Проигравшие

Рукописи шелестели в её руках. Гермиона ловко сложила их одна к другой и перенесла на соседний стол текстом вниз. Было непривычно, что кто-то заходит в её комнату без разрешения. В какой-то степени это было даже оскорбительно, и Грейнджер оскорбилась бы… Если бы это был не Джордж. Гермиона выглядела непривычно здоровой: цвет лица выровнялся, синяки под глазами посветлели, настроение было приподнятым.  — Уже поздно, — сдавленное спокойствие выходило из лёгких и озвучивалось её голосом. Уголки губ медленно сползали вниз, пока она смотрела на вошедшего.  — Это не подождёт до завтра? Грейнджер жалобно смотрела Джорджу в глаза, не моргая. Это был запрещённый приём, которым пользовалась Джинни, когда ей было что-то нужно. Только Гермиона ничего не просила, а просто хотела побыть в тишине и одиночестве, как всегда. Если бы Джордж не ждал объяснений столько времени, он бы послушно покачал головой и ушёл. Если бы Гермиона не скрывала от него всё так долго, он бы извинился за вторжение в её спальню. Теперь Джордж — кремень. Он стоял, облокотившись на дверной косяк, и не собирался отступать. — Не подождёт, — наконец выдал Уизли, сжимая руку в кулак. Его голос хрипел. Он срывался на ударных гласных, царапал горло, рвал голосовые связки, будто Джордж кричал всю ночь. Уизли повторил, на этот раз чётче: — Не подождёт, прости. Она вздохнула и прикрыла глаза. Тихо пробрались через гостиную, вышли из замка — и вот, спустя несколько минут, волшебники уже стояли возле одной из стен Хогвартса. Гермиона взмахнула волшебной палочкой и без слов зажгла факелы, которые частично осветили их лица, делая их уродливыми. Возможно, дело было не совсем в свете. Может быть, Гермиона скривилась от необходимости рассказать то, что хранила в тайне почти месяц. Размышляя обо всём подряд, Уизли наворачивал небольшие круги: очерчивал землю, словно циркуль, и ждал, когда Гермиона сама начнёт разговор. Но она молчала, а мысли разъедали его сознание, как кислота. Джордж огляделся. Стены замка и правда хорошо восстановлены, Майкл справился с этой задачей на «ура», но мог бы справиться лучше, если бы знал, для чего старается. Джордж вспомнил последние сутки. День прошёл без особых успехов, но имел хоть какой-то смысл. Если бы не ремонт Хогвартса, они бы уже сошли с ума. Джордж представил вкус еды на кончике языка. Сегодняшний ужин, как всегда, был сытным, но не заменял Джорджу маминых тыквенных пирогов. Любая мысль в его голове кончалась родными и домом, а думал он часто. О семье, о мире, который, казалось, больше не существовал за пределами купола. Чисто теоретически там уже могла быть пустота: бескрайние леса и ни единой души, опустевшие переулки и выжженные города. А они здесь. И даже предположить не могут, что скрывается за надоедливой голубой стеной.  — Ты же знаешь, что можешь мне доверять, — не в силах выдержать молчание, произнёс Джордж и остановился напротив Гермионы.  — Я знаю, — проговорила она, стыдливо опустив глаза. — Я бы хотела сказать тебе обо всём, — Гермиона чувствовала себя мошенницей, которую застали на месте преступления и поймали за руку. Почти так и было: она с треском провалилась и выдала себя, заговорив с сыном Бидля. — Поверь, здесь нет человека, которому я хотела бы признаться больше, чем тебе, но… — Но? — лицо Джорджа напряглось. Он нервно постукивал ногой. — Это сложно, — Грейнджер сделала глубокий вдох, к горлу подступал ком. — Я знаю ужасно мало. Если бы я владела проверенной информацией… Чем-то, что поможет нам выбраться, я бы обязательно всем рассказала. Джордж не отвечал, ожидая услышать продолжение. Узнать хотя бы что-то новое, чтобы не чувствовать вечное топтание на одном месте в прямом и переносном смыслах. — В библиотеке я нашла рукописи Барда Бидля. В них было заклинание, которое возвело купол, — поджав губы, сказала Гермиона. — Это первоначальная версия сказки про трёх братьев и Дары Смерти. Но… — она опешила, вглядываясь в глаза друга, — кто-то