысль, ей было неловко и неудобно, хотя здесь не было чего стыдиться. Куроко знала, что Даичи и Сейджуро хорошо общаются, но, как матери и как девушке, которая любит мужчину, ей было необходимо убедиться в этом ещё раз. Сейджуро медленно выпрямился. Его руки лежали на широко расставленных коленях. Он смотрел на Куроко, на её то ли смущенное, то ли обеспокоенное лицо и думал, что время пришло. Эти две недели он был рядом с Тетсуей, они заново привыкали друг к другу, к присутствию одного в жизни другого. Акаши старательно показывал, что нуждается в девушке, и видел, что его чувства взаимны. Осталось понять, готова ли она к возобновлению их отношений. Парень сел корпусом к ней и взял её за руку. — Тетсуя, — он накрыл её ладонь своей, окружая со всех сторон. — Я люблю Даичи так же сильно, как люблю тебя. Девушка дёрнулась от неожиданности и опустила взгляд. Он продолжил. — В самом начале, когда я понял, что уже четыре года являюсь отцом, во мне была пустота. Безусловно, я испытывал злость на себя, на тебя. Я был опечален, я был почти сломлен, но только потому, что был виноват. Серьёзно, это были самые первые минуты осознания: я не знал, что мне делать, внутри все органы упали к ногам, а в душе была беспросветная бездна из отчаяния. Но сейчас всё по-другому. Я хочу быть рядом с сыном, воспитывать его, играть с ним и делить каждое мгновение его жизни, будь оно радостным или грустным. Все его взлеты и падения, счастливые улыбки и задорный смех — я хочу стать частью всего этого. Куроко прослезилась, но головы не подняла. Она ждала, что будет дальше. Сейджуро поднёс её кисть к своим губам и оставил теплый след от поцелуя, ласково поглаживая кожу руки. — Прошу, верь мне. Из всех людей на этой планете ты была единственной, кто верил в меня до самого конца. Не переставай этого делать, — он приложил тыльную сторону её ладони к своей щеке. — Знаешь, Тетсуя, не передать словами то, как я люблю тебя, как нуждаюсь в тебе, как хочу тебя. Между нами была такая пропасть, но ни она, ни ничто другое теперь не остановят меня. Я буду идти к тебе через океаны, пустыни, метели и грозы. Даже если ты будешь злиться на меня, обижаться, кричать, гнать из дома, я во что бы то ни стало верну тебя и докажу, что ты была неправа в этой ситуации и не надо было выгонять меня к родителям, — Сейджуро улыбнулся, услышав такой родной девичий смех. Он начал прокладывать дорожку поцелуев вверх по её руке медленно, будто спрашивая разрешения. Тетсуя была на эмоциях: его слова стали бальзамом для истерзанной сомнениями души. Когда Акаши дошёл до локтя, Куроко пришла в себя. Она отвела его голову и выдернула свою руку. Его недоуменный взгляд вскоре заменили прикрытые глаза, а вопрос на языке был поглощён одной смелой девушкой, взявшей инициативу. Это было похоже на помутнение, не приводящее (как в большинстве случаев) к плохому или разочаровывающему. Необходимо, нужно, желанно — в каждом их действии, слове и вздохе можно было прочитать между строк их связь, не рушимую ничем. Парень потянул её к себе на колени, и она охотно последовала за его движениями, не отрываясь от мягких и сухих губ. Он до боли сжал её в своих объятиях, подавляя рвущийся из глубины души стон облегчения и наслаждения, проводя руками по хрупкой спине и плечам. Как же долго он об этом мечтал! Думал и грезил — только ей одной, одной единственной! Маниакальная привязанность или с ума сводящая преданность — он не хочет потерять это. Да и не сможет. Уже когда Сейджуро перехватил главенство, голубоглазая замычала, кладя ладони на его лицо, большими пальцами проводя по едва заметным мешкам под глазами. Она начала отстраняться, но Акаши захватил губами её нижнюю, не отпуская. Сдавшись под его напором, Тетсуя наклонила голову вбок, чувственно простонав. Через пару мгновений она снова попыталась отдалиться, чуть надавив, оставляя последний мимолётный поцелуй на его покрасневших губах. Красноволосый подался вперёд, не желая останавливаться, но девушка повернула голову, подставляя свою щеку. Он уже хотел перейти с поцелуями на шею, но Куроко мягко оттолкнула его, упираясь руками ему в плечи. — Что такое? — не нашёлся Сейджуро, чуть запыхавшись. Он видел её проницательный взгляд фантома и ждал от неё ответа. Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула, собираясь с мыслями. — Я не могу, пока… не узнаю… поэтому спрошу, — голубоволосая поёрзала. — Один. Ты любишь ту… женщину? Первые мгновения Акаши просто моргал, не поняв, о чем она говорит. Когда до него дошло, он закрыл глаза, считая до десяти. После он положил руки на бёдра девушки, намереваясь поднять её с себя. Она замотала головой в стороны, отказываясь. — Не закрывайся от меня. Сейджуро покачал головой и кивнул на бугор на своих штанах, сажая Куроко на диван. Встав на ноги и проведя по лицу два раза руками, он громко, протяжно выдохнул. — Тетсуя, — Акаши повернулся к ней лицом. — Что я только что сказал? — Ты много говорил, — тихо проговорила голубоглазая. — Я сказал, что люблю тебя, — твёрдо продолжил он, делая акцент на последнем слове. — Так каким козлом, ты меня считаешь, думая, что я солгал тебе? — Нет же! — она хотела вскочить, но Акаши надавил ей на плечи, призывая сидеть, и сам присел перед ней на корточки, беря за руки, лежащие на коленях внутренней частью ладоней вверх. Она успокоилась. — Я имела в виду… я думала… мне казалось… черт, — она выдохнула. — Ты говорил, что нашёл себе другую. Поэтому я хочу знать, что было между вами. Сейджуро долго смотрел на неё снизу вверх, пытаясь понять, что же творилось в голове Куроко. Её бегающие глаза, румяные щеки и чуть сжатые губы говорили ему, как долго и как мучительно ей было думать о нем и другой девушке, а сколько усилий ей стоило спросить его об этом! Переступать через гордость тяжело, но это то, что мы делаем ради любимых и самих себя. Смягчившись, Акаши трепетно прижал пальцы девушки к своим устам, наслаждаясь соприкосновением кожи. Он провёл её ногтями по своей нижней губе, собираясь с мыслями. — Я давно должен был тебе всё объяснить. Прости, что заставил так долго ждать, — она не ответила, ожидая его дальнейших слов. Присущие ему спокойствие и уверенность постепенно передавались и ей. — Я расскажу с самого начала. Акаши последний раз коснулся ее рук и встал в полный рост, отходя на некоторое расстояние. Сейчас им нужно пространство для самостоятельных раздумий. Сев в кресло напротив, он сложил руки в замок и заговорил. Накопленные за четыре года мысли полились рекой. *** — Добро пожаловать в Америку. Нэш оценивающе пробежался взглядом по одежде красноволосого, что было сделано скорее для галочки. Ещё тогда, во время их баскетбольного матча два года назад, даже без его «супер глаза» он увидел, что этот парень будет очень полезен. Конечно же, не без его помощи Акаши Сейджуро предложили место в американском баскетболе. Сам красноволосый спокойно сносил любопытные взгляды местных на себе, но подсознательно настороженно подобрался. — Я правильно понимаю, что теперь мы сокомандники, — утвердительно произнёс Акаши, твёрдо встречая взгляд блондина. Тем самым он будто предлагал начать знакомство заново. Они больше не враги на площадке, теперь они должны прикрывать тылы друг друга во время игры. Голд не ответил, только протянул руку для рукопожатия, решая всё недомолвки по-мужски. Сейджуро это действие одобрил и, хмыкнув, пожал руку нового знакомого. Так начались динамичные дни в штатах. А они действительно были таковыми: постоянные тренировки, новые знакомства, интервью и съемки для спортивных (и не только) журналов. Среди всей этой незнакомой кутерьмы была одна константа, надежная и приятная в общении. Саманта Клайв. *** — Это та девушка? — Куроко залезла на диван с ногами, внимательно слушая. — Нет, — Сейджуро качнул головой. — Она другая. Тетсуя поджала губы. — Нэш познакомил нас сразу после моего прилёта. Сэм