Проигравшие

Нужно взять себя в руки. Гермиона снова и снова возвращалась к этой фразе, проговаривая её про себя. Она неподвижно сидела на ступенях полуразрушенной лестницы — там, откуда совершенно не был виден дверной проём Главного Зала. Ноющая от неудачной позы спина помогала переключиться на что-то менее опасное, чем битва. Битва, смерти, раны. От попыток предугадать следующие часы кружилась голова. Будут ли следующие часы? Нужно взять себя в руки — до чего бесполезные и пустые слова. Опираясь на истерзанные ладони, Грейнджер наконец поднялась на ноги под приятный хруст позвонков. Знакомый голос окликнул её по имени, а потом… сильный толчок, будто кто-то налетел на Гермиону на всей скорости. Перед собой Грейнджер увидела рыжую макушку: трясущаяся Джинни заключила подругу в крепкие объятья. — Вот бы это был сон, — тихо произнесла Уизли, чтобы не сорваться на рыдания, — просто страшный сон. Всё так ужасно. Окровавленные рукава Джинни не дадут соврать — она знала, о чём говорила. Несколько минут назад Уизли смотрела смерти в лицо, а точнее, в лица Фреда, Римуса, Тонкс. Других людей, чья судьба прервалась сегодня, в эту самую ночь. Всё вокруг плыло. Слёзы снова заполняли глаза Гермионы, а ком в горле не позволял сказать ни единого слова в ответ. Взять себя в руки было больно даже физически, это давит на грудь, вызывая отдышку. Поэтому Джинни, пытаясь скрыть свои истинные эмоции, уткнулась в плечо Грейнджер и именно из-за этого Джордж содрогался над телом брата. Взять себя в руки значит перетерпеть. Сейчас такую роскошь никто не мог себе позволить. Еле державшаяся часть стены с грохотом обрушилась на ступени возле двух девушек, словно её кто-то ненароком зацепил. Что-то мелькнуло в воздухе — всего на одну секунду, но даже этого Гермионе хватило, чтобы заметить не скрытую часть руки. Грейнджер задержала дыхание. Мантия. Мантия-невидимка. Гермиона не заметила, как перешла на бег. Отпустила руку Джинни, не услышала крики Рона, который вышел из Большого Зала и направлялся вслед за ней. Грейнджер бежала по лестнице, пропуская ступени, и старалась кого-то догнать. Гермионе так хотелось верить, что ей просто показалось, но открывшиеся перед пустотой входные врата замка окончательно развеяли все сомнения. Быстрее, ещё быстрее. Преследовать того, кого совсем не видно в кромешной тьме — задача не из лёгких. Гермиона по возможности ускоряла шаг. Ей казалось, что время стало ужасно вязким, словно зыбучие пески, и с каждой секундой шло медленнее. Холодный ветер бил прямо в лицо, мокрая трава оставляла на джинсах грязные разводы. Гермиона убегала: от замка, своих страхов, раненых и умерших, оставшихся позади. Вблизи виднелись светящиеся силуэты, испарившиеся так же быстро, как и появились. Нужно взять себя в руки — словно обухом по голове. — И куда же ты собрался? — приблизившись к невидимке, Гермиона скинула с его головы капюшон. Растерянное выражение лица Поттера смазалось во мраке ночи. — Ну же, говори, Гарри! — Ты всегда всё понимала лучше всех, Гермиона, — после недолгого молчания произнёс Гарри, и каждое слово с новой мощью кололо Грейнджер в самое сердце. — Ты наверняка догадывалась… Дамблдор тоже. И время остановилось. Не было ничего: только взгляд зелёных сверкающих глаз, промозглая сырость леса и обида, вырывающаяся из груди Гермионы. — После стольких потерь, Гарри, да как ты можешь? — прошептала она, взяв Поттера за руку. — В этом и дело! Я больше не позволю, чтобы люди умирали из-за меня! — Гарри нервно улыбнулся. Так наигранно и ненатурально, что Грейнджер сморщилась, после чего бросилась на Поттера, обхватывая его руками. — Я — крестраж. Волдеморт должен убить меня, и тогда у вас будет шанс. Избавьтесь от змеи, а потом добейте его. Я знаю, вы сможете. Ты и Рон. Они молча стояли в обнимку, и только короткие всхлипы Грейнджер давали ощущение времени. Кровь стыла в жилах от осознания, что она в последний раз обнимает друга, с которым семь долгих лет шла рука об руку. Она прижималась к человеку, который первый разглядел её настоящую — ту Гермиону Грейнджер, что сидела в занудной кудрявой девчонке-первокурснице. Девушка вцепилась в Гарри и не находила в себе сил его отпустить. И она держала — держала до момента, пока не настала пора прощаться. — Я пойду с тобой, — пролепетала Гермиона, когда Поттер, отпустив её, сделал решительный шаг назад. — Не вздумай, это слишком опасно, — Гарри сделал ещё несколько шагов, не оборачиваясь на тропу, ведущую к месту его гибели. Он снисходительно посмотрел на Грейнджер. — Пообещай, что ты всё сделаешь правильно. Не совершишь глупость. — Даю слово, — пропищала она. Нужно ли держать себя в руках? — Прощай, Гарри. Последние слова Поттера были утеряны во мраке Запретного леса. Гарри наконец развернулся к Гермионе спиной и снова зашагал, как ни в чём не бывало. Будто так и нужно — идти на смерть и встретить её, как старого товарища. Отдаляясь, Поттер уже не слышал шагов подруги, направляющейся за ним. Гарри больше не оборачивался. Слепое желание контролировать ситуацию часто сбивало Гермиону с толку. Оно заставляло перебирать ногами в сторону поляны, где свершится самосуд. Ведь обещание «делать правильно» не равно обещанию «держаться подальше». И слова о том, что она не сделает глупость не означают, что она тут же вернётся в замок. Нужно держать себя в руках, но Гермиона