Проигравшие

Бен Уинкинс жил в своём доме почти двадцать лет, обзавёлся котом, протекающей крышей и большим полем, в котором он проводил большую часть времени. Он не пересекался с соседями, почти не общался с немногочисленными родственниками, потому что они жили в магловской части Англии. Бену было почти семьдесят лет — мало для волшебника, но достаточно для обычного человека. Когда громкий хлопок на заднем дворе разбудил его, Бен, сонно потянувшись, накинул на себя массивную куртку, которая висела возле кровати, и зевнул. Он посмотрел на оконную раму из дерева и почесал затылок: уже несколько дней на юге Англии бушевали ливни, из-за чего весь дом пропах сыростью. Да ещё и полевые мыши сбежались со всей округи Оттери-Сент-Кэпоул, а их не удавалось вытравить никакими заклинаниями. — Неужели прогрызли пугало, — запахивая куртку поплотнее, проговорил Бен. В кармане он отыскал волшебную палочку. — Люмос! Комната была небольшой, даже маленькой — неудивительно для такого скромного дома. На полах, укрытых паласом, мужчина отыскал свою обувь, не с первого раза всунул в них стопы. Что-то бурча себе под нос, он распахнул входную дверь заднего двора и осмотрелся. Теперь здесь было тихо: только дождевая дробь всё никак не умолкала. Бен поднял голову. Небо, казалось, ещё сильнее затянулось тучами, которые вырисовывали на нём какой-то непонятный узор. Похрамывая и освещая себе дорогу, мужчина вышел во двор. Пугало стояло на своём месте. В деревне, расположенной в сотнях метров от дома Бена, виднелся едва уловимый свет. Мужчина выпрямился, опустив волшебную палочку, которая едва освещала его глубокие морщины. Он провел руками по мокрому от дождя лицу и снова зевнул. Что-то было не так: Уинкинс чувствовал это. — Кто здесь? — крикнул Бен. Вместо ответа его охватила жуткая боль. Вспышка света. Сильный удар по голове. Головокружение. Бен резкими поворотами головы пытался рассмотреть, где стоит его обидчик, но заклинания сыпались на него будто со всех сторон сразу. Бесшумно, не отвечая на его крики, нападавшие окружали его и походили всё ближе. Упав на холодную мокрую землю, Бен отчаянно посылал защитные заклинания куда угодно. Это не спасало его от сильных толчков, таких же частых, как дождевые капли. Становилось трудно дышать: дыхание спёрло, будто кто-то наступил ему на грудь. Наконец сумев разомкнуть глаза, Бен скривился от изумления, но не успел ничего сказать. Палочку выбили из его рук. Безликий человек, облачённый в маску и чёрную мантию, закрывавшую его с головой, стоял над Беном, направив на беззащитного свою палочку. Другой, оставшийся в стороне, с помощью заклинания набросил на Бена верёвку, обездвижив его. Остальные стоявшие не вмешивались, ожидая чего-то. — Во имя Тёмного Лорда! — прокричал один из них, и все повторили эту фразу в унисон. Зелёный луч света пронзил Бена, будто насквозь, заставив его наконец расслабить лицо и уронить голову в собравшуюся под ним дождевую лужу. Ещё один громкий хлопок — и задний двор человека, недавно сладко спавшего в своей кровати, а теперь бездыханно лежавшего в поле, опустел. Даже тучи немного рассеялись. Мыши снова начали шуршать.