была его подругой детства, их родители дружили. Хотя «дружили» громко звучит: власть его родителей была выше, и соответсвенно этот подход перешёл на детей. Сэм часто рассказывала, что она была у него на побегушках, но он действительно заботился о ней. Как о питомце. — Мерзость. — Не то слово, — Сейджуро прикрыл глаза. — Тогда, четыре года назад, для меня Сэм была, как для Аомине — Момои. Конечно, она не стирала мои грязные вещи, — прищурился он, и девушка не сдержала смешка. — Но она очень помогала освоиться. С ней было интересно, она… естественная, и от этого было легко. Ты ведь знаешь, какие они, Джаббервок. Поэтому и появляется диссонанс: Сэм не была такой, как они. В ней нет лицемерия и мании величия, легкомысленности и ветрености. Она другая. — Ты привязан к ней, да? — проницательно проговорила Куроко. Лёгкий укол ревности ранил её сердце, но она пока не могла ни о чем судить. Акаши открыл глаза и перевёл взгляд на девушку. Скрытый подтекст он уловил моментально, оттого и не смог не улыбнуться. — Не забывай, что ты моя единственная любовь, — вспыхнувшая от смущения возлюбленная — приятнейшее зрелище. — Да, мы с Сэм были близки когда-то, но это закончилось почти сразу после нашего расставания. Она просто пропала. — Что? — красноволосый покачал головой, и она отступила. — Тогда к чему ты ведёшь? — К тому, что тогда же я познакомился с Натали, сестрой Нэша. *** — Привет, — блондинка ярко улыбнулась, подходя к красноволосому. Она обняла его, приподнявшись на носочках, и чмокнула в щеку. Парень по-дружески приобнял её. Вспоминая Александру Гарсию, он отмечал про себя, что Голд вела себя скромно. — Как тренировка? — Устал, как проклятый, — Акаши плюхнулся на скамью, чуть откидываясь назад, опираясь на руки. Его грудь равномерно вздымалась при каждом глубоком вздохе. Девушка пробежалась взглядом по фигуре Сейджуро и подошла к нему сзади, кладя ладони на мужские плечи. — Ты слишком напряжён, — мягко проговорила она, начиная потихоньку разминать затёкшие мышцы. — Нат, не нужно, — он повёл плечом, но девушка надавила сильнее, от чего парень промычал от приятных ощущений. Массаж она делала сносно. — Не нуди, вижу же, что хочешь этого, — она хитро улыбнулась. Акаши сдался, отдаваясь во власть умелых рук, пребывая в дреме. Сейчас он мечтал о плотном ужине и долгом сне. Под ухом говорила Натали об их свидании, о котором он ни сном ни духом, но это можно уточнить позже. Лениво блуждая в сознании, он вспомнил, что скоро зима. Зима в штатах несильно отличается от зимы в Токио, но ему бы хотелось пройтись по заснеженным улицам этого мегаполиса. Ему представлялись включённые фонари и сверкающие в их свете снежинки, тёплые перчатки и вязанный шарф, который Тетсуя подарила ему на прошлый день рождения. Вспомнив о девушке, парень снова почувствовал то нетерпеливое предвкушение от их скорой встречи. Как раз сегодня должны были закончить ремонт фамильного кольца семьи Акаши с особым специальным требованием лично от самого Сейджуро… Из мыслей его выдернуло потягивающее ощущение внизу живота. Не встречая сопротивления со стороны красноволосого, Натали гладила ладонями его грудь, плавно переходя на пресс. Перехватив её шальные руки, Акаши выдохнул и недовольно поднял глаза на девушку. — Прекрати. — Почему? — она непонимающе посмотрела на него. — Ты же хочешь этого! Давай попробуем начать отношения. Ты мне нравишься, — тихо произнесла Голд. — Нат, прости, но ты знаешь мой ответ. Отпустив её, он поднялся на ноги, чувствуя лёгкое возбуждение. Подобрав сумку с вещами, Акаши пошёл к выходу из раздевалки, оповестив Натали о том, что он будет в клубе, как все и договаривались. Через пару дней он проснулся с ней в одной постели. Когда за Широгане закрылась дверь, Сейджуро, щурясь, пытался сориентироваться в пространстве, что было очень сложно. Голова раскалывалась, тело было расслабленным, а разозлённый тренер вызывал лишь вопросы. Он откинул