следовала за Гарри до последнего, и только под самый конец осталась за деревьями. Поляна. Пожиратели. Смерть. Сердцебиение участилось при виде своры собак, готовых загрызть одиноко стоявшего Поттера при первом же указании. Может, не так это должно было быть? Гермиона опешила. Волдеморт с уродливой улыбкой поднял Бузинную палочку и направил её на Гарри. Может, всё ещё можно исправить? Подскочить к Поттеру, трансгрессировать в Хогвартс, а остальное подождёт? Ведь главное, что у Гарри ещё будет время. Он будет, будет жить! Гермиона была готова выбежать на поляну, не боясь ни ПСов, ни Волдеморта, лишь бы Гарри остался. В ушах звенело, будто где-то поблизости не переставая кричала женщина. Гермиона зажмурилась. Нужно держать себя… — Авада Кедавра! Она открыла глаза и увидела перед собой знакомый пчелиный интерьер. Не поляну и не тропы Запретного леса — простую комнату, в которой Гермиона разместилась вместе с Луной. Тяжело дыша, Грейнджер огляделась в попытке заметить хоть что-то, что могло бы её встревожить: незваных гостей, эльфов, кого угодно, — но всё было спокойно, как и прежде. Множество вечно зелёных растений, устилающих деревянные полы комнаты, совсем не были похожи на увядшие и усохшие травы леса. Свет солнца, скользящий по оконным стёклам, не походил на холодный и белый свет луны той самой ночи. Значит, сон. Всего-навсего сон. Только вот Гермионе не очень-то полегчало. — Всё в порядке? — сидевшая на своей кровати Луна вопросительно приподняла брови. — Нет, — Гермиона не успела как следует подумать прежде, чем ответить. Она резко поднялась с постели, и на её липкой от пота коже виднелись пролежни, — то есть, да. Просто плохой сон. — Я заметила, как ты ворочалась, — сказала Лавгуд, указывая взглядом на перекрученное одеяло Гермионы. — Знаешь, иногда пророчества приходят к нам в виде снов. Я могу растолковать, если хочешь. — Мне это не нужно, — нахмурившись ответила Грейнджер, но, посмотрев на понимающую улыбку Луны, переменилась в лице. — Извини, просто сон был не о будущем. Он был о Гарри, о том, как его… Гермиона запнулась, снова вспомнив эту ужасную картину, но тут же потрясла головой. Нет, опять представлять это не имело смысла. Это уже случилось, Гарри уже мёртв, и как бы Грейнджер ни старалась забыть момент, когда это произошло, она не может. И, вероятнее всего, не сможет уже никогда. — Мне иногда снится мама, — вдруг снова заговорила Луна, но с каждым словом улыбка медленно стиралась с её лица. — В этом нет ничего страшного — в снах об умерших. Иногда это способ сказать то, что не успел при жизни. А иногда умершие предупреждают о чём-то, берут обещания. Может, Гарри сказал что-то важное? — Он взял с меня слово, что я буду поступать правильно и не наделаю глупостей, — Гермиона нервно усмехнулась. Всё это напоминало ей ненавистные часы, проведённые в классе Прорицаний. Становилось просто смешно. Грейнджер не верила в предсказания по снам, не желала верить в пророчества вовсе. Кажется, одно такое уже сделало Гарри мишенью для Волдеморта, а потом свело его в могилу. И — о чудо! — не сбылось. Потому что прорицание — это путь в никуда. Зло, сумевшее внушить даже такому великому волшебнику, как Альбус Дамблдор, что маленький мальчик способен убить опаснейшего из ныне живущих тёмных магов. Заставило самого мальчика думать, что ему нужно умереть, не оказывая ни малейшего сопротивления. Уверило всех в том, что Гарри — избранный, подвергая его опасностям, начиная с одиннадцати лет. Вот что такое пророчества, и Гермиона до слёз ненавидела их. В большей мере за то, что сейчас никакого предсказания для неё и остальных проигравших не существовало, а Грейнджер понятия не имела, что с ними будет дальше. — Глупости, — не дожидаясь момента, когда Луна снова начнёт говорить о смысле снов, произнесла Гермиона и взяла с прикроватной тумбочки расчёску. — Я просто слишком много думаю об этом, голова забита плохими мыслями, вот и снятся кошмары. И это единственное разумное толкование. Луна поднялась с кровати и размеренным шагом прошлась до комнатной двери. В любой другой раз она бы нашла, что ответить подруге, но сейчас это было даже более бессмысленно, чем ловить мозгошмыгов. Тема была неприятна обеим: всё-таки не только Гермиона Грейнджер потеряла друга. Хорошо расчесав сырые спутанные волосы, Гермиона отложила расчёску и взяла с тумбочки карманные часы. Плохо проведённая ночь отразилась на её внешнем виде. Казалось, будто Гермиона вовсе не отдыхала: вся помятая, уставшая и разбитая, с бледной кожей и мутными глазами. — Луна! Уже десять минут, как все должны быть в гостиной! — несколько раз взмахнув волшебной палочкой, Грейнджер аккуратно застелила кровать. Она кинула злосчастные часы на постель и начала переодеваться. — Вот же чёрт, почему ты не напомнила мне о времени? — Не держу при себе часов, — воодушевлённо ответила Луна, с усмешкой наблюдая за тем, как Гермиона торопливо натягивает на себя джинсы. — Не вижу смысла под куполом смотреть на время. Здесь оно уже никуда не убежит. — Тоже верно, — впопыхах сказала Грейнджер, осмотревшись, не оставила ли она чего-нибудь важного перед выходом. — И кстати… ты не слышала ничего подозрительного перед тем, как я проснулась? Никто не кричал? — Помимо тебя? Нет, — Лавгуд отворила дверь, и в комнату наконец-то попал свежий воздух. — Ну же, пойдём. Все уже в сборе.