* * *

— Вот эту, — сказал Перси, показав на громоздкую книгу, которая лежала в самом дальнем углу. — Да, та, что немного потрепана. Продавец послушно передал парню учебник и открыл кассу: — Два галлеона. — Но она столько не стоит… — тихо возмутился Уизли. Он прищурился, чтобы рассмотреть ценник. Действительно, два галлеона. — Неделю назад цена была в два раза меньше. — Один галлеон за одну часть книги, а здесь их сразу две, — ответил продавец, пожимая плечами. Он поглядывал на стол, на который недавно положил помятый том «Магического правопорядка». — Парень, если не хочешь брать — не бери. Найдётся другой покупатель. Вздохнув, Перси поправил мантию, одёрнув её вниз. Скрепя сердце он кинул на стол две золотые монеты и взял учебник. Уизли быстро открыл входную дверь книжного магазина, услышал звон колокольчиков и вышел. Наконец-то оказавшись на улице, Перси вдохнул полной грудью. Не хотелось пререкаться со стариком-продавцом, но он чувствовал себя так, будто его обокрали. Уизли огляделся: сегодня был невероятно солнечный день, и даже несмотря на это, Косая Аллея не была многолюдна. Почему-то Перси казалось, что раньше было иначе. Будто бы здесь всегда были очереди, целое море людей, особенно летом, когда открывались сезонные магазинчики. Перси никак не мог понять, откуда у него взялись эти воспоминания: уже несколько лет это место посещали только в случае крайней необходимости. Уизли нахмурился. Он повертел в руке новую покупку. Твёрдый переплёт, однотонная бархатная обложка с пятном, будто бы от кофе, несколько сотен страниц с правилами правопорядка, месяц назад выпущенными Министерством. Перси быстро пролистал всю книгу, особо не вчитываясь и лишь пытаясь понять, стоил ли этот том того. «Как за месяц можно было так испортить книгу?» — подумал он, выглядывая испачканные и помятые страницы. Последний раз взглянув на правила, Уизли вложил их в потайной карман мантии. Голову заполнили мысли о доме. Трансгрессия всегда давалась ему легко. Никогда не тошнило, не выворачивало наизнанку. Перси ни разу не ошибался с местом, в которое хотел попасть, и с первого раза перемещался куда угодно. В принципе, у него никогда не было проблем с магией. Уизли быстро соображал, умел логически мыслить — иногда настолько, что это застилало ему глаза. Он всегда приземлялся чуть дальше порога дома, чтобы было время пройтись и поразмышлять перед тем, как услышать суетливый голос матери. В этот раз Перси не изменял своим привычкам, оказавшись в десятках метров от Норы. Он неспешно шёл по заросшей тропе, ведущей к дому, и думал о том, сколько времени ему потребуется, чтобы полностью изучить купленные материалы. Наверно, около недели, чтобы разобраться со всеми подробностями. Мельком он уже видел часть новых правил на буклетах — они буквально были напечатаны на каждом пустом столбе Англии. К тому же, временно исполняющий обязанности министра постоянно говорил о выпущенном своде закона в новостях — «Ежедневный Пророк» с заядлой периодичностью помещал это на первую страницу. Перси слышал, как политики отзывались об этих правилах: все, как один, говорили о том, что это новый виток развития для магической Великобритании. Что ж, Уизли хотел сам в этом удостовериться. Когда Перси наконец-то вошёл в дом, он сразу свернул на кухню. Утром он так и не позавтракал, хотя Молли оставила ему еду на столе. Тарелка с тыквенной кашей всё ещё стояла там — ужасно остывшая, уже совсем не привлекательная. Перси взмахнул палочкой, чтобы разогреть свой завтрак. Хотелось побыстрее опустошить тарелку. Во-первых, он всё-таки правда хотел есть, а во-вторых, если мама увидит, что он не притронулся к завтраку, будет снова ругаться. — Неужели! Решил всё-таки поесть, да? А я думала, пора