Ещё не поздно

Стоило двери за мальчиком захлопнуться, как Тетсуя прикрыла глаза и выдохнула. Она кожей чувствовала взгляд Акаши на себе и не знала, что сказать. Тысячи глупых фраз пролетели в голове, вроде «Да уж» и «Как дела?», но, развернувшись к нему лицом и посмотрев в родные глаза, Куроко улыбнулась. Слова сами слетели с языка. — С днём рождения, Сейджи. Красноволосый пропустил один вдох. Все его сознание затопило теплом и всепоглощающей любовью к этой девушке. Внутри себя он признавал, что Куроко — единственная, кто понимал его, уважал, принимал и всегда любил так бескорыстно и жертвенно, что его собственные чувства способны были взлететь до небес. Тоска и вина прожитых вдалеке друг от друга лет лежала тяжелым грузом на его сердце, только увеличивая его преданность голубоглазой. Тетсуя не стала дожидаться ответных слов, а просто подошла к парню и, взяв его за руку, повела в свою спальню. Сейджуро смутно понимал, что она делает. Когда они пришли, девушка отпустила Акаши и начала копаться в шкафу, шурша пакетами и тканями. Красноволосый огляделся. Непримечательный интерьер не шёл в сравнение с той же комнатой мальчика, которая была хороша обустроена и насыщенна цветовыми гаммами. Да и остальные помещения в квартире так или иначе были аккуратными и тёплыми. В спальне Тетсуи не было обоев, посередине стояла кровать, сбоку — тумбочка и напольная лампа, у стены — туалетный столик, в углу — шкаф, в которым и рылась голубоволосая. И вроде всё обычно, но Сейджуро не покидало ощущение, что Тетсуя слишком мало внимания уделяла себе, своему устройству, полностью занятая заботами о сыне и работой. Прежде чем он мог обдумать сформировавшуюся мысль, она сама напросилась на уста. — Переезжайте ко мне. До этого времени что-то упорно ищущая девушка вздрогнула от неожиданности и настороженно обернулась. Может, показалось? — Переезжай. Ко мне, — Акаши тепло посмотрел на неё и подошёл ближе. Куроко развернулась к нему, оставляя руки за спиной. — Хм, — она задумалась. — А ты не торопишься? — Акаши хмыкнул и улыбнулся. — Вовсе нет. — Тогда я подумаю, — Тетсуя лукаво прищурилась, в душе чувствуя невероятный прилив нежности. — А сейчас у меня кое-что для тебя есть. Она из-за спины вытащила не такую уж и большую книжку, оказавшуюся семейным альбомом. Сейджуро затаил дыхание, открыв первую страницу, и увидел фотографию Даичи на утреннике в детском саду. Он так решил по красивым костюмам детей и не менее нарядным родителям, так же что-то фотографирующих на заднем фоне. Потихоньку листая альбом, Акаши задумался. Ему кажется, или Даичи становится меньше? Смешок девушки вывел его из раздумий. — Я решила, что располагать фото в обратном порядке будет забавнее. Я называю это «полным постепенным погружением в прошлое». И правда, совсем скоро появились снимки, на которых Тетстуя была беременна. Такая улыбчивая и цветущая, а Аомине рядом с ней с такой довольной физиономией на лице, будто бы выиграл свой первый баскетбольный кубок. Когда хронология дошла до старшей школы, красноволосый удивился. Так долго вела этот альбом, а он даже ничего не знал! — Я помню это, — проговорил он, и Куроко заинтересованно пригляделась. Она расплылась в улыбке. — Твой день рождения на последнем году старшей школы. Отдых на Окинаве летом всей компанией Поколения чудес с Кагами и Химуро. Общий тренировочный лагерь. День рождения Кисе, который праздновал с большим размахом. Весенний фестиваль, и Тетсуя в красивом кимоно. Совместный Новый год. Тихие посиделки Акаши и Куроко. В тот вечер они впервые зашли дальше поцелуев… Он точно не помнил, куда бросил альбом (кажется, обратно в шкаф), но тёплые губы голубоглазой были так сладки и упоительны, что он запомнил их вкус. Сильные руки быстро схватили и прижали хрупкое девичье тело к обладателю красных волос. Это был водоворот чувств, в котором смешались его, её эмоции, надежды и ожидания. Сейджуро, столь стремительно припавший к её устам, отстранился и горячо выдохнул, прикрыв глаза. Она уткнулась ему в шею лицом, обнимая мужской торс. Акаши обхватил её плечи, почти трогательно прижавшись щекой к голубым волосам. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Всегда любил и буду любить. — Ты стал таким откровенным, — тихо проговорила голубоволосая, скрыв улыбку на его коже. — Но я тоже… тоже люблю тебя. Несмотря ни на что. — Когда приходится держать в себе долгое время такие слова, невольно начинаешь желать дарить их возлюбленной каждый день, — улыбнулся парень, отстраняя девушку за плечи и склоняясь к ней так, чтобы их глаза были на одном уровне. — Прошу, верь мне. Верь в меня. Тетсуя прикусила язык: к чему эти слова? Что-то нехорошее приходит в голову, но девушка выкинула всё на задний план, кроме мужчины перед ней. Она уместила ладони на его щеках и прижалась лбом ко лбу. — Куда я от тебя денусь? Вера в тебя — это фундамент моей жизни, — её долгий взгляд на его губы был замечен мгновенно, но красноволосый не двигался. Его горячее дыхание опаляло кожу, и Тетсуя, проведя кончиком языка по пересохшей губе, резко вздохнула и прижалась ко рту парня. Будто получив зелёный свет, Акаши уже сам утянул Куроко в более глубокий поцелуй. Женские руки взметнулись и коснулись пряжки ремня на джинсах, но тут же перешли на пресс, постепенно двигаясь всё выше, нарочно задевая пуговицы рубашки. Сейджуро замычал: ему точно не хотелось отвлекаться на одежду, но ничего не поделать. Он сорвал с себя рубашку, совсем не церемонясь с манжетами, и подхватил девушку под бёдра, усаживая на себе. Её неосторожное покачивание вперёд, прямо в точку, где их тела плотно соприкасались, заставило головы закружиться. Тетсуя прекратила поцелуй и схватилась за края своей кофточки, что было очень неудобно: Акаши переключил своё внимание на белую шею, прижав тело девушки к себе. Он осторожно, шаг за шагом, двигался к кровати, сантиметр за сантиметром покрывая нежную кожу поцелуями. Наконец сняв с себя вещь гардероба, получив недовольный вздох парня за то, что снова отстранила его, Куроко крепко обняла его за шею, целуя-целуя-целуя так жадно, как в школьные годы постеснялась бы делать. Дух перехватило от секундного полёта и мягкого приземления на белые перина. Воздуха начало не хватать, и Тетсуя с придыханием ахнула, когда Сейджуро подался бёдрами вперёд, через ткань попадая в чувствительное место своей твёрдой плотью. Девушка сжала простынь в кулаке, другую руку закидывая ему на шею, зарываясь в красных вихрах. Акаши тем временем оставил в покое покрасневшие губы, традиционной мокрой цепочкой спускаясь к девичьей груди, сейчас так бесчеловечно спрятанной в плотной ткани. Носом уткнувшись в ложбинку, он с шумом вдохнул её естественный запах, чувствуя, как член начинает пульсировать всё сильней. Сейджуро чертыхнулся, когда понял, что манящий путь ему преграждали остатки одежды, поэтому тут же начал стягивать с себя и с любимой штаны с бельём. Куроко освободила грудь от давления бюстгальтера и снова опустилась на простыни, падая жертвой этого мужчины, чьи ненасытные губы коснулись ореола груди. Одной рукой он старался держать себя на весу, упираясь ею в матрас, другой же жадно проводил по гладкой коже живота, боков, ног, сжимая бёдра и тихо пробираясь ко внутренней стороне. Неудержимая страсть, вожделение и обожание — всё, как в их подростковом возрасте. Так же ново, так же искушающе желанно, что любое стеснение уходит прочь, а главное, любовно, и каждый из них хочет всего себя, всю свою любовь, всю свою жизнь посвятить партнеру, который смог заменить целую вселенную. Куроко надавила парню на плечи, и тот, поддавшись, упал на спину, впрочем сразу же притянув к себе за талию голубоглазую. Она села на его торс и, убрав волосы на одну сторону, поцеловала его, руками оглаживая крепкую грудь. Сейджуро зарычал, и его собственные руки начали хаотично перемещаться по женскому телу, желая дотронуться до каждого участка кожи. Когда же Тетсуя оторвалась от губ и слегка