* * *

— Напомните, почему мы все должны ждать Грейнджер? — ворчливо произнесла Пэнси, закатив глаза. Она сидела на одном из жёлтых кресел в гостиной, юля по нему, как заведённая. — С каких пор вопросы не решаются без её присутствия? — С тех самых, — в никуда ответил Джордж, опускаясь на небольшую табуретку. — Прошло всего несколько минут, Паркинсон, и в нашей ситуации это не критично. Или тебе есть, куда спешить? Уизли оценивающе посмотрел на Пэнси. Для него она была не более, чем привередливой, вечно недовольной девчонкой, не упускающей момент, чтобы съязвить. По сравнению с ней даже её дружки со Слизерина казались более спокойными. По крайней мере, они хотя бы не старались как можно сильнее задеть всякий раз, когда подвернётся случай. Поэтому их поведение настораживало Джорджа даже больше. — К тому же, Луна тоже ещё не пришла, — подхватил Дин. Он воспользовался магией: разросшиеся в гостиной цветы аккуратно цеплялись за стены, больше не мешаясь на полу. — Вот уж от полоумной будет много толку, — едва слышно произнёс Забини. Ровно так, чтобы его слова услышали только нужные уши. Пэнси и Драко, расположившиеся поблизости, усмехнулись. Блейз взглянул на большие настенные часы. Двенадцать часов и десять минут. Опираясь на мягкое кресло, в котором устроилась Паркинсон, слизеринец зевнул. Ему было совершенно не интересно участвовать в очередной клоунаде: пытаться найти выход из купола, ворваться во внешний мир любыми способами. Для Забини общее желание побыстрее выбраться казалось нелепым и непонятным. На что они все надеются? На то, что пока все друзья Поттера здесь, Волдеморт смирно дожидается их, отложив Бузинную палочку куда подальше? Или, может, им кажется, что за волшебной стеной ждёт привычный, ни капли не изменившийся Лондон? Для Блейза было очевидным то, что прежней Великобритании, а может, и всего старого мира уже не существует. Но здесь, под куполом, нет не только возможности выйти, но и войти, а это значит, что ни Пожиратели, ни Волдеморт тут точно не появятся. Здесь они все — даже самые злейшие противники Лорда — в безопасности. Не такая уж и плохая перспектива, если не хочется встретить смерть сразу после окончания школы. А Забини не хотел — это точно. Двенадцать часов и семнадцать минут. Эти вопросы возникли в голове Блейза в первый же день и до сих пор являлись для него логичными и обоснованными. Для него — Блейза Забини, чья семья ограничивалась матерью, жившей в родной Италии под защитой местного Министерства, — мотивация остальных была странной. Может, это было даже к лучшему. Большое количество нервных людей обычно только мешает прогрессу. Когда в гостиную влетела Гермиона, минутная стрелка показывала двадцать минут. Хвост, который Грейнджер собрала по пути, распустился, создавая недоразумение на голове. Гермиона встала посередине круглой комнаты, приминая голыми ступнями ворс полосатого ковра. — Извините, больше такого не повторится, — прокашлявшись, громко произнесла она, чтобы даже перешептывание слизеринцев меркло на фоне. — Итак, мы должны выяснить, подействовало ли заклинание Волдеморта на Чёрное озеро. — То есть, у нас сегодня водные процедуры, — усмехнулся Симус и развёл руками, изображая плавательные движения. — Ага, — не желая терять ещё больше времени, коротко кинула Гермиона. — Надеюсь, вы понимаете, что нырять в озеро — крайне опасно. Подводные жители не особо любят, когда их тревожат. Но помимо этого, никто из вас ещё не оброс жабрами, а это значит, что дышать под водой будет проблематично. — Жабросли? — Невилл скривился. — Вот сейчас мы их уж точно не найдём. — Может, заклинание головного пузыря? — озадаченно произнесла Чжоу. — Его использовали Седрик и Флёр, когда участвовали в турнире. Этого заклинания хватает примерно на час. — Идея хорошая, — Гермиона утвердительно закачала головой. — Круто! — восторженно сказал Дин, из-за чего схлопотал удар в предплечье от рядом стоявшего Майкла. — Я бы хотел попробовать. — Отлично. Кто-то ещё горит желанием? — спросила Грейнджер, оглядывая гостиную. Вверх взмыло несколько мужских рук. — Джордж? — Да, — Уизли резко встал с табуретки и почувствовал тягучую боль с обратной стороны коленей. С его ростом сидеть на такой маленькой табуретке было ужасно неудобно. Джордж сморщился, неохотно дополняя свой ответ: — Мы с Фредом всегда хотели поплавать в Чёрном озере, но времени… не хватало. Гермиону пробрала дрожь. Конечно, время — непредсказуемый и неподвластный даже волшебникам ресурс. На мгновение все задумались: будто пытались подобрать слова, прекрасна зная, что они будут лишними. Джордж не считал нужным находить утешение в чьей-то поддержке. Он не мог даже на минуту забыться и отпустить ситуацию, потому что каждый раз, начиная говорить, Джордж ждал, что брат-близнец продолжит его фразу, и не дождавшись, завершал мысль сам. — А я, как автор этой идеи, хотел бы принять в её реализации непосредственное участие, — Майкл прервал молчание своим заявлением, всё ещё хмуро поглядывая на Дина Томаса. Следом вызвавшийся Финниган стал четвёртым и последним человеком, кто был выбран в качестве разведчика. Дин, Джордж и Майкл подошли ближе к нему. — Что мы будем делать, если всё получится? — Луна заинтересованно разглядывала парней, образовавших небольшую группу. — Думаю, с этим можно будет разобраться позже. Вы должны понимать: пока что не стоит тешить себя надеждой, что в озере будет выход. Никто не знает, есть под водой купол или нет, — серьёзным тоном ответил Джордж, отведя в сторону грустный взгляд. — Всё-таки жаль, что Джинни до сих пор нездорова. Уверен, она бы с удовольствием нырнула с нами. Услышав последнюю фразу, Малфой закатил глаза. Естественно, она нырнула бы — у семьи Уизли на роду написано совершать идиотские и опасные поступки. Драко внимательно следил за разговором с самого его начала, пусть и делал вид, что отвлечён болтовнёй с друзьями. Хоть идея и была глупой, как попытка Грейнджер переместиться за стену с помощью домовика, Малфою было любопытно, что из этого выйдет. Или, даже с большей вероятностью, что не выйдет. — Мы с Дином лечим её отваром репы. Прогресс есть, но он… — Лавгуд задумалась, — очень медленный. — Мерлин, ещё бы, — возмущение Малфоя хлестало через край. Он пытался не подавать виду, но с каждым словом Лавгуд это выходило всё хуже и хуже. — Ей ведь не нужен отвар, это известно даже первокурснику! — Ты это о чём? — непонимающе спросил Блейз, чьи мысли явно не были заняты размышлениями о медицине. Он недоумевающе посмотрел на Драко, сведя брови на переносице. — О том, что я мог и не спасать Уизли, — съязвил Малфой. — Полоумная и её дружок ничего в зельях не смыслят. Не знать, что остатки тёмной магии вымываются настойкой растопырника. Надо же быть такими остолопами! — Слушай, Драко, — вклинилась в разговор Пэнси, встав с кресла и прикоснувшись к предплечью Малфоя, — свою совесть ты отчистил, так ведь? Спас Уизли. Дальше её судьба тебя не касается. Паркинсон ошибалась, и Драко мог бы это доказать, но, на секунду задумавшись, он открестился от этой идеи. Друзьям не понять, почему он так поступает. Для них все, кто застрял под куполом — просто дураки, лишившиеся лидера и пытающиеся хоть как-то изменить своё положение. Пэнси не привыкла с такими считаться. Только Малфою морально сложно держать в голове мысль о том, что он не завершил начатое. Не смог вернуть должное. Не помог Уизли — неважно, в который раз, — чтобы хотя бы благодаря этой девчонке не чувствовать внутри сжирающую органы тьму, не думать о том, что он всё ещё должен Поттеру за спасение. — Не забывайся, ладно? Ты не благодетель и никогда им не был, — не унималась Паркинсон, снова пытаясь достучаться до друга. — Просто вспомни, что тебе могут не простить и первое спасение мелкой Уизли. — Могут не простить? А кто должен? — Тёмный Лорд, конечно же. Или ты думаешь, что он не наблюдает за нами? — А как он может это делать? Купол непроницаем. Здесь — за волшебной стеной — появилась возможность действовать без оглядки на то, как это отразится на родителях, на всём роду Малфоев. Без вечных попыток загладить вину перед Волдемортом, без лишних переживаний. Этой возможностью Драко, несмотря на язвительные слова Пэнси, хотел воспользоваться. — Ты слишком много думаешь не о том, вот и не замечаешь очевидного, — Паркинсон тяжело вздохнула и направилась обратно в комнату слизеринцев, чтобы переодеться. — Увидимся на озере. Надеюсь, кто-нибудь их этих идиотов утонет. Ставлю на Финнигана. Предварительное собрание подходило к концу. Гермиона бросила взгляд на небольшие окна гостиной. Мерзость. На улице, как и прошлые несколько дней, моросил неприятный холодный дождь, не давая земле как следует прогреться и просохнуть. Солнце выходило изо облаков очень редко — буквально на час, а потом снова исчезало за громовыми тучами. Грейнджер была уверена: вода в Чёрном озере сегодня ледяная. Она перевела взгляд сначала на расформировавшихся слизеринцев, потом на Джорджа, который её подмигнул, и улыбнулась. Да и чёрт с ней, с этой погодой. Суть сегодняшнего дня совсем в другом. Гостиная пустела, и Малфой, воспользовавшись ситуаций, ненадолго задержал Блейза, ухватив его за мантию. — Ты чего? — Забини развернулся к другу. — Слышал же, отвратительная погода. Надо хоть что-то потеплее нацепить. — Думаю, Пэнси будет так добра, что возьмёт нам пару свитеров, — ехидно улыбнулся тот, прекрасно понимая, что после последнего разговора Паркинсон возьмёт им разве что один из своих капроновых шарфов. Малфой наклонился к уху Блейза и тихо проговорил несколько коротких фраз, после чего глаза Забини заметно округлились. — Ты на полном серьёзе? — спросил Блейз, с недоверием смотря на друга. — Помочь Уизли? Снова? Ну нет, дружище. В чём-то я солидарен с Пэнси, не стоит тебе вмешиваться в жизнь девчонки. — А если я скажу, что это она — та гриффиндорка, которая отказалась использовать Круцио на первокурсниках нашего факультета? Блейз застыл. Малфой, как обычно, его обыграл, снова впутывая в неоднозначные истории. — Будь готов к тому, что Паркинсон удушит тебя и меня подушкой этой же ночью, — Забини потёр руки. — Мне плевать, — всё так же тихо сказал Малфой. — И на Уизли, поверь, мне плевать даже больше. Но если она умрёт, я не откуплюсь. Я слишком много сделал, чтобы отступить сейчас, когда от выздоровления её отделяет только единожды выпитая настойка. Понимаешь же? — К сожалению, — томно проговорил Забини, не отводя глаза. — И что ты предлагаешь делать? Малфой усмехнулся.

* * *

Кабинет Снейпа, к счастью, тоже находился в подземельях — в нескольких поворотах от гостиной Слизерина. Это обстоятельство давало Малфою надежду на то, что коморка бывшего преподавателя осталась невредима после разгрома замка. Чем дальше Драко и Блейз отдалялись от пуффендуйских спален, тем темнее и прохладнее становился коридор: исчезали частые факелы и появлялась несвойственная остальной части подземелий сырость, необходимая Снейпу для хранении зелий. Было решено использовать иллюминационное заклинание, пролившее свет на вымощенный камнем путь до нужного кабинета. — Наконец-то, — прошептал продрогший Блейз, как обычно одетый в лёгкую рубашку под мантией. Перед слизеринцами возникла большая тяжелая дверь, за которой скрывалось убежище зельевара. Направив палочку на дверную ручку, Малфой использовал отворяющие чары: струя искр ударила в замочную скважину, после чего дверь со скрипом открылась. — И всё? — озадаченно сказал Забини, почесав затылок. — Как-то чересчур просто для человека, который всю жизнь хотел преподавать защиту от тёмных искусств. — Может, ему нечего было скрывать? По крайней мере, в своём кабинете, — Драко наклонился и развёл руками, изображая пригласительный жест, и когда Блейз всё-таки зашёл внутрь, Малфой проследовал за ним. Ожидания полностью оправдались. Комната была в сохранности, правда, приятнее от этого не стала. Огромное количество всевозможных склянок, внутри которых находились то ли растения, то ли неизвестные твари со скорченными рожами; деревянные полки, настолько частые, что за ними не было видно стен; пустой стол, под которым располагались выдвижные ящики, забитые отобранными вещами учеников. Кабинет Снейпа был необъемлемой частью школьной жизни тех слизеринцев, которые находились в фаворе у своего декана. Здесь Драко вместе с Крэббом и Гойлом прогуливал скучные занятия, за что Снейп, однозначно не поощряя подобное, выгонял их с помощью заколдованной метлы. И здесь же Малфой обычно доносил до профессора всю известную информацию о похождениях Поттера, за что получал дополнительные баллы для факультета. Всё это происходило каждый учебный год, кроме предыдущего. В общем-то, последний курс во многом отличался от остальных. Перестав рассматривать различные колбы, Забини двинулся в ту часть комнаты, где находились настойки. Несколько раз проведя пальцем по табличке с названиями, он становился на растопырнике и поднял нужный пузырёк над головой, показывая его другу. — Можно возвращаться, — выдохнул Драко, наблюдая за тем, как фиолетовая жидкость расплёскивалась о стенки небольшой склянки. — Только нужно чем-то разбавить. Взяв в руки одну из пустых колб, стоявших на ближайшей полке, Драко взмахнул волшебной палочкой. — Агуаменти! — и на дне некогда порожнего пузырька появилась прозрачная вода. Всполоснув колбу, Малфой снова произнёс заклинание, на этот раз наполнив сосуд почти полностью. Драко выхватил из рук Блейза настойку, вскрыл пробку и капнул несколько капель растопырника в воду, приобрётшую едва уловимый сиреневый оттенок. — Теперь точно можно возвращаться. Малфой последний раз взглянул на кабинет, принадлежавший одному из умнейших людей, которых он знал. Мозг будто отказывался верить, что Снейп мёртв просто потому, что ему не посчастливилось оказаться не в том месте и не в то в время. Драко прекрасно понимал, почему Волдеморт избавился от зельевара, как понимал и то, что спокойно мог оказаться на месте Северуса, если бы всё-таки убил старика Дамблдора в прошлом году. Может, Блейз прав: чудо, что они попали под купол, куда Волдеморт при всём желании не сможет сунуть свой отсутствующий нос? Тем более, отец с матерью точно не бедствуют, и что более вероятно, находятся в первых рядах Пожирателей, подчиняющих себе магическую Британию. Слизеринцы покинули каморку бывшего декана. На всякий случай запечатав дверь, они снова пробрались в гостиную Пуффендуя. Комната Джинни находилась выше и дальше всех остальных: таким образом спальня лучше прогревалась солнцем, а сама Уизли не слышала громкие обсуждения, которые вполне могли донестись до неё из гостиной. — Слушай, — поднимаясь по небольшой лестнице, Малфой обернулся к Блейзу, шедшему следом, — если Уизли в сознании, мне лучше не показываться. Не хочу давать лишних поводов этим придуркам для промывания моих костей. — На что-то намекаешь, дружище? — Будет лучше, если настойку в комнату занесёшь ты, — Драко наблюдал за тем, как изменялось выражение лица Забини. Тот был готов возразить. — Чёрт, ты плохо расслышал, Блейз? Ещё одна встреча с мелкой Уизли закончится для меня душным разговором с её братом или, что хуже, с Грейнджер.  — Если мы всё-таки выберемся из-под купола, будешь мне очень должен, Малфой, — хмуро ответил Забини, обойдя Драко и выхватив из его руки склянку. Он встал вплотную к двери, за которой находилась Джинни. Перед тем, как зайти, Блейз заметил на лице друга наглую ухмылку. Комната Уизли и правда была озарена солнечным светом, несмотря на то, что на улице всё ещё бушевала непогода. Эта спальня казалась просторнее — в ней стояла только одна кровать. Сама Уизли неподвижно лежала, то ли провалившись в глубокий сон, то ли находясь в бессознательном состоянии. Тем не менее, её глаза были закрыты, а потому Забини позволил себе приблизиться к ней. До чего эта бойкая девчонка была беззащитна сейчас. Блейзу казалось, он ещё никогда не видел Джинни настолько отчётливо. Забини провёл взглядом по контуру её лица, огибая скулы и вздёрнутый нос, покрытые веснушками. Блики на рыжих волосах отдавали золотом. Она всё ещё выглядела нездоровой, но уже намного лучше, чем тогда, когда полумёртвая лежала возле купола. Блейз замечал, как тяжело вздымалась грудная клетка при каждом вдохе, как Джинни ртом ловила воздух. Он рассматривал её. Как глупо. Ресницы Уизли задрожали, и Джинни сильнее сомкнула веки, отчего Блейз попятился. Он быстро поставил склянку на прикроватную тумбочку, сделав несколько шагов назад. Надо же. Она притворялась, что спит. И что ещё хуже: Уизли чувствовала, что он смотрит на неё. Остановившись возле большого зеркала, которое находилось прямо возле двери, Забини старался поймать в нём отражение кровати. Ему удалось: встав немного левее, он мог наблюдать за Уизли, даже стоя к ней спиной. Уголки губ дрогнули, когда он увидел, как Джинни умело пыталась подсмотреть, что он делает. Тянуть с объяснениями больше не имело смысла, а потому слизеринец, не отрываясь от отражения, прокашлялся. — То, что я положил на тумбочку, поможет тебе выздороветь, — сказал он. Отражающаяся в зеркале Джинни приподняла голову, стараясь разглядеть пузырёк. — Это разбавленная настойка растопырника. Ты можешь отдать её Лавгуд и Томасу, а можешь выпить сама, не говоря никому — решать тебе. Но лучше выбери последнее. Это будет расценено как благодарность мне и Малфою. Блейз ещё минуту простоял перед зеркалом, надеясь застать момент, когда Уизли выдаст себя, скажет ему что-то в ответ. Но этого не произошло. Наоборот: она снова перестала двигаться, её расслабленная рука упала с кровати. Джинни настырно делала вид, что не слышала Забини и не чувствовала его присутствие в комнате. Он снова улыбался. — И да, — выходя за дверь, простодушно произнёс он, — можно было не притворяться. Я не кусаюсь.

* * *

Погружение в Чёрное озеро ощущалось как полёт на метле в холодную ночь с отличительной особенностью — усиленной тягой на дно. Казалось, что десятикилограммовые гири повисли на ногах, делая нырнувшего человека лёгкой добычей для подводных тварей. Джордж мог поклясться: его дыхательные пути заполнялись водой, пока он жадно пытался глотать воздух, как выброшенная на берег рыба. Нос неприятно покалывало, движения замедлились, веки тяжелели. В висках отчётливо слышалась барабанная дробь — так колотилось сердце из-за паники, накрывающей с головой. Сделав глубокий вдох, Джордж несколько раз повернулся вокруг своей оси. Волнение спало: он мог дышать, а наколдованный на суше пузырь воздуха хорошо держался на голове. Вокруг — мутная чёрная вода: чем глубже они погружались, тем мрачнее становились окрестности подводного мира. Симус, Дин и Майкл, отчаянно барахтаясь, старались не отдаляться от Уизли. Вызываясь на задание, они представляли что-то иное, но явно не рассеянный повсюду полумрак, скрывающий из поля видения окружающих их существ. По телу пробегали мурашки при неожиданных звуках, доносящихся сзади. Или спереди — определить было трудно. Чёрное озеро превосходно описано в «Истории Хогвартса», как место, в которое лучше не соваться. Теперь Джордж полностью был согласен с Гермионой. Под водой — вакуум, давящий на перепонки; тревожность, от которой не спасает даже воздушный пузырь. После десяти минут вслепую вода становилась прозрачнее. Можно было с лёгкостью рассмотреть окружающее пространство: янтарные водоросли, отчаянно цепляющиеся за конечности, проплывающие мимо стайки рыб. Сердце готово было сжаться от страха. Да, именно от страха. Бежать под водой некуда — в случае чего человек всё равно не окажется быстрее любого из обитателей озера. Джордж выпрямился и поплыл вперёд, утаскивая за собой друзей. Нужно действовать быстрее. Доплыть, проверить и обратно, без всяких задержек и остановок. Нахождение под водой чувствовалось как полное опустошение. Будто нет ничего: ни донимающих чувств, ни тревожных мыслей, даже движений. Слышишь собственное дыхание. Изо всех сил барахтаешься, но остаёшься на том же месте, вновь охваченный диким страхом остаться здесь, в озере, будучи утянутым на дно каким-то животным. Симус почувствовал плавник, коснувшийся его ноги. Вокруг Финнигана появилось множество пузырьков — из-за паники он перестал контролировать дыхание, растрачивая воздух на испуг. Подплыв к Симусу, Джордж тряхнул его за плечи. Это была всего лишь русалка, она совсем не опасна. Сирены — единственное, чего не стоило бояться повстречать в озере. Корнер старательно разводил руками. Погружение в Чёрное озеро ощущалось как тысяча инъекций холодного физраствора, введённых одновременно. Достав волшебную палочку, Майкл рассёк ею толщу воды. Из кончика появился комочек света, озаряющий водный коридор. Они плыли, не останавливаясь. Мышцы предплечий начинало жечь от неожиданной нагрузки, губы теряли цвет под воздействием низкой температуры. Казалось, купол вот-вот должен появиться перед подростками, но ни один из них не заметил сверкающей стены перед собой. Могло ли это значить, что спасение близко? Дин неожиданно ускорился, значительно обгоняя друзей. Наступило привыкание и к холодной воде, и к встрече с различными существами, и к страху, и к давление, и… Томас резко перестал плыть. Дергая руками, он развернулся и старался побыстрее отдалиться от места, на котором остановился. Майкл инстинктивно направил туда волшебную палочку и онемел. Целое полчище гриндилоу стеной плыло на них, распуская в воде длинные щупальца. Зелёные демоны с невероятной скоростью приближались, снова поднимая чувство страха на уровень горла. Дышать становилось тяжело, будто воздушный пузырь начал давать сбой, но это было не так. Парни не теряли время зря. Дин и Симус поражали отдельных гриндилоу невербальными заклинаниями, Майкл умело ломал им пальцы, не давая присосаться к себе. Но маленькие уродливые осьминоги с перекошенными улыбками всё равно возвращались: и после магии, и после физических травм. Ситуация не была критичной, скорее, пугающей, но не сковывала душу в ужасе. По крайней мере, до тех пор, пока количество гриндилоу не увеличилось в два раза, заполонив всё пространство вокруг волшебников. Отплыв назад, Джордж на мгновение увидел, как что-то заблестело над водой в нескольких метрах поодаль. Купол. Это был он, Уизли чувствовал это. Собравшись, Джордж яростно выхватил волшебную палочку и произнёс заклинание так громко, насколько это было возможно.  — Флиппендо Триа! — торнадо, вырвавшееся из кончика палочки, смело всех гриндилоу со своего пути. Оно уносилось вдаль, как раз туда, где предположительно могла располагаться стена. Все четверо наблюдали за происходящим. Одна секунда. Одна секунда решала, волна разочарования или радости окатит волшебников, чей запас воздуха уже был почти на исходе. Образовавшееся торнадо с гриндилоу с оглушающим шумом врезалось во что-то. Словно от плазмы существ откинуло от проявляющейся стены. Мерцающий голубой свет кругами растягивался по всей подводной площади купола. Воздуха стало по-настоящему не хватать.