вырвал страницы с обратным заклинанием. — Значит, поэтому ты так отреагировала на портрет, — задумчиво произнёс Джордж. — Ты думаешь, он может знать что-то о недостающих страницах? Уже придумала, что будешь с этим делать? — Не совсем, — Грейнджер закусила нижнюю губу. — Поэтому я не хотела обнадёживать всех. Я ничего не знаю наверняка. — И тем не менее, ты не сказала мне, — Джорджу так хотелось кричать, но он держался изо всех сил. Слова бездумно складывались в предложения и выходили из его уст. — Гермиона, мне не на что надеяться. Даже если сын Бидля что-то вспомнит и рукописи найдутся, даже если мы сможем разрушить купол. Я уже слишком далёк от того, чтобы ты могла меня обнадёжить. Уизли не знал, куда себя деть. По его спине пробежала струйка холодного пота. Джордж потирал заднюю часть шеи, больно сжимая кожу. Это отвлекало и не давало сказать лишнего. Ещё больше колких фраз, чем он уже озвучил. — Ты ведь знала, что таким меня уже не проймёшь, — после недолгого молчания закончил он и выпрямился. — Не знала! — вдруг вырвалось у Гермионы. — Ты не говоришь мне о том, что чувствуешь. — Как и ты, вот ведь ирония, — казалось, Джорджа действительно это позабавило. — Мы почему-то решили, что справимся в одиночку, — он подходил ближе к подруге, делая мелкие, но стремительные шаги. — Это ведь не так? — Не знаю, — Гермиона настойчиво разглядывала темноту за спиной Джорджа. — Мне до сих пор так кажется. Поднимался ветер, становилось прохладно и шумно. Грейнджер вздрагивала каждый раз, когда потоки воздуха поднимали шелестящую листву. Она совсем не чувствовала себя в безопасности. Пожиратели могли выслеживать тех, кто отбился от группы, и нападать на одиночек. — А мне кажется, что ты берёшь на себя слишком много. Гермиона, я не сомневаюсь в тебе, но даже Гарри не смог сделать всё один. Никогда не мог. Вы с Роном… Вы с Роном всегда были рядом, вспомни, — в груди у Джорджа что-то ёкнуло. — Конечно, я — не мой брат, и уж тем более не избранный. Но ты можешь обращаться ко мне по любому вопросу и в любое время. Джордж отвернулся, спрятав сжатые кулаки в карманах. Ему так хотелось выглядеть сильнее, чем он есть на самом деле, хотя бы при Гермионе и сестре. Джордж не мог дать слабину, даже если его сердце жгло железом при мыслях о семье. Он не мог спокойно спать по ночам, каждый раз переживая в кошмарах смерть Фреда, холодеющую Джинни. В его голове даже возникала смерть Рона, которую он никогда не видел и не мог видеть. Его сознание играло против него, а потому преподносило эту выдумку как реальность. Он молча смотрел в темноту, изредка закрывая лицо руками. Джордж никогда и никому не показывал своих слёз, пытаясь скрыть, что умер вместе с Фредом чуть меньше месяца назад. Это было похоже на поцелуй дементора. Его душа мертва, но тело всё ещё дышало и пыталось помочь близким. Тело так сильно хотело вытащить отсюда сестру и друзей, что это стало его последним делом. — Я знаю, Джордж, я… — прошептала Гермиона, но никак не могла подобрать подходящих слов. — Тебе намного тяжелее, чем мне. Прости… Это я должна поддерживать тебя. Гермиона коснулась рукой спины Джорджа, из-за чего тот обернулся и дёрнулся. — Поддержка в моём случае ничего не решит, — резко ответил он. — Так что не теряй время зря. Эти слова выжигали на сердце Гермионы крест вины. Виновата. Во всем виновата. Должно быть, привычка героев — брать на себя ответственность даже тогда, когда они ничего не могут сделать. Гермиона не была виновата в том, что Волдеморт нашёл заклинание в рукописях Бидля. Не её виной было то, что над замком появился купол. Что Майкл сломал Симусу нос. Это всё — не её вина, и головой она понимала это. Но кто-то ведь должен был быть ответственным за каждую неудачу, и Грейнджер великодушно предложила на эту роль себя. Гермиона смахнула одинокую слезу кончиком пальца. Её глаза, поглощённые тьмой Запретного леса, поблёскивали в свете фонарей. Джордж положил руки на плечи подруги. Одной