прикусила ключицу, невольно или даже вынужденно сдвигая тело вниз, красноволосый пальцами коснулся клитора, отчего девушка протяжно простонала, вмиг ослабевая. Ему самому было трудно сдерживаться, всем своим естеством он хотел единения с этой девушкой, хотел чувствовать каждую клеточку её тела, получая долгожданное удовольствие. Его крайняя плоть уже болезненно саднила, поэтому он сморщился и выдохнул. Руки снова легли на тонкую талию, и Тетсуя, поняв его, рукой взяла его ладонь на своей коже, другой опираясь на мужской пресс, чуть скребя ноготками. Акаши подавил рвущийся стон, во все глаза смотря на возлюбленную, сейчас с такой развратностью и блаженным выражением лица опускавшуюся на его член. Стоило немного войти в жаркое тесное лоно, как в глазах стрельнуло от удовольствия, и оба со стоном на губах проговорили имена друг друга. Это уже был не водоворот: это был апокалипсис. Тяжелые вздохи, томные взгляды, ритмичные движения, развязные действия, — всё, что выбивало воздух из легких, остатки разума из мозга. Сейджуро, с силой сжав пальцы на девичьих бёдрах, мощно толкнулся, задавая ритм резких, грубых толчков. В горле пересохло, мышцы были крайне напряжены, но ничто не могло оторвать от столь приятного безумия, поэтому Куроко, чуть ли не всхлипывая, снова опустилась, чтобы принять в себя требовательный удар Сейджуро. Это не продлилось долго. Словно взрыв, расцветший лишь на миг, их накрыло волной экстаза, заставившей тела содрогаться, глаза жмуриться, а голоса петь. Тетсуя обессилено легла на парня, который, зарывшись ладонью в ее волосах, поцеловал в макушку. — О Боже, — она восстанавливала дыхание. — Четыре года, — положила подбородок на его грудь, лукаво смотря в наполненные обожанием глаза. — Тебе не стыдно заставлять меня столько ждать? — Каюсь, — Акаши взял её за руку и сплёл пальцы, легко покачивая в воздухе их кисти. — Сам только три года, — увидев её вопросительный взгляд, пояснил. — Когда раскрылся обман Натали и мы расстались, я дал… что-то вроде обета безбрачия. Куроко уткнулась лицом ему в грудь, стараясь сдержать смех. — Это так… мило? Нет, не так, — плечи подрагивали, и Акаши ущипнул её за бок. — Отверженно, — она подняла голову и коснулась его носа своим. — И зачем это нужно было? — Наказание, — просто ответил парень. Тетсуя лишь качнула головой, не находя подходящего ответа, да и не определив своего отношения к этому его действию. — Знаешь, — вдруг заговорила Тетсуя, укладываясь на кровать и прижимаясь к мужскому телу. Сейджуро привстал, опираясь на локоть правой руки, обняв голубоглазую за талию. — Я так скучала. Не понимала твоих поступков, металась и расстраивалась, но тосковала по ушедшим дням, когда мы были вместе. Порой и старой квартиры не хватало. — Первое время, — Акаши лёг на спину, закинув одну руку за голову. — Когда мы только-только расстались… я был зол на тебя, — Куроко положила руку ему на грудь. — Зол на то, что ты так легко согласилась, так легко ушла. Я говорил, что проиграл в голове все варианты событий, но на самом деле не был готов к разрыву. И пусть понимал, что виноват, но обида заставила меня полностью посвятить себя Натали. — Почему ваши отношения закончились? — Она обманывала меня. Я не хочу об этом говорить, — красноволосый улыбнулся хмурому личику девушки и чмокнул её в губы. — Тем более у нас есть занятие поинтересней, правда? — его руки ловко поползли к её ногам, раздвигая, отчего она рвано выдохнула. — Мне действительно стыдно, так что я начну просить прощения прямо сейчас. *** — В саду Даичи ремонт закончился раньше, так что они выходят уже завтра, — Куроко стояла у плиты, следя за кофе в турке. — Воспитательница написала, что, несмотря на короткий срок, они будут готовы показывать спектакль. Хочешь пойти? — она глянула на сидящего за столом парня. — Да, — Сейджуро сидел боком на стуле и смотрел в окно. — Будет здорово уже наконец сходить на утренник сына. Когда? — Двадцать пятого января, — разлив кофе по кружкам, голубоглазая поставила их на стол и подошла к парню, сцепив пальцы у него за шеей. — Что? — Это я должен спросить «что?» — отозвался Акаши, но сразу же улыбка его стало слабой. Он подался вперёд и уткнулся лицом девушке в живот. — Думал о том, что скажет Даичи. — Для него это будет странно, но он будет рад, я уверена, — Тетсуя начала перебирать пальцами кончики красных волос. — Он так долго ждал своего отца, и тебе придётся очень постараться. — Да, но… — Ты же абсолютен, верно? Какие могут быть «но»? Сейджуро, — девушка мягко позвала парня. — Мы станем семьей, — он поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх, крепче сжав руки на женской талии. — Всё будет хорошо. — Нет, — Акаши качнул головой и встал со стула. — Это я говорю тебе, Тетсуя. Всё у нас будет хорошо. Я сделаю что угодно ради этого. — Теперь я узнаю этого неисправимого мужчину, желающего во всем быть первым. Через час они уже выходили из подъезда. — Куда мы идём? — девушка поинтересовалась, не отводя взгляда от их сцепленных рук. — Как куда? — наигранно удивился он, припоминая что-то похожее из детства. — На площадку, конечно. — И что, никаких дорогих ресторанов, модных магазинов и светских вечеров? — Куроко притворно огорчилась, принимая задумчивый вид, а глаза так и искрились. — Уж я-то знаю, что ты все на свете променяешь на баскетбольный мяч и кольцо, — заметил парень. — В старшей школе ты предпочла тренировку свиданию со мной. Кагами долго злорадствовал. — Неужели ты ещё помнишь это? Все время будешь мне припоминать? — Только тогда, когда будет необходимо воззвать к твоей совести. Тетсуя не нашла, что ответить, и только прижалась к его плечу, сдерживая смешки. Акаши улыбался, поглядывая на неё, и не мог насмотреться. Нужная им площадка находилась недалёко от старой квартиры красноволосого, поэтому до неё пришлось ехать на машине. Как и раньше, особой популярностью это место не пользовалось, но оно было особенным для них и для всего поколения. Здесь состоялась их первая совместная игра после средней школы. — Поверить не могу, что краска ещё жива, — Куроко осторожно ступала по асфальту, ногами очерчивая белые линии. — И кольцо не заржавело, — заметил Сейджуро, вытаскивая из спортивной сумки, которую всегда держал в машине, мяч. — Ты хочешь сыграть? Против меня? — она выгнула бровь, думая, чего он хочет этим добиться. — Почему бы и нет? — его довольное выражение лица настораживало. — Но не против тебя, а с тобой. Ну же, — Сейджуро протянул руку, в которой идеально уместился мяч. Куроко смотрела то на инвентарь, то на парня, думая. Улыбка против воли появилась на лице, а руки сами потянулись за мячом. Акаши уже занёс локоть, чтобы перекинуть мяч в другую руку, но Тетсуя ловко перехватила цель, смеясь. Если он играет с ней, значит, даст немного порезвиться, поддавшись. Просто ребячество, просто смехотворно, но так естественно и так… по-домашнему. Это что-то, что характеризует именно их, именно их отношения, и делает особенными. Сейджуро вел мяч и поглядывал на сосредоточенное лицо девушки. Куроко забавно хмурилась, пытаясь уследить за всеми движениями и сигналами. Да, она привыкла играть наравне с парнями, но только с ним ей было до одури весело и приятно побыть немного слабой «дилетанткой», ощутить всё, как в детстве. Он некоторое время наблюдал за голубоглазой, будто бы раздумывая. — Тетсуя, — окликнул девушку Акаши и, поймав мяч, остановился. Когда она подошла к нему ближе, парень взял ее за руку. — Один. О чем ты мечтаешь? — К чему такой странный вопрос? — удивилась Куроко. — Совсем не странный, — он наклонил голову вбок, чуть приподнимая уголки губ. Бросив мяч в сторону скамьи с вещами, парень притянул девушку к себе, удобно уложив руки на её лице, поглаживая нежную кожу щёк большими пальцами. Она в свою очередь обняла его за пояс, глядя ему в глаза снизу вверх. — И у Даичи про мечты спрашивал. Ты чего, Сейджуро? — Я никогда не задумывался об этом раньше. С детства стремился к своей цели, и, стыдно признаться, не думал о том, что чувствуют или думают окружающие меня люди. Даже ты, — Акаши уткнулся лбом в лоб голубоглазой, сделав паузу и сдержанно выдохнув. — Я просто знал, что ты была там, где хотела находиться, а остальное меня даже как-то не волновало. Так же и с ребятами. А сейчас, добившись непонятно чего, я только и могу оглядываться назад. Размышлять. Анализировать. Гордиться. Сожалеть. — Говоришь, как старик, — усмехнулась Тетсуя, прикрыв глаза, прильнув к красноволосому ближе. — Я просто понял, что, достигнув одной цели, я должен поставить перед собой другую. Так и жил всегда с этим принципом, но именно сейчас он встаёт передо мной так остро. И знаешь, что мне приходит на ум? — ответом ему стал лишь вопросительный взгляд. — А я не скажу. — Сейджуро! — возмущённо вспыхнула Куроко. Зачем тогда было спрашивать? — Один. О чем ты мечтаешь, Тетсуя? — он не переставал довольно улыбаться, все так же оглаживая щеки девушки. Она фыркнула. — Я мечтаю, чтобы ты перестал так странно себя вести, — он пропускает её ворчания мимо ушей, вглядываясь в голубые глаза, на что она выдохнула и сдалась. — Это сложно, Сейджуро. Слишком неожиданно. О чем мечтаю? Это слишком возвышенное выражение. Да, я мечтала о баскетболе в детстве, но сейчас передо мной стоит более приземлённая и трудная задача — воспитать сына. — Она не только твоя, Тетсуя. Ты справишься. Мы вместе справимся, — настойчиво проговорил парень. — Но это не то. Чего ты хочешь? Большой дом? Машину? Получить второе образование? Играть в баскетбол? Скажи мне, Тетсуя, ведь я хочу, чтобы все твои желания стали явью. — Погоди-погоди, — притормозила она разошедшегося парня, кладя свои ладони поверх его рук. — Свой дом хочется, конечно, но это не может быть мечтой. Машину я не вожу, да и нет у меня прав. Второе образование? Я об этом не думала, честно. Играть в баскетбол? Но я и так играю. Сейчас. С тобой, — Куроко нежно улыбнулась. — Сейджуро, мне не нужны дорогие подарки, твои деньги или статус. Я просто рада быть там, где я сейчас нахожусь. Ничего не изменилось, — видя некое подобие огорчения на его лице, она продолжила. Если ему это так важно. — Но я была бы не прочь попутешествовать. Услышав это, Акаши приободрился. Быстро чмокнув девушку в губы, он подхватил её на руки. — Тогда отправимся в семейное путешествие после свадьбы. — Ага, только выходить замуж в мои планы не входило, — поддразнила его Куроко, смеясь. Акаши примкнул к её губам и, отстранившись, напоследок чмокнул в лоб. — Я чертовски проголодался. — Я знаю, куда мы можем пойти. Маджи Бургер встретил их скромным позвякиванием колокольчика у двери и отдаленным бодрым приветствием рабочего персонала. В зале было много молодых людей, и даже кое-где проглядывала школьная форма средней Тейко. Акаши и Куроко сели за столик около окна. — Всё-таки здесь самые вкусные ванильные коктейли, — Тетсуя блаженно прикрыла глаза, потягивая из трубочки шейк. — Ты просто привычна к здешней еде, — Акаши усмехнулся, макая картошку в соус и отправляя её в рот. — Почему это звучало непристойно? — Окстись. Тихие переговоры, громкий смех детей, стук хлопающей двери, звон колокольчика, жужжание ламп, шкварчание масла, — обычные звуки, которые мы можем слышать каждый день, сейчас ощущались так явно, так близко и не были чужды. Куроко взглядом обвела пространство, то ли рассматривая, то ли замечая и запоминая мельчайшие образы и действия. Быть частью чего-то большего. Быть одним целым с этим огромным, но прекрасным миром. Быть рядом с любимыми людьми. Это чувство, которое сложно описать словами, она сохранит в своей памяти. На улице зажглись первые фонари. Уйдя в свои думы, Тетсуя вздрогнула, когда её руки коснулся Сейджуро. Он мягко улыбнулся ей и, взяв хрупкую ладошку в свои руки, поднёс к губам, оставляя тёплый поцелуй на костяшках пальцев. Голубоглазая, смущённая своей отстранённостью, робко приподняла уголки губ, накрывая сверху ладони парня своей.