удобрять этой кашей сад, — он не успел. Молли, услышавшая скрип входной двери, примчалась на кухню. — Ма, я забыл, — промямлил Перси, поправляя мантию — он услышал, как «Магический правопорядок» упал на дно кармана, расширенного заклятием. — Сейчас съем, правда. Вслед за Молли на кухне появился её муж. Артур быстро отодвинул стул и сел за него. Все его руки были в непонятной жидкости, которую он умело вытер о платок, который ему протянула миссис Уизли. — Да, сегодня работы многовато, — проговорил Артур, посматривая на плиту. — Как обычно, — отозвался Перси. Действительно, в последние несколько месяцев отец постоянно занят в Министерстве. Он и на обеде-то появился впервые на этой неделе, что говорить про наличие выходных. Из-за такой большой нагрузки Перси меньше общался с папой, и в какой-то степени это было даже хорошо. Зато Артур наконец-то начал достойно зарабатывать и перестал чинить магловские вещи в гараже. — Что сегодня на обед, Молли? — пропустив слова сына мимо ушей, поинтересовался мистер Уизли. — Сейчас всё увидишь, — ответила она, параллельно накрывая на стол. — Что нового на работе, дорогой? Артур задумался. — Честно говоря, ничего необычного. Сегодня нам сказали, что скоро наш новый министр наконец-то полноценно вступит на свою должность. Считаю, это заслуженно. Он много сделал для города за это время, думаю, люди ему доверяют. Да и законы он поменял. Славный малый, — он пожал плечами. — Как проходит ваш день? — Ой, — миссис Уизли отмахнулась, наконец-то сев за стол и окунув ложку в свою тарелку с супом. — Как обычно. Перси меня сегодня чуть с ума не свёл. Умчался куда-то, мне ничего не сказал. Не беспокоится о матери… — Мам, я совершеннолетний, — напомнил Перси, скорчив лицо. — И меня не было не больше двух часов. Я был на Косой Аллее. — Ты хоть и совершеннолетний, но всё ещё мой ребёнок! Между прочим, самый младший теперь! Так что побереги матери нервы… — в горле у Молли встал ком. Ей больше не хотелось говорить, но она продолжила. — После того, что случилось с Фредом, я больше не хочу волноваться. Билл и Чарли далеко, но ты пока что здесь, и я не могу о вас не беспокоиться. — То, что было с Фредом — несчастный случай, — вмешался Артур. — Дорогая, Хогвартс закрыли после этого. Перси ничего не грозит… — Давайте закроем тему, — Перси ненавидел разговаривать об этом. Он взял тарелку и вышел из-за стола. — Доем у себя. Быстрым шагом поднявшись по лестнице, он заперся в комнате. — Не может смириться, — неохотно доедая обед, произнёс мистер Уизли. — Никто не смирился, — подтвердила Молли и вздохнула. Им всем было сложно, когда Фред погиб. Когда директор школы прислал письмо о том, что неизвестное существо напало на их сына, Уизли даже подумать не могли, что в результате их сын не выживет. Фред всегда был очень везучим мальчиком, очень умным и жизнерадостным. Он наверняка был бы недоволен тем, что его семья вспоминает о нём в таком ключе. Молли немного спасало то, что Хогвартс закрыли, а все виновные понесли наказание… Но это не могло вернуть Фреда и не могло успокоить душу матери, потерявшей ребёнка. — Ладно, эту тему лучше и правда закрыть, — миссис Уизли начала ковырять ложкой в тарелке. — Я тут услышала, что нашего соседа, мистера Уинкинса, забрала полиция магического правопорядка за воровство. — Это Бена-то? — удивился Артур. — Он же никогда не нарушал закон. — Да… Странное дело, — сказала Молли. Она попыталась съесть хоть что-нибудь, но после всех разговоров еда не лезла. Тем временем мистер Уизли уже положил пустую тарелку в раковину, подошёл к жене и поцеловал в лоб. — Мне пора. Люблю вас! — крикнул он, выбегая за дверь. Молли осталась на кухне одна. — И мы тебя любим, — протянула она, зная, что Артур этого не услышал.