встречи взглядов хватило для того, чтобы оба поняли: этот разговор стоит закончить. Уизли едва заметно кивнул, ничего не сказав. Ему нечего было говорить. В голове было пусто. Он впервые, хоть и немного, но обсудил ту тему, которую не обговаривал ни с кем, и ему стало легче. Но это не значило, что Джорджу хотелось выплеснуть все эмоции наружу, и уж тем более нагружать этим Гермиону. — Почему ты так часто смотришь в ту сторону? — он решительно перевёл тему, головой указывая на лес. — Пожиратели, — призналась Гермиона. — Я думал, этот вопрос решён, — немного удивлённо произнёс Уизли. — Здесь же больше нельзя трансгрессировать.  — Дело не в этом, — она покачала головой. — Ты не видел, как мы сражались с ними на озере. Будь нас чуть меньше, Беллатриса с лёгкостью бы нас перебила. Поверь на слово. — Думаешь, мы разучились колдовать? — Джордж приподнял брови. — Думаю, что нам нужно уделить время тренировкам. Тут почти все из отряда Дамблдора. Мне кажется, мы могли бы организовать его снова. Грейнджер вздохнула, запрокинув голову. За потерявшим цвет куполом виднелись яркие звёзды. Полночь. Им с Джорджем стоило вернуться в гостиную и лечь спать, но бодрящее зелье так освежало разум, что Гермионе совсем не хотелось в кровать. Этот разговор был необходим им обоим. И пусть он прошёл не совсем гладко, но это было куда лучше того, что ожидала Гермиона. Она даже немного пожалела, что не рассказала всё раньше. Почему в её голове это рисовалось самым страшным кошмаром, будто ей требовалось выдать секретную информацию главному врагу? Гермиона не знала ответ. Казалось, на её сознание наложили такой же купол, как и на окрестности Хогвартса, и теперь оно не хотело никого к себе подпускать. Грейнджер взглянула на Джорджа, из-за чего тот засуетился. — Ты права. Нам нужны дуэли. Он натянуто улыбнулся: вызвав Гермиону на разговор, Уизли не думал, что это всё закончится так. Резко развернувшись, Джордж начал отдаляться от девушки. В его руке показалась волшебная палочка, до этого запутанная в мантии. Заняв нужную позицию, он поклонился и встал в боевую стойку. «Готовность». — Прямо сейчас? Гермиона оглянулась, будто надеялась, что поблизости окажется кто-то, кто отговорит их от этого. Ситуация и правда была забавной. Когда Джордж утвердительно закивал, она достала свою палочку. «Пусть это будет как… Эмоциональная разрядка», — подумала Грейнджер, поклонившись в ответ. Рука приятно задрожала. Дуэль началась. — Тогда защищайся.

* * *

— Чистота крови превыше чего. Тёмно-зелёная дверь распахнулась. Здесь пахло сыростью, будто вода из озера нашла пробоину в замке и затопила гостиную Слизерина. Это место нельзя было даже сравнить с пчелиными спальнями Пуффендуя. Другая атмосфера — более мрачная, замкнутая, змеиная. Другой интерьер, другие цвета, другое настроение. Это место откликалось в сердце Пэнси намного сильнее, чем чёрно-жёлтая гостиная. Паркинсон была приятно удивлена, когда пароль сработал. Возможно, из-за общих повреждений Хогвартса чары, защищавшие гостиную от нежеланных гостей, немного ослабли. Каблуки её туфель по-родному постукивали по каменной выкладке. Под светом, исходящим из кончика волшебной палочки, зелёные диваны выглядели точно так же, как месяц назад, когда им пришлось бежать из Хогвартса. На своих местах остались вещи Кэрроу. При мыслях о прошедшем годе Паркинсон вздрогнула. Недовольно бубня себе под нос, Блейз продвигался по комнате вслед за подругой. Ему жутко не нравилось, что Пэнси решила перенести поход в их гостиную на ночь. Забини сонно зевнул, рукой облокотившись о длинный прямоугольный стол. Холодный. Блейз убрал руку в карман. — Знаешь, Пэнс, — начал он. — Если тебе в голову ударяет какая-то «потрясающая» идея, не обязательно впутывать в это меня, — Забини снова зевнул. — Тем более, ночью. Они бродили по окрестностям весь вечер. Блейзу даже показалось, что Пэнси кого-то искала, но так и не нашла. Как только Забини вернулся из спальни с палочкой, они