одеяло, и ему в бедро уперлась девичья нога — неосознанное действие на холод. Кто поверит, но бывший Император испугался: он дёрнулся в непонимании. Разглядев слипшимися глазами голую Натали, Сейджуро потерял дар речи. У него спёрло дыхание, когда осколки происходящего стали складываться в полноценную картину. Его обнаженный образ стал последней деталью. Он не мог сделать вздох: испуг, животный страх поднялся от самого живота до горла, он, словно ошпаренный, спрыгнул с кровати. Грохот неповоротливого тела разбудил девушку. Лохматая голова Натали заозиралась по сторонам, и Сейджуро узнал в ней себя пару минут назад. Но ему было совсем не до шуток. Он начал судорожно натягивать разбросанную одежду, в голове ещё была пустота. — Сейджуро? — Голд села на кровати, ничем не прикрывая утонченное тело. — Куда ты? — Никуда, — резко ответил Акаши. — Что вчера произошло? — Ты не помнишь? — она обиженно нахмурилась. — Не шути со мной, ты не видишь, что меня сейчас лучше не выводить? — он повысил голос, кидая в девушку её вещи. — Одевайся и отвечай. — А вчера ты был нежней, — не вняла его предупреждению блондинка, впрочем, не подливая масла в огонь. — Я тоже не очень чётко помню, но что тут непонятного? — Проклятье, — выругался парень, взлохмачивая волосы обеими руками. — Ты мужчина, Сейджуро, — Нат прикрылась простыней и подошла к парню. — Это естественно, что ты хочешь девушку, — она взяла его дрожащую руку и поцеловала костяшки пальцев. — Тебе нечего стыдиться. Ты же не мог всё это время сдерживать свои желания, — положив голову на его плечо, она удовлетворенно вздохнула. Акаши не отвечал. Ему не в чем винить Нат. Он сам виноват во всем. *** — Как ты поняла, я не мог держать это в тайне от тебя. — Ты мог сказать мне, что ничего не помнил, — прошептала Куроко, не зная, как реагировать. — Это ничего бы не изменило, Тетсуя, и ты это знаешь. Я не скрываю: Натали — очень привлекательная девушка, и я признаю, что она мне нравилась, как мужчине. Из-за этого я чувствовал вину перед тобой. — Это всё? — спросила голубоглазая, опустив глаза. Она не было обижена, но странный осадок остался в душе. Акаши хмурился, наблюдая за девушкой, но ничего не мог с этим поделать. Он хотел быть до конца честным в этом вопросе, чтобы у них не возникло недоразумений в будущем. — Тетсуя, — он подался вперёд корпусом. — Ты лучше кого бы то ни было знаешь, что я не ведусь на оболочку. А в твою душу я влюбился с первого взгляда. — Однако… — она красноречиво выгнула бровь. — Я был пьян, — Акаши скривился, виновато качнув головой. — А моей души тебе будет достаточно? — черт возьми, но её либидо задето за гордость. Настала очередь Сейджуро поднять бровь. — Можешь сама убедиться в том, в чем хочешь, — не сводя взгляда с её лица, он дотронулся рукой до своей ширинки и выдохнул. Напряжение в штанах не отпускало его. Он видел, как образуется соблазнительная дымка в ее глазах, и прикрыл свои, чтобы не искушаться. — В общем, так всё и было. Поскольку я был расстроен нашим расставанием, то продлил контракт до четырёх лет, хоть об этом и узнали только по окончании первой половины срока. А все были и рады: никто не хотел терять меня, как баскетболиста. — А что с Натали? — У нас с ней ничего не вышло. Между собой мы расстались, но наши отношения остались, как пиар-ход. Это было примерно три с половиной года назад. — А теперь всё? — она отвернула голову, имея в виду, все ли он сказал, что нужно. Парень настороженно замолчал и открыл было рот, но сразу же его закрыл. Поджав губы, он выдохнул. — Да. — Какой же ты дурак, Сейджи, — прошептала Куроко, не сдержав слезы. Она прикрыла лицо руками, находясь в растрепанных чувствах. Почему всё оказалось так глупо? Так легко они отпустили друг друга, и сейчас расплачиваются за свою детскость. Её содрогающееся тело обнял Сейджуро, положив подбородок на её макушку. Он зажмурился и поцеловал голубые волосы, будто говоря, что всё будет хорошо.