* * *

Святое Мунго — место намного хуже Азкабана. В тюрьме ты хотя бы понимаешь, почему сюда попал. Всё происходит логично. Сначала судья бьёт молотком, как на аукционе. Приговор начинают исполнять, даже если ты невиновен. Потом тебя отправляют на остров, ты оказываешься за решёткой и медленно сходишь с ума. В психиатрическую больничку ты попадаешь по стечению обстоятельств. Приговор выносит вовсе не судья, а главный колдомедик — человек, который потом с опаской заглядывает в твою палату по расписанию. Ты всё ещё в самом сердце магической Великобритании, но остаёшься ни с чем. В Азкабане никто не пытается сделать вид, что хочет тебе помочь. С тобой намеренно обращаются, как с куском мяса, потому что, скорее всего, ты это заслужил. Вероятно, ты убил человека, а может быть даже волшебника, и это тебе с рук точно не сойдёт. Совсем другое дело — Святое Мунго. Вокруг не летают дементоры, а медсёстры пытаются сделать вид, что из кожи вон лезут, чтобы тебе стало легче. Тебя лечат, но не говорят, от чего. Или говорят, но ты ничего не понимаешь ни единого слова — они специально подбирают фразы так, чтобы выставить тебя овощем. Но когда ты сюда попал, у тебя вообще ничего не болело. Мысли не путались так, как сейчас. Это одно из немногого, чтобы ты помнишь о себе до начала приёма лекарств от здоровья. Что-то общее в Азкабане и Святом Мунго всё-таки есть. Если ты уже внутри них, твоя судьба давно решена за тебя — ты никогда не покинешь их стены, только если ногами вперёд. Сириус давно не выходил на улицу. Его сиделки будто сговорились и не выпускали из этой проклятой палаты. Вместо прогулок его постоянно «лечат»: поят волшебным эликсиром с отвратительным вкусом, которым нужно запить ещё более отвратительные разноцветные таблетки. Горечь надолго остаётся во рту — это казалось отдельным наказанием. Он не помнил, почему сюда попал, но здесь он точно не по своей воле. Его комната похожа на тюремную камеру. Нет окон и дверей — настоящая коробка. Почему-то это его будоражило и пугало, но Сириус не понимал, из-за чего так резко на это реагирует. Иногда в его палату приходили девочки-сиделки. Всегда разные, но абсолютно одинаковые: несмышлёные волшебницы, которых чёрт дёрнул поступить на медицинский, а потом попасть на практику в «лучшую больницу магической Англии». Сириус никогда не скрывал свои эмоции по этому поводу и усмехался каждый раз, когда сиделки произносили эту фразу. Он был уверен, что в университетах им промывают головы ничуть не хуже, чем ему здесь. Иначе как объяснить то, что они поголовно готовы сидеть с умалишёнными людьми, лишь бы им засчитали практику, и кормить их таблетками, о действии которых они ничего не знали. Иногда Сириус даже озвучивал все свои мысли вслух. Тогда ему прописывали дополнительную терапию. Это значило, что ежедневно ему нужно пить ещё больше пилюль, которые он еле-еле проталкивал в глотку силой. Чёртовы таблетки. Блэк предполагал, что из-за них может туманиться рассудок, но не принимать их не мог. За ним постоянно следили: на входной двери в его палату был прикреплён волшебный глаз. Он замечал всё. Недопитый эликсир, который остался на самом дне огромной колбы. Оставленную на тумбочке таблетку. Попытку вызвать рвоту, чтобы вырваться из-под действия лекарств. Каждый новый день казался вчерашним. Постоянное повторение одного и того же сценария, из которого Сириус не мог вырваться. Иногда память возвращалась к нему ненадолго, но тут же исчезала снова, когда препараты всасывались в кровь. Каждый день он пытался. Сириус не знал, сколько таких дней уже прошло, но по ощущениям — целая вечность. Он не помнил свою жизнь до Святого Мунго. Блэк не знал, была ли эта