спустились к озеру. Проводив солнце за горизонт, они ещё ненадолго задержались там, после чего быстро прошмыгнули в главную дверь Хогвартса и спустились в подземелья. Блейз устало вздохнул. — Ты так и будешь жаловаться, как маленький ребёнок, или всё-таки поможешь мне? — Паркинсон схватилась за ручку двери, ведущую в спальни девочек. Казалось, она заклинила. — Я уже объясняла тебе, почему мы не пошли сюда раньше. Нас могли выследить. — И вздёрнуть за то, что ты решила забрать свои юбки? — загоготал Блейз, дёргая за ручку. Спальня девочек открылась. — Кстати, я так подумал. Ты бы могла спуститься сюда одна. Он блефовал. Забини не пустил бы Пэнси одну, хотя бы потому что знал, что здесь остались вещи Амикуса и его сестры. — Ты бы переживал за меня, — на лице Пэнси появилась улыбка. Девушка наигранно захлопала ресницами и тут же засмеялась, не выдержав. — А что может произойти? Нападут Пожиратели и получат всю информацию о проживающих в гостиной по соседству? — Да ладно тебе, Блейз, что ещё делать в этой дыре? — Паркинсон фыркнула, не обращая внимания на последнюю фразу. — Будто тебе есть, чем заняться. Это ведь наша гостиная! — Будь моя воля, я бы, как Драко, весь день проводил в положении лёжа, — буркнул Забини. — Ты вот видела, чтобы он чем-то занимался? Последние три дня только и делает, что упирается лицом в стенку. — Посмотрела бы я на тебя, если бы ты узнал, что под куполом твой отец. — Если бы тут был мой отец, это была бы встреча века, — иронично подметил Блейз. — Да и что с того, что Люциус здесь? Он просто выполняет очередное задание, вот и всё. Хотя я бы никогда по своей воле под куполом не остался. Пэнси, которая до этого быстро и без разбора загребала вещи в свою сумку, вдруг замерла. В комнате был лёгкий беспорядок, будто кто-то уже рылся здесь, но Паркинсон знала, что это не так. Последние часы перед битвой были напряжёнными для слизеринцев, которых вынудили покинуть замок без их согласия. Многие ученики были готовы стоять на стороне Волдеморта вместе со своими родителями, но их просто отправили домой. Немного несправедливо, но Пэнси уже давным-давно на это наплевала. — Для Драко это очень важно, — проговорила она. — Малфои немного провинились перед Повелителем. — Тогда странно, что его отец до сих пор не пришёл за ним, — Блейз пожал плечами. Его сильно забавило то, как умело Пэнси отличала свои рубашки от чужих. — Разве это не было бы логично? — Мистер Малфой не может прийти за Драко, Блейз, включи мозги. Он ведь на задании, ты сам сказал. Драко должен сам… — она запнулась. — Сам пойти к Пожирателям Смерти, но он даже слушать не хочет! — выпалила Пэнси, с силой захлопнув свой шкаф. — Ты видел, что было, когда я сказала ему о миссии? — Забини покачал головой из стороны в сторону. — Да он выставил меня из комнаты и наложил заглушающее заклинание, чтобы не слышать мой стук. И ты был в спальне вместе с ним, придурок. — Видимо, у меня были дела поважнее, — улыбнулся парень, показав зубы, словно Чеширский кот. — До сих пор не могу понять, что я в вас, двух идиотах, нашла. Могла же жить спокойно, — Пэнси закатила глаза. — Тебе не нужно забрать вещи из своей комнаты? — Не-а, — беспечно ответил Блейз. — Мы с Малфоем отдали всю одежду тебе ещё до битвы. Спасибо твоей огромной сумке за то, что нам не придётся подниматься ещё и в спальню мальчиков. Взяв Забини за руку, Пэнси выскочила из комнаты и направилась обратно в гостиную. Она направила волшебную палочку на камин, в котором тут же вспыхнул огонь, а потом — на потухшие настенные факелы. Гостиная впервые за месяц была наполнена светом, из-за чего зелёные оттенки становились ещё насыщеннее и ярче. Теперь можно было разглядеть абсолютно всё. — Вот же чёрт, — прошептал Блейз. Его взгляд остановился на верёвке, которая болталась на двух повернутых друг к другу спинками стульях. — Это ведь не то, о чём я думаю? — Оно самое, — так же тихо сказала Пэнси, будто в комнате внезапно появился кто-то третий. Безликий