One Phone Call Away

Ему понадобилось два месяца и четырнадцать дней. Или, скорее, два месяца и шестнадцать дней, если быть точным и учитывать те два дня, за которые Тони хотя бы смог принять — да, телефон все еще лежал у него на столе и нет, не мог бы исчезнуть просто по желанию. Телефон и под ним чертово письмо. Если буду нужен, я приду. Блядь. Он прочел его только один раз, но слова Стива крепко засели у него в голове, особенно последняя строчка. Будет нужен? С чего вдруг ему может понадобиться Стив, после того, что он сделал? С чего бы Тони вдруг могло захотеться позвонить ему? Стив не только до полусмерти избил его, но и лгал, хранил секреты, всем этим уничтожая то подобие дружбы, которое между ними существовало. Покрутив телефон в руке, Тони со вздохом положил его на стол. Дело было не в том, что он винил Стива. Не за все, во всяком случае. Да, Стив зашел слишком далеко… но какая-то часть Тони с самого начала знала, что Кэп не изменит своего мнения. Проверка этой теории только больше навредила. Видимо, Тони просто наивно надеялся, что ошибался, что Стив образумится и поймет — все не может так продолжаться. Но этого не случилось: Тони твердо стоял на своем и не видел, что творилось у него под носом. Они жили в перевернутом с ног на голову мире и знали это. Тони, как и остальные, ничего не делал, чтобы вырваться на свободу... Только Стив решился, игнорируя последствия. И с тех пор, как Стив и Барнс ушли Бог знает куда, Тони все чаще посещало желание не вставать по утрам, не идти в душ… не причинять себе еще больше вреда. Но возможности не было: он каждый день должен был присутствовать на слушаниях Верховного суда, ЦРУ и Сената. Его действия теперь совершались не его собственными руками, и, уходя из офиса, он не знал, становился ли мир лучше или хуже от этого. Тони понимал, что все это медленно его уничтожало, но поделать ничего не мог. Ирония заключалась в том, что он знал, что так будет. Подписывая заковианское соглашение, он знал, что в самом конце на его стороне останется Роуди, может быть, Вижн, но большая часть команды уйдет. Стив — наверняка. Со вздохом Тони снова поднял телефон и уставился на него. Этот. Чертов. Телефон. Со стороны Стива было слишком высокомерно думать, что Тони купится на это. Послать ему телефон и ждать, что он нарушит молчание. Гребаный трус. Это была старая модель, совершеннейшая развалюха. Тони не изучал телефон с надлежащим вниманием, но он явно был прочным и, весьма вероятно, с глушителем GPS. — Чем ты думал, Роджерс, — пробормотал Тони, проведя пальцем по дисплею. Если буду нужен, я приду. Что вообще изменится, если он все-таки решит связаться со Стивом? Они оба явно выразили свои позиции, и Стив принял решение. Лгал и хранил в секрете то единственное, чего Тони простить не мог. Так какой смысл разговаривать? Он провел пальцем по экрану и нашел меню и, прежде чем сообразил, что делает, уже открыл контакты. В памяти был сохранен только один номер, и Тони закатил глаза, увидев имя. Странник. — Вот трагедию развел, — пробормотал он и потряс головой. Опустил телефон, покрутил и снова поднес к лицу. Прикусив губу, он нажал на кнопку вызова. Плевать. Ничего страшного не случится, если он хотя бы проверит, дал ли ему Стив настоящий номер. После нескольких бесконечных гудков в трубке раздался щелчок, а затем наступила тишина. Точно. С чего бы Стиву приветствовать его обычным «Алло, кто это?» или хотя бы своим именем. Он дал Тони телефон, значит знает, кто звонит. Эта мысль даже заставила Тони немного задуматься, как он сам обозначен в мобильнике Стива. Старк? Предатель? Иуда? — Тони, — произнес Стив через несколько мгновений. Из-за слабой связи его голос слегка дрожал. — Я знаю, что это ты. Рациональная часть Тони напомнила: в том, что он так рад услышать голос Стива, ничего хорошего нет. Но Тони все равно прикрыл глаза на пару секунд, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение. — Тони? — осторожно позвал Стив и вздохнул, когда тот не ответил. — Я рад, что ты позвонил… Не был уверен, что станешь. Тони бросил взгляд сквозь стеклянную стену мастерской. Роуди все еще был на беговой дорожке, хотя Пятница не разрешала ему тренироваться больше получаса в день. Дорожка едва двигалась, и Роуди с упрямством смотрел вперед, делая шаг за шагом. Когда он оступился, едва удержав равновесие, Тони ткнул на кнопку, завершая звонок, швырнул телефон на стол и растерянно побарабанил пальцами по поверхности. Открыв верхний ящик, он убрал телефон туда и поднялся на ноги. Звонить было ошибкой, но хотя бы прошло желание сделать это.

* * *

Прошло еще две недели, прежде чем он снова позвонил Стиву. В этот раз Стив опять молчал, и Тони умудрился просидеть так целую минуту, слушая его тихое дыхание, прежде чем снова сбросил звонок. Понадобилось еще два звонка, полных тяжелого молчания, прежде чем телефон Тони зазвонил сам. Это случилось посреди ночи, и Тони лежал в своей пустующей огромной кровати, пытаясь не сойти с ума от постоянных размышлений на предмет «что если?..» — и да, он держал этот чертов телефон в своей спальне, что с того? Он, очевидно, не мог рисковать тем, что кто-то мог найти его, а под его крышей жила супершпионка, так что да… береженого Бог бережет. И сейчас этот чертов телефон звонил. В два, мать его, утра. Сначала Тони даже не уловил связи между телефоном и исходящим от него звуком, но когда осознал, то его словно парализовало. Стив звонил ему. Когда Тони прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями, тут же вспомнил тот взгляд. Тот самый, который Стив послал ему, замахиваясь щитом над реактором в костюме. Этот взгляд преследовал его ночи напролет. Он ломал голову, думая, возникла ли у Стива хоть на одно мгновение идея не долбануть щитом по костюму, а перерезать Тони горло? Вероятно. Может быть. Убил бы он Стива, если бы ему выдался шанс? Ему нравилось думать, что нет, но эта ярость… она заполняла абсолютно все внутри него. Осознание того, что Барнс задушил его маму — его ни в чем неповинную маму — голыми руками, было… — Блять! — выдавил из себя Тони, дотягиваясь за телефоном и нажимая кнопку ответа. — Не звони мне больше! — выкрикнул он в динамик. Его голос был хриплым ото сна, а во рту он чувствовал странный, неприятный привкус. Но, если честно, он осознал это уже после того, как швырнул телефон в стену, не дожидаясь ответа. Услышав, как он треснул, Тони несколько минут пытался выкинуть Стива из головы. Пытался забыть, как тот терпеливо смотрел на Тони, как сидел с ним часами, препираясь о фильмах и музыке, о сериалах и дурацких журналах. Как Стив уважал его, обращал внимание на его мнение, и как… — Дерьмо, — выругался Тони и встал. Прошел к тому месту, где лежал разбитый телефон, и присел на корточки. Бегло осмотрев его, он испытал облегчение: просто пара царапин и отвалившиеся крышка корпуса и батарея. Легко исправить. Пару минут спустя он уже сидел в мастерской, приделывая части телефона обратно на место. Закрывая крышку корпуса, он задался вопросом, зачем вообще это делает…. Он облокотился на стол, пряча лицо в изгибе руки, и поднес телефон к уху. Около минуты он держал его так и только потом смог набрать номер. В этот раз Стив поднял трубку далеко не сразу, и только когда установилось соединение, Тони осознал, что испытал большое облегчение от этого. — Это было по-мудацки — давать мне телефон, Роджерс. Ты знал, что я не смогу устоять. Послышался тихий вздох. — Виновен по всем статьям, — сказал Стив. Затем последовала длинная пауза, как если бы он планировал сказать «привет» и ничего больше. Он неловко прочистил горло. — Я разбудил тебя? — Нет. Я не могу спать. — И я тоже. Эта их беседа, вдруг осознал Тони, могла быть самой мирной с… ладно, если уж быть честным, то с самой первой встречи. — И где именно ты не можешь спать? — спросил Тони и немного напрягся. Он не планировал задавать этот вопрос, но почувствовал себя так, будто вступил на неизведанную территорию, и растерялся. Стив вздохнул: — Ты знаешь, что я не могу тебе сказать. — Э-э... — начал Тони, упав в кресло, — а ты