жизнь вообще — всё казалось таким давним и далёким, будто происходило не с ним. Его прошлое — чистый лист, на котором Сириус каждый день пытался сделать набросок, но таблетки безжалостно стирали все воспоминания, оставляя волшебнику пустоту. Он лежал на полу, когда за дверью послышались голоса, и даже не шелохнулся, когда в сторону его комнату уверенно зашагали. — Блэк! — это был главный колдомедик. Сириус узнавал его из тысячи: особенно остро чувствовал его запах. Дешёвая туалетная вода, выстиранная одежда и кофе. Тошнотворно. Дверь открылась. Из коридора повалил жёлтый свет — в палате он был белый. На пороге стоял колдомедик. Седой мужчина с очками на переносице и бейджиком с надписью «Доктор Хокинг» — типичнее вида для врача не придумать. Он медленно оглядел палату, не обращая внимания на Блэка, который продолжал неподвижно лежать на полу. В руке колдомедика виднелась прозрачная коробочка с таблетками — настолько маленькая, что тот почти незаметно сжимал её в кулаке одной руки. — Когда я смогу выйти? — Сириус даже не дёрнулся, задавая вопрос. Не повернул голову в сторону доктора, не наблюдал за его реакцией, не ожидал от него ответа. Он задавал вопросы по привычке. — Когда сможете выйти? — усмехнулся Хокинг, будто Сириус сказал что-то из ряда вон выходящее. — Когда поправитесь, конечно. — Я не об этом, — резко прервал его Сириус. — Я уже давно не был на улице. — Вам это не нужно, — доктор улыбнулся. — Если бы это было предусмотрено лечением… — Так я не поправлюсь. Мне становится хуже. И вы это знаете, — прошипел он, не понимая, почему в нём закипала такая сильная злость. Он понятия не имел, почему был так уверен в том, что врач пытается сделать ему хуже. Мысли до сих пор ужасно путались, но обычно вместе с туманов в голове Сириусу становилось всё равно. Эмоции притуплялись и он, казалось, ничего не чувствовал. Сейчас же в груди поднималась ненависть и била через край. — Мистер Блэк, — натянутая улыбка сползла с лица доктора Хокинга. — Вы не можете знать, что вам становится хуже. Я врач, и я вижу положительную динамику. Она не такая заметная, как хотелось бы, но она есть. — Вы узнаёте об этом через глаз, да? — Сириус сжал зубы. — Какой глаз, мистер Блэк? — брови колдомедика сошлись к переносице. — Не делайте вид, что не знаете, — прищурившись, Сириус указал на дверь — там до сих пор был волшебный глаз. Обернувшись, Хокинг нервно хихикнул. — Ах, этот. Да, конечно. Через тот, что в двери, — он закивал, после чего наконец-то раскрыл сжатый кулак и протянул руку Сириусу. — Выпейте таблетки и сядьте на стул. Они подействуют через полчаса, не больше. — Но я уже пил их сегодня, — Блэк вскочил с пола и размял шею, прежде чем взять лекарство. — Да, верно. Просто сегодня особый день, — он объяснял всё так, будто говорил с маленьким ребёнком, который совершенно ничего не понимает. С какой-то стороны Сириус походил на взбалмошного подростка, который не знал, как выразить свои эмоции, и поэтому сводил всё к насмешкам, юмору и даже издёвкам. Конечно, до того момента, пока лекарства не делали из него послушного, полусонного человека, которого можно легко уложить в постель и не беспокоиться о нём до утра. — Вас хочет навестить один очень уважаемый и достойный человек. Вам нужно вести себя сдержанно, чтобы показать воспитание. — Какой такой человек? — Он сам вам всё расскажет. А вы пока выпейте, выпейте, — взмахом руки Хокинг притянул к себе стакан воды. — Он придёт через несколько минут. Вот так вот, правильно, — Блэк протолкнул таблетки внутрь и сделал несколько больших глотков жидкости в стакане. Эликсир ему сегодня не давали. Хоть что-то радовало. Когда колдомедик наконец-то ушёл, Сириус снова лёг на пол с закрытыми глазами в попытке сосредоточиться хоть на чём-нибудь. Но не прошло и пяти минут, как что-то снова пошло не так. Блэк не слышал, чтобы кто-то шёл по скрипучему коридору, но точно заметил, как в комнате кто-то появился. Звук трансгрессии он помнил смутно — это было отголоском прошлой жизни. Когда Сириус открыл глаза и увидел перед собой человека в чёрном костюме, он не удивился. Единственное, что беспокоило его — то, что мужчина, который внезапно появился в его комнате, имел больше схожести со змеями, чем с людьми. — Здравствуй, Блэк, — прошептал он, обходя круглый стол в середине палаты, и сел на один из двух стульев возле него. — Мы знакомы? — с подозрением произнёс Сириус, поднявшись с пола и занял последний свободный стул. Его заинтересовал человек, который был перед ним. Сидя прямо перед ним, Блэк заметил ещё несколько деталей. Нездоровый цвет лица, болезненную худощавость, хорошо прикрытую массивным костюмом на пару размеров больше. — Конечно, я часто тебя навещаю. Ты просто не помнишь меня. В этом вся прелесть. Сириус не перебивал. Он внимательно вникал в каждое слово, и это всё ещё давалось ему с трудом. — Ты, наверно, так и не понял, как это работает, — мужчина разыгрывал настоящий спектакль, странно интонируя и держа интригу. — Ты ведь уже выпил таблетки? — Сириус резко кивнул, готовый слушать дальше. — Отлично. Это замечательные таблетки. Они созданы по моим наработкам. Когда-то я увлекался медициной, было интересно узнать, есть ли предел в этой науке. Говорят, таблетки — магловское изобретение. Это, наверно, одна из немногих вещей, которые у них получились хорошо, нужно признать. Но вместе с магией таблетки достигают пика возможностей… Сириус не понимал, к чему этот разговор. Слишком много информации, за которую он пытался цепляться: выстраивать логическую цепочку, собрать весь паззл, проанализировать действия незнакомца. Слишком сложно. Лекарства уже начали действовать. — Я отвлёкся, извини, — снова ужасно наигранно сказал мужчина. — Ты ведь наверняка меня не понимаешь сейчас. Так уж устроены эти таблетки. Из-за них многое забывается, можно сказать, что при длительном приёме ты можешь забыть вообще всё. Но нам такое, конечно, не нужно. Вся прелесть этой разработки в том, что при прикосновении к создателю таблетка временно прекращает уничтожать клетки мозга. Стоит мне дотронуться… И к тебе вернётся память. Конечно, до момента, пока ты снова не примешь таблетку. Сириус почувствовал сухую кожу на своей руке. Всего одно касание, казалось бы, доли секунды. Но это была ужасная боль, будто Блэк схватился за оголённый провод. Электрический разряд прошёлся по его телу, но не убил, остановившись в голове. Процесс восстановления памяти длился совсем недолго — намного дольше приходило осознание всех воспоминаний, которые резко заполонили разум. Он наконец-то узнал человека, сидящего с ним за одним столом. — До эксперимента с тобой я бы никогда не подумал, что память может причинять столько боли, — Волдеморт говорил это с таким наслаждением, будто он прямо сейчас пытает одну из своих жертв. — Но спустя три года наблюдение за твоими страданиями мне так приелось… Хочется чего-то нового, — взмах палочки полностью обездвижил Блэка, облокотившегося на спинку стула. — Прошлое у тебя и так было не из лучших. Но я никогда не рассказывал тебе о том, что происходит в мире прямо сейчас… Мне больше нет смысла держать тебя в неведении. Волдеморт снова взмахнул волшебной палочкой, чтобы снять прошлое заклинание с головы. — Не хочется говорить с самим собой, — он улыбнулся. — Особенно, когда тебя ждут актуальные новости. — С чего бы вдруг ты решил рассказать мне