дух прошлого года, заставивший их перейти на шепот. Верёвка и два стула не вызвали бы вопросов у людей, не проучившихся в Хогвартсе, когда здесь были Амикус и Алекто. Для тех, кто придерживался взглядов Волдеморта, но не был слизеринцем, эти три вещи показались бы обычными и неприметными. Блейз нервно сглотнул слюну, чувствуя, как у него перехватило дыхание. Будто прошлогодние воспоминания накидывают петлю на шею и оставляют без опоры. Для подсознания тишина гостиной превратилась в назойливый писк вскипевшего чайника. Будто прошлогодние крики снова были здесь, в этой комнате, и Забини никак не мог перестать их слышать. — Пойдём-ка отсюда, — серьёзным тоном проговорил он. — Я не хочу тут больше находиться. — Это всё ещё наша гостиная, — с горечью ответила Пэнси. — Тут происходили ужасные вещи, но это всё ещё наше место. — Не наше, — Блейз прикрыл глаза. Воспоминания разрывали его перепонки, его душу — его полностью. — Пэнс, при всей любви к тебе, нужно уходить. Я почему-то надеялся, что эта хрень исчезнет вместе с Кэрроу. Глупо было надеяться. И правда, верёвка и стулья всё ещё находились в гостиной. Перед глазами Паркинсон не раз проносились картины, на которых ученики — такого же возраста, как она, а может быть, даже младше — сидели на этих стульях в качестве наказания. Казалось, что даже сейчас в гостиной завоняло обугленной кожей. Пэнси дёрнулась: этого запаха не могло быть тут сейчас, но она чувствовала его так же отчётливо, как запах сырости или горящих полений. Слизеринцы не шутили, когда говорили, что прошлый год был для них такой же пыткой, как и для всех остальных. Помимо того, что им приходилось применять непростительные, чтобы нанести меньший вред провинившимся, они наблюдали за тем, как каждый вечер сумасшедшие преподаватели экспериментировали с предметами. Кэрроу заколдовывали их и применяли на учениках, даже не зная, что из этого выйдет. Самые удачные их творения оставались в гостиной. — Однажды я видел когтевранку, — начал говорить Блейз, больше не в силах стоять и слушать тишину. Его взгляд зацепился за тёмные капли на половицах. — Она сопротивлялась, когда её сажали на стул, и тогда Амикус привязал её верёвкой, чтобы она не вырывалась. Ему показалось, что за её проступок ей можно назначить двойное наказание. Она сгорала на этом проклятом стуле и получала порезы от верёвки одновременно. Потом Амикус наложил на неё маскирующие чары, чтобы скрыть раны, и отправил в башню Когтеврана. А в нашей гостиной ещё день стоял запах сгоревшей кожи, — он с трудом договаривал предложения. — Пэнс, ты до сих пор думаешь, что это было правильным наказанием за то, что у них не тот статус крови? Забини неспокойно дышал. Прошлый год стал знаковым в его жизни. Именно этот учебный год и то, что творили в Хогвартсе Кэрроу, не дало ему присоединиться к Пожирателям смерти. — Я думаю, ты немного преувеличиваешь, Блейз, — Паркинсон аккуратно дотронулась до плеча друга, но тот сбросил её руку, будто Пэнси его обожгла. — Конечно, Амикус и Алекто переусердствовали. Не думаю, что Повелитель давал такие указания. Но ведь нас с тобой это всё обошло, так? Тебя, меня, Драко и других детей Пожирателей не пытали и не заставляли делать то, что мы не хотели. Вспомни, в начале года мы с тобой сами рассказывали Кэрроу про нарушителей. — И я жалею об этом, — его голос дрогнул. — Тогда я ещё не знал, что они будут делать с теми, кого мы сдали. Я ребячился и не задумывался о последствиях, — Забини достал волшебную палочку и направил её на стулья. — Что ты собираешься сделать? — Паркинсон попыталась перехватить руку Блейза, но не смогла. — Ты не сможешь их уничтожить! Думаешь, если бы это было так легко, никто бы не попытался? Если Кэрроу беспрепятственно делали эксперименты, значит, Тёмный Лорд… — Не ври, что тебе нравилось делать то, о чём нас просили, Пэнс. Я не поверю, что ты настолько жестока даже по отношению к тем, кого люто ненавидишь, — с некой мольбой в голосе