знаешь, что я могу пробить твое местоположение, да? — Я… мне сказали, что не сможешь. Тони вопросительно приподнял бровь. Так значит, в телефоне стоял глушитель. Будто это могло остановить его. Стив, видимо, пришел к такому же выводу до того, как Тони его озвучил. — Ладно, может и сможешь. Вопрос в том, станешь ли? Это было заманчиво. Совсем не потому, что он хотел притащить их всех в суд, — Тони никогда не хотел этого, — а потому, что он ненавидел сам факт: они прячутся где-то на краю света, скрываясь от него. — Нет, — сказал Тони. Стив отчетливо сглотнул. — Хорошо. Спасибо. Затем последовала многозначительная пауза. — Я действительно имел в виду то, что я написал тебе, знаешь, — добавил Стив, его голос внезапно затих. — Мне жаль, что я не сказал тебе. Я не думал, что это может изменить что-нибудь. Только то, что это может сделать тебе больно. — Мне больно сейчас. — Я знаю. Тони потер глаза, ощущая, как растет головная боль. — Мне надо идти. Спокойной ночи, Стив. Он слышал, что Стив пытается сказать что-то, но положил трубку. На дрожащих ногах он поднялся с кресла. Его взгляд упал на щит Стива, который был прислонен к его столу. Тони все еще мог чувствовать силу его давления на сердце.

* * *

После этого звонки стали раздаваться чаще. Сначала никто не решался сказать ничего существенного —оба словно танцевали на мысках вокруг невысказанного. Обычной светской беседой это тоже сложно было назвать. Просто бессмысленная и шаткая болтовня, которая могла обернуться катастрофой, стоило разговору зайти не туда. Один раз это почти случилось — Стив упомянул Барнса по какому-то малозначащему поводу, и Тони целую неделю даже не смотрел на телефон. Не считая того случая, они свели зону риска почти к минимуму и не затрагивали острых тем. Но в этот день настроение у Тони было отвратительное: Росс пытался заставить его начать охоту на беглецов, а внутри конгресса происходили изменения, которые накладывали больше ограничений и подразумевали более строгий надзор. Тони точно не помнил, когда именно они со Стивом сошли с относительно безопасной тропы и начали говорить о политике, но теперь, видимо, она была одной из активно обсуждаемых тем. Эти диалоги все еще были напряженными и будоражащими, но, как ни странно, большую часть времени им обоим удавалось выслушивать мнения друг друга… Но не сегодня. Тони скрипнул зубами, пытаясь успокоиться, — сжимал телефон так, что костяшки пальцев побелели. Если бы он повысил голос, то это только доказало бы точку зрения Стива. Сбросить вызов тоже не было вариантом, тот сразу же перезвонил бы. Из трубки раздался длинный тяжелый вздох. — Это не вариант, Тони. — Это я уже слышал, — огрызнулся Тони, уставившись на потолок спальни. — А твое решение разрушить все, что у нас оставалось, было вариантом? Отвергнуть к чертовой матери единственный шанс, который у нас был, на сохранение команды? Этот вариант тебе больше нравится? — Мы бы неправильно поступили в таком случае. Тони фыркнул. — Конечно, нет. Я так вижу, ты нихрена не изменил свое мнение, верно? — Я сожалею о некоторых своих поступках, но мнение не изменил, нет. Боже. Иногда Тони чувствовал такой острый всплеск ненависти к Кэпу и всем его принципам. — Слушай… давай просто закроем на сегодня тему. Мы ни к чему не придем, а я очень устал. Он услышал длинный и тяжелый вздох Стива. — Я знаю. Я просто… если они могут взять и добавить в договор, что им вздумается, то это как будто ты подписал пустой лист, соглашаясь на что угодно… А ты не это планировал. Я просто волнуюсь за тебя и все. Его тон заставил Тони сделать паузу: Стив как будто знал все, с чем Тони приходилось иметь дело за последнее время, а это было невозможно. Он не так много говорил о себе. — Я разберусь со всем, — только и сказал он, и его собственный голос в стоявшей тишине резанул уши. — Конечно, разберешься, — произнес Стив. — Но тебе нужно отдохнуть. Я знаю, что у тебя совсем нет свободного времени. Ты так загонишь себя, если не будешь осторожен. — Я не могу остановиться, Стив. Если я прекращу это делать… — То что? Ты совершенно замотался. Тони издал стон и потер глаза. Стив не просто предположил это, а… — Ты разговариваешь с Наташей, да? — он даже не стал придавать фразе вопросительную интонацию. Эти двое ни за что не рассорились бы насовсем, а, значит, поддерживали связь. Некоторое время Стив молчал. — Это было очевидно? — он издал нечто среднее между смешком и хмыканьем. — Не злись на нее, ладно? Мы не так уж часто разговариваем. Я просто спрашивал... про тебя. Мне нужно было знать, как у тебя дела после того… — он осекся, но Тони мысленно закончил за него: после того, что мы с Баки сделали с тобой. — Физически я в порядке, — произнес он. — Я просто не могу… перестать. Это моя жизнь. Я продолжаю заниматься… тем, чем занимаюсь, пока не разберусь со всем. Я даже не могу быть таким другом, какой нужен Роуди, потому что слишком занят, притворяясь сольным артистом перед всем миром. Я не могу остановиться, пока все не закончится. — Это никогда не закончится, Тони. Тони молчал — его застала врасплох правда, о которой он никогда не думал: то, во что превратилась его жизнь. Эта непрерывная гонка закончится, только когда он не сможет больше гнаться. — Ты герой, это то, чем ты занимаешься. Ты сражаешься, борешься, а затем кто-то все портит и заставляет тебя бороться еще сильнее. Тони сделал глубокий вдох, утыкаясь лицом в подушку и медленно покручивая щит, лежавший рядом на кровати. — С каких это пор ты стал таким проницательным? Стив фыркнул, и Тони был готов поспорить, что он улыбнулся, заговорив: — Мне сто лет, помнишь? — Между возрастом и умом нет никакой прямой связи. И те года, когда ты был заморожен, не считаются. — Неправда, считаются! Тони усмехнулся. — Неправда, считаются? Вот и подтверждение, что тебе всего-то лет двенадцать. За этим последовала еще одна пауза, к удивлению Тони, совсем не неловкая. И все равно было странно — все было странно. Большую часть времени Тони разрывался между желанием находить извинения и сбрасывать звонки и, наоборот, почти зависимостью, необходимостью слышать голос Стива каждый день. Если бы Стив сидел перед ним сейчас, все было бы совсем по-другому. Тони признавал, что, пытаясь поговорить вживую, они наверняка не смогли бы даже обменяться приветствиями, не врезав друг другу. Но Стив не сидел перед ним, а был голосом в трубке, не имеющим ни лица, ни пронзительных голубых глаз, которые видели Тони насквозь. — Это приятно, — произнес Стив мягко и почти неслышно. Он как будто боялся произнести эти слова, но потом добавил уже смелее: — Говорить с тобой вот так. Это действительно было приятно и удобно, осознал Тони. — Может, нам стоит все наши дела улаживать по телефону? — Меньше вероятность, что разговор не обернется кровавым побоищем, — добавил Стив и умолк. Слова были слишком уж зловещими и верными. — Извини. — Не извиняйся, — произнес Тони в ответ, и, черт подери, он больше не знал, за что прощает Стива.