всё? — Разве это не очевидно? — Том засмеялся, не скрывая своего восторга. — Потому что всё уже кончено. — Ничего ещё не кончено, подлая ты змея. Ты сам сказал, что Гарри нашёл все крестражи. Тебе недолго осталось, так что радуйся, пока можешь, — выплюнул Сириус, пытаясь расшевелить всё тело. Тщетно. — Видимо, не все. И уже не сможет найти, — Волдеморт внимательно разглядывал каждую эмоцию, питаясь спазмами, которые появлялись на лице Блэка. — Как я и сказал, всё уже кончено. Поттер мёртв. Сириуса будто оглушили. В неподвижном состоянии он ещё отчётливее слышал каждый удар сердца, которое сейчас пыталось выскочить из груди. Он попытался успокоиться, сделал глубокий вдох, но это не помогало. Таблетки не действовали, но Сириус всё равно не понимал. Может быть, он не расслышал. Может, это такая шутка, чтобы вывести его на эмоции. Что угодно, лишь бы это не было правдой. — Врёшь, — это единственное, что он смог выдавить из себя. — Это враньё. Осознание всегда приходит позже. Он не видел Гарри несколько лет, но он помнил о нём в моменты, когда Волдеморт возвращал ему память. Всё, что было связанно с Гарри, ярче всего вырисовывалось в голове. Гарри не мог умереть, ему было всего семнадцать. В таком возрасте нельзя умирать. Он пережил столько всего, каждый день боролся с опасностями. Гарри был последним близким человеком для Сириуса. Блэк был уверен, что этот мальчик со всем справится. Выпутываться из передряг в его крови от отца. Он был так похож на Джеймса. — Ты врёшь. Этого не может быть, — видимо, даже слишком похож. — Я расскажу тебе, как это произошло, — с радостью в голосе произнёс Том. — Он пришёл ко мне сам, даже не пытался бороться. Я направил на него палочку, а потом убил его. Сделал то, что должен был сделать много лет назад, когда этот выродок сидел в своей колыбельной и плакал. Я убил его, а потом забрал с собой его тело и пускал в него смертельные заклинания до тех пор, пока не был уверен, что он мёртв. А потом я сжёг его. Сириус не мог двигаться — иначе он бы давно попытался придушить гадкую змею, которая сидела напротив. Он был готов умереть прямо сейчас, но всё-таки попытаться сделать хоть что-нибудь. Всё лучше, чем услышать о смерти своего крестника и даже не шелохнуться. Это убивало Сириуса, резало изнутри. Он не заметил, как из наполненными слезами глаз покатались солёные капли, заливая его лицо. — Другая часть истории тебе точно понравится, Блэк. Знаешь, что ещё я сделал? Запечатал Хогвартс заклинанием. Теперь все дружки Поттера навсегда останутся там. Никаких шансов выбраться. А ещё лучше то, что это старое проклятие, которым почему-то никто раньше не воспользовался, перерабатывает память всех, кто находится за его пределами. Все, кто за куполом, знать не знают, кто такой Поттер, и забыли о своих детях, которые остались в школе. Знаешь, что это значит? Это значит, что ты — единственный, кто будет знать всё о моём плане. Я не очень рад такой малочисленной публике, но зато хотя бы ты сможешь по достоинству оценить всю гениальность. — Это дико, а не гениально, — Сириус мог бы сказать, что это какой-то бред, но он знал, что Том говорит правду. Ужасную, пугающую правду, которую Блэк никогда бы не хотел знать. Неведение уже не казалось ему таким тяжёлым наказанием. — Одно другому не мешает, — Волдеморт пожал плечами. — Теперь я смогу создать мир, где не будет места предателям и грязнокровкам. Это настоящая утопия, где все будут счастливы. А даже если не будут, то никогда этого не поймут, — он был доволен собой, как никогда раньше. Каждое слово его речи было пропитано гордостью за себя и великолепный план, который он придумал. Мерзость. Абсурд. — Для чего ты мне это рассказываешь, Том? — Как я и сказал, мне нужен кто-то, кто будет понимать всё происходящее. Так уж вышло, что ты самый безопасный и подходящий вариант. В конце концов, после твоей «смерти» прошло уже больше трёх лет. И за всё время никто даже подумать не мог, что ты жив. Конечно, факт того, что тебя нужно пичкать таблетками забвения, меня немного удручал, ведь ты забывал всё, что уже произошло… Но теперь мы решили эту проблему и немного переработали формулу. Теперь ты не будешь забывать о себе всё — только те части прошлого, которые как-то связаны с людьми, которых больше не существует. Таблетки будут давать тебе реже, чтобы ты меньше времени находился в неведении и больше — с осознанием всего происходящего. Такой расклад мне нравится намного больше. Волдеморт смотрел за реакцией Сириуса, но уже не так пристально, будто тот уже выдавил из себя максимум эмоций, на которые был способен. В какой-то степени так и было. Смерть Гарри выбила Блэка из колеи. Остальные новости воспринимались не так болезненно, как могло бы быть. Том даже пожалел, что вывалил всю информацию за один сеанс, не растянув удовольствие от страданий Сириуса на подольше. — Если Гарри никогда не было, то и меня для всех тоже нет? — после минут молчания вдруг задал вопрос Блэк. — Ты был до Поттера. Для всех ты остался незаконно осуждённым в убийстве Петтигрю, который за двенадцать лет в Азкабане тронулся рассудком. По сути, так и есть, не правда ли, Сириус? — Том встал с места и подошёл ближе к своей жертве. — Скажем так: теперь все в Англии знают, что ты тут. Просто никто не видит в этом ничего противоестественного. — Ты всё так хорошо продумал, Том, — съязвил Сириус, пытаясь поднять глаза на Волдеморта, который навис над ним. — На это ушло немало времени, признаюсь. К счастью, пока Поттер гонялся за крестражами по всему миру, я многое успел сделать, — в его словах снова звучала гордость. Казалось, что добавить к диалогу больше нечего, и Волдеморт окончательно отошёл от стола. Он не спешил расколдовывать Сириуса, просто молча смотрел на него, расхаживая по комнате. — У меня есть для тебя подарок в честь моего триумфа и чистоты твоего сознания. У тебя ведь уже давно не было новой сиделки, да? — Подарок так себе, — просипел Блэк. — В этот раз я постарался найти что-то необычное. Мне ведь тоже хочется с удовольствием и интересом наблюдать за своей игрушкой, — как же гадко это звучало, лишний раз подчёркивая, что у Сириуса нет никаких прав в новом мире. — Ты вот знал, что дочка Гринграссов увлекается психологией? Она даже закончила какую-то школу во Франции. Ей для практики нужен пациент, желательно недалеко от дома, чтобы быть ближе к семье. Ты идеально подходишь на эту роль. Сириус ничего не ответил на это. Нечего было говорить. Ему было откровенно всё равно на то, какая сиделка будет мучать его завтра, послезавтра или через месяц. Это всё было пустым, ненужным. Он не хотел даже на секунду задумывать об этом. Он молча наблюдал, как Волдеморт собирался трансгрессировать. Как встал на место в комнате, на котором появился. Как поправил мешковатый пиджак. — Когда всё долго идёт по плану, стоит задуматься, таков ли был твой план. Волдеморт оглянулся. — Да, очень, очень умно, — на его лице появилась усмешка. — Твои лекарства скоро подействуют. Запомни эти последние мгновения забвения. Больше таблетки не спасут тебя от копания в самом себе. Поверь, ты будешь гореть от переизбытка эмоций, будешь молить меня о старых таблетках. — Ни за что, — Сириус почувствовал, как заклинание обездвиживания начало отпускать. — Посмотрим. Ехидно улыбнувшись, Том повернулся спиной к Блэку и трансгрессировал, оставив пациента наедине с пустотой.