проговорил Забини, опуская палочку. — Неважно, что мне нравилось, а что нет, Блейз. Ты ведь вообще ни черта не понимаешь. Мне нужно доверие Повелителя. Я должна была показать, что я честно ему служу, потому что именно такие волшебники нужны ему в первых рядах. — В первом ряду у Волдеморта стоит сумасшедшая Беллатриса. Не на неё ли ты равняешься? — брезгливо произнёс парень. — Конечно же нет! — сказала Пэнси с возмущением. Это сравнение её даже удручало, особенно, когда Драко намекал ей на то, что она метит на место его тётки. — Ты прав, нам стоит уйти. Этот разговор ни к чему не приведёт. Ты же хорошо меня знаешь. Ты знаешь, что я пытаюсь казаться злее, чем я есть. Так что давай просто забудем и наведаемся на кухню, попросим домовиков приготовить что-то особенное? Надеюсь, это не повредит твоей диете, — она улыбнулась, пытаясь смягчить момент. — Я лучше пойду спать, — резко ответил Блейз. — Доброй ночи. Не дождавшись, когда Пэнси потушит зажжённый камин и факелы, Забини вышел из гостиной, захлопнув двери. Паркинсон чувствовала напряжение в глазах и поджала губы. Обида засела в горле, не давая ей дышать полной грудью. Блейз ничего не понял.

* * *

Он даже подумать не мог, что будет находить успокоение в общей гостиной Пуффендуя. Прямо здесь — распластавшись на большом пчелином кресле, глядя на то, как по частым круглым окнам скользят солнечные лучи. В этой гостиной было что-то большее, чем просто камин и полосатая мебель. Ложное чувство уюта, тишина и умиротворение. Здесь думалось лучше, ему казалось, даже легче дышалось, в этой комнате он быстрее засыпал. Единственным минусом гостиной было то, что она была проходной, из-за чего люди тут появлялись чаще, чем этого бы хотелось. Драко сладко потянулся. Он никогда бы не подумал, что будет так отзываться о гостиной другого факультета. Да, кажется, за такое описание Малфой точно схлопотал бы колкие насмешки от слизеринцев. Конечно, если бы озвучил его вслух. Что-то мешало ему лечь удобнее. Сунув руку за спину, он вытащил небольшую книгу, которую взял в библиотеке несколько дней назад, тем же вечером, когда говорил с Грейнджер. Видимо, Драко забыл, что она тоже находилась на кресле. Он взглянул на настенные часы. Скоро обед. Никто не донимал его и не будил — это было что-то новенькое. Даже Пэнси просто прошла мимо вместе со всеми, когда направлялась восстанавливать Хогвартс. Драко не нравилось этим заниматься, но Паркинсон на удивление активно принимала участие в восстановительных работах. Малфой не видел её в деле, но каждый день она исправно выходила из комнаты, не забывая побурчать про то, как долго он и Блейз спят, и приходила только к ужину. «Стоит чаще проводить ночи здесь», — усмехнулся Драко про себя. Он поправил одеяло, которое немного сползло на пол, отложил его на соседнее кресло и поднялся. Стоило пойти переодеться: старые спальные штаны и рубашка совсем не придавали ему серьёзного вида. Книга с биографиями известных писателей оставалась на кресле, когда Драко неожиданно услышал чей-то голос из-за спины. — Уизли… — прошипел он, резко обернувшись. Девушка только вползла в гостиную из подземелья и, бесшумно хихикая, смотрела на него. — Ради Мерлина, просто ничего не говори. — Ладно, — Джинни пожала плечами и хмыкнула. — Но знай, выглядишь просто… — Чёрт, Уизли! — раздражённо крикнул Драко, не понимая, в какой момент стёрлась грань, благодаря которой девчонка не позволяла себе так в открытую насмехаться над ним прежде. Неужели на неё так повлияли разговоры с ним? Или, может, он подпустил её слишком близко, позволил ей слишком многое, потому что был не в состоянии выстроить достаточно крепкую стену вокруг себя. Чёрт с ней. Это ещё ничего не значило. — Ты перестала соображать после заклинания, которое в тебя запустил купол, или это произошло намного раньше? — Спокойно, Малфой, я просто иду за мазью, — оборонительно выставив руки вперёд, проговорила Уизли. С её лица спала улыбка, она смотрела на него