* * *

— Где же они, — пролепетала Гермиона, с грустью вглядываясь в водную гладь. Мелкие, раздражающие капли холодного дождя непрерывно рвали идеально ровную поверхность Чёрного озера, размывая отражение девушки. — Не волнуйся, — бойко произнесла Анджелина, указывая пальцем на голубую стену света. — Она далеко, видишь? Им нужно время. Купол, размежевавший пространство на две части, в самом деле находился в десятках метров. Грейнджер вздохнула: задумка с озером с каждой минутой казалась всё более провальной. — Лишь бы ничего не произошло, — сказав это, Гермиона отошла от края деревянной платформы. Нескольких таких конструкций остались на воде после Турнира Трёх Волшебников. Ветер усиливался, заставляя людей становиться как можно ближе друг к другу. Спрятав замёрзшие руки в карманы, Луна молча стояла с Невиллом, который приобнял её за плечи. Чжоу и подошедшая к ней Анджелина что-то живо обсуждали с Эрни, образовав узкий круг. Только Паркинсон, почему-то оказавшаяся без своих друзей, стояла одна. Немного подумав, Грейнджер решительно пошла к той части качающейся платформы, где стояла слизеринка. — Где Малфой и Забини? — спросила Гермиона, из-за чего Пэнси недоумевающе посмотрела на неё. — Я думала, вы всегда ходите вместе. — Грейнджер, ты меня с кем-то спутала? — Пэнси сморщилась. — Или я забыла, когда мы стали подружками? — она отвернулась, давая понять, что не хочет продолжать разговор. — Мы не друзья, — твёрдо ответила Гермиона, — но раз уж мы застряли здесь все вместе, я подумала… — Зря, — Грейнджер казалось, что на Слизерине всех учат перебивать собеседника, — я бы не стала мило ворковать с тобой даже в том случае, если бы мы остались под куполом вдвоём. А знаешь, почему? Потому что ты — мерзкая грязнокровка, а для меня чистота крови превыше всего. Пэнси брезгливо сделала несколько шагов от Гермионы. Паркинсон всё это время смотрела вовсе не на воду: её взгляд то и дело скользил по холмистой тропе, ведущей в Хогвартс. Грейнджер почему-то стало совсем неловко. Она ожидала, что Паркинсон бросится к ней на шею, расскажет все секреты Малфоя, а заодно и докинет несколько фактов о планах Волдеморта? Разумеется, её реакция была очевидной. — Так где твои друзья? — продолжила Гермиона, оправдываясь тем, что нужно было занять себя чем-нибудь, даже если этим «чем-нибудь» станет перепалка с Паркинсон. — Заблудились в замке? — А где твои? — мгновенно ответила Пэнси. — Ах да, они же… — Мертвы? Ты это хочешь сказать? Неужели их смерть настолько тебя забавляет? — Гермиона сжала зубы. Нет, даже Малфой в последнее время не так выводил её на эмоции. Пэнси не чуралась никаких тем и слов. Она ничуть не отличалась от себя же на четвёртом курсе: все ужасы войны и битвы будто прошли мимо неё, никак не отразившись на характере и умении вовремя прикусить язык. Паркинсон усмехнулась, но ничего не ответила. Мельком оглядев соседние платформы, она снова перевела взгляд на тропу. Пэнси ясно дала понять, что Гермиона напрасно решила подойти к ней, и ждала, когда гриффиндорка вернётся обратно на край конструкции. Но Грейнджер не сдвинулась с места. Она больше не произнесла ни слова, но не отходила от Паркинсон, одним своим видом раздражая последнюю. Что это — желание остаться в выигрыше? Показать Пэнси, что она не боится? Что слова, которыми Паркинсон рвала Гермионе душу, её вовсе не ранят? Грейнджер не знала, что именно, как одна из этих причин точно стала основанием её поступков. — Слушай, Грейнджер, ты не хочешь вернуться к наблюдению за мальками в озере? — жалобно произнесла Пэнси, на что Гермиона отрицательно покачала головой. — Тогда что нужно сделать, чтобы ты от меня отстала? Грейнджер заметила в сумке, перекинутой через плечо слизеринки, два зелёных свитера, которые, видимо, так и не пригодились. Пэнси резко перетащила сумку на другой бок. — Если я скажу, что Уизел успел убежать до того, как появился купол? Этого будет достаточно, чтобы ты отвязалась и больше не пыталась ко мне обращаться? Потому что это — единственное из полезного, что я могу сказать тебе. Округлённые глаза Гермионы смотрели на Паркинсон. — Ч-что? — её голос дрогнул. — Что ты сказала сейчас? — Что слышала. Я похожа на попугая, который будет повторять дважды? — озлобленно сказала Пэнси. Казалось, будто она выдавала секрет, который хотела припасти напоследок, но так и не смогла утаить. — Уизел сейчас за куполом, — Паркинсон издевательски растягивала слова, рукой указывая Гермионе скрыться с глаз. — Нет, стой, — Грейнджер не унималась. Слова Пэнси оставили её в подвешенном состоянии, и это Гермионе совсем не нравилось. Поэтому, когда Паркинсон вдруг резко начала отходить, гриффиндорка схватила её за запястье. Пелена перед глазами будто затмевала сознание, не давая ему обработать ударивший по перепонкам крик Пэнси. — Откуда тебе это знать? Как ты… Она не успела договорить, совершенно потерявшись. В её руке всё ещё было сомкнуто запястье Паркинсон, её друзья до сих пор стояли на месте плотными рядами, но что-то явно было не так. Это было оглушение, словно кто-то ладонями ударил Грейнджер по обоим ушам. Пытаясь сосредоточиться, Гермиона подняла голову вверх, и дыхание снова перехватило. Чьи-то тени летели по небу, стремясь прямо к платформам. Соседняя конструкция покрылась тёмным дымом, будто что-то горело, оставляя за собой горький запах гари. Из сгустка чёрного цвета появилось несколько человек, смутно различимых из-за дождя. Это выглядело, как замедленная съёмка: до жути медленно Гермиона схватила волшебную палочку, в голове снова слышался женский крик, как во сне. Грозовое небо повторно затягивалось тучами, становясь сплошным серым полотном. Всё это продолжалось до тех пор, пока один из новоприбывших людей не начал говорить. — Скучали? Гермиона знала этот голос и никогда бы не спутала его с чьим-то другим. Его Грейнджер слышала в Малфой-мэноре, лёжа на полу в полуживом состоянии. Этим голосом было произнесено убивающее заклинание, поразившее Тонкс. И это он, словно ударная волна, толкнул Сириуса в арку. Беллатриса Лестрейндж в своём привычном наряде расхаживала возле Пожирателей, прибывших с ней. Гермиона только сейчас смогла различить белокурую голову Люциуса Малфоя в одном из них. Пожиратели одновременно выставили волшебные палочки вперёд, направляя их на платформу, занятую Грейнджер и остальными. — Авада Кедавра! — крикнула Беллатриса, целясь в Гермиону. Она промахнулась, но всё равно рассмеялась. — В прошлый раз тебе было мало, девчонка? Разноцветные лучи градом сыпались на подростков, но были удачно отражены: Эрни даже смог попасть прямо в Долохова, которому, видимо, вернули память. Верёвка, вырвавшаяся из палочки пуффендуйца, связала ноги Пожирателя, и тот упал на пол. — Петрификус Тоталус! — решительно произнесла Гермиона. Теперь Долохов был полностью обездвижен, не в состоянии взяться за оружие снова. — Остолбеней! — на этот раз под действие заклинания чуть не попал Люциус, однако смог вовремя увернуться, и луч ударил в озеро. Луна, Чжоу и Анджелина сражались со Стэном Шанпайком, всё ещё действующем под Империусом. Он очень расторопно бросал заклинания то в одну, то во вторую, то в третью девушку, однако каждая быстро защищалась от летящих на неё чар. Пожиратели были в меньшинстве, но владели магией гораздо лучше. В особенности это относилось к Лестрейндж, ловко перебегающей с места на место, не оставляя возможности попасть по ней оглушающим заклинанием. Её звонкий смех заглушал даже звуки заклинаний, рассекавших воздух. Она внимательно наблюдала за всеми сразу, считывая нужную информацию по глазам, движениям, интонациям. Ближе подойдя к краю деревянной платформы, Беллатриса направила палочку на озеро. — Думаете, остальные смогут вам помочь, когда вернутся? — громко сказала она. — Ну уж нет! Глациус! Одним движением поверхность озера превратилась в холодную пустыню: вода покрылась толстым слоем льда. Гермиона едва различимо вскрикнула, с новой силой подавшись в бой. Вместе с Чжоу она наступала на Беллатрису с двух сторон, отчего та ненадолго потеряла равновесие. — Остолбеней! — заорала Грейнджер, судорожно наставив палочку на Лестрейндж. Малфой старший отбил заклинание, предназначавшееся его родственнице, защитными чарами. Гермиона осеклась. Люциус не боролся — лишь отбивался от летящих на него лучей, а между тем его глаза скользили по льду, наколдованному Беллатрисой. Он что-то искал, будто что-то обронил в озеро, но Грейнджер не могла понять, что именно. — Отключись! — заклинание почти попало в него. Малфой оступился и чуть не упал, но снова не нанёс ответный удар. Озеро… Что ему там нужно? Быть может, он знает, что там есть выход, поэтому так взволнован. Гермиона, помогая Эрни отбиться от заклинания Лестрейндж, пыталась понять, куда устремлён взгляд Люциуса. Неужели выход всё-таки есть, и они очень к нему близки? Вот только Малфой думал совсем не об этом. Его искривлённое, уставшее лицо, покрытое синяками, выражало обеспокоенность не о куполе. Люциус опасливо поглядывал на лёд, туда, где могли бы вынырнуть люди, и тяжело дышал. Он ждал эту вылазку целую неделю, и всё это время в его голове были мысли об одном. Сын. Драко не было на платформе, он не сражался, а значит… Его сын был под водой. Количественное преимущество дало о себе знать спустя пятнадцать минут с появления Пожирателей: подростки справлялись с нападками ПСов, защищаясь от их заклинаний и поражая своими, несмотря на то, что не были готовы к сражению. Гермиона в последний раз ударила по Беллатрисе режущими чарами. На её щеке появилась царапина, из которой быстро засочилась алая кровь. — Уходим! —Лестрейндж провела пальцем по свежей ране и облизнула его, расхохотавшись. Посмотрев на Гермиону, она мгновенно начала превращаться в дым. — Ещё встретимся. Стэн, схватив обездвиженного Долохова под руку, трансгрессировал вслед за ней. Гермиона отрывисто дышала, наблюдая за тем, как пустела соседняя платформа, и не могла поверить, что им удалось отразить атаку без жертв. Всё шло как никогда хорошо. Послевкусие победы портилось лишь воспоминаниями о жутком, пробирающем смехе Беллатрисы. Только Люциус задержался на несколько секунд, не в силах уйти, оставить сына в потенциальной опасности. Покачнувшись, он подошёл к краю обледенелого озера и направил на него палочку. — Бомбарда Максима! — с нажимом выкрикнул он, взрывая толстый лёд неподалёку от платформы, на которой стояли подростки, после чего начал постепенно исчезать в воздухе. Из-под холодных глыб начали появляться Джордж и Симус, хватая ртом и носом воздух. Драко, спустившегося к берегу, трясло от увиденного. Его взгляд остановился на отце, который превратился в чёрный сгусток, метнувшийся по воздуху в сторону Запретного леса.