серьёзно и не собиралась продолжать шутку. — А вот ты что делаешь в гостиной? Спальня, которую вам выделили, оказалась слишком тесной для вашего эго? — Кажется, ты что-то спутала, — Драко изнемогал от раздражения. — Уизли, мы с тобой не друзья и никогда ими не будем. Что с твоей манерой общения? Пользуешься тем, что здесь много твоих товарищей, из-за которых я ничего не могу с тобой сделать? Поэтому ты не можешь пройти мимо меня молча? — он прищурился, когда Джинни сделала несколько шагов к нему, будто его слова пролетели мимо её ушей. — И это говоришь мне ты. Драко Малфой, который не упустил ни одной возможности испортить жизнь моим брату и парню, — Уизли покачала головой. Теперь она находилась достаточно близко, поэтому говорила немного тише, чем обычно. — Мои слова — это ещё цветочки по сравнению с тем, какие издёвки ты заслуживаешь слышать. Хотя даже я могла бы доставать тебя гораздо чаще, если бы это приносило какую-то пользу. Драко не отвечал. Ему хотелось съязвить в ответ, но в чём-то Уизли была права. Она явно могла бы пакостить ему глобальнее. Возможно, он заслуживал этого. Но Мерлин, почему именно Уизли пришла к нему вершить правосудие? Эта импульсивная, непостоянная девчонка. Или Драко, сам того не понимая, спас её и обеспечил себе весёлые дни. — Иди куда шла, — Малфой нахмурился, поднял книгу с кресла и пошёл по направлению к комнате слизеринцев. — Ты уже говорил с Бидлем? — он остановился, когда услышал эти слова. — А почему должен был? — Драко развернулся, их глаза встретились. — Тебе не кажется, что ты можешь сделать больше, чем просто рассказать информацию? — Джинни пальцем указала на книгу. — Ты вычитал факты про сына Бидля. На этом твоя часть выполнена? — А тебе недостаточно того, что я и так помогаю вам, хотя не должен? Предлагаешь мне делать всю работу за вас? — спросил Малфой опешив. Уизли вызывала у него смешанные эмоции. Ему даже становилось смешно от того, как безопасно она стала чувствовать себя рядом с ним. Больше нет опаски, не было старого убийственного взгляда, когда она смотрела на него. Да, без сомнений, её спасение всё изменило. С каждым разговором Драко убеждался в этом всё больше. Забавно. Будто злодеям достаточно сделать одно благородное дело, чтобы люди нашли в нём отголоски чего-то хорошего. И всё-таки то, как раскованно вела себя Уизли рядом с ним, его бесило. Старые убеждения по поводу Джинни никуда не делись даже после того, как он вытащил её с того света. Драко слишком редко менял своё мнение о людях, и Уизли тем более не сможет вынудить его это сделать. — Я не заставлю тебя сделать больше, чем ты можешь, Малфой, — начала Джинни, коснувшись своего плеча и резко отдёрнув руку. — Но помогать нужно так, чтобы это действительно помогло. Если ты всё-таки решил объединиться с нами… — У меня не было выбора, — проговорил он сквозь зубы. — Неправда, — уголки губ Уизли слегка приподнялись. — Просто ты его уже сделал, когда взял эту книгу в библиотеке и поговорил с Гермионой. Кстати, она ищет её, чтобы узнать о Бидле побольше и наконец поговорить с ним. Как думаешь, у неё получится его убедить? «Конечно же не получится», — подумал Драко, не желая озвучивать это вслух. — Для человека, которого никто не посвящал в свои дела, ты знаешь слишком много, Уизли, — сказал он, почесав затылок. — Приходится, — Джинни закрыла глаза от резкой боли. Её плечо горело. Она прошла к лестнице, которая вела в спальни, и слегка задела Драко злосчастным плечом. Девушка сжала руки в кулаки. — Эльфы уже накрыли стол на кухне. Малфой смотрел вслед Джинни, не сводя глаз с её плеча. — Зачем тебе мазь? — спросил он, когда Уизли почти скрылась за поворотом следующего этажа. Она взглянула на него с удивлением. — Эрни случайно обжёг мне плечо, — Джинни приподняла рукав футболки, оголяя предплечье. На бледной коже краснел ожог, выделяя прозрачную жидкость. — Луна сказала, у неё есть специальное средство. Драко хотел сказать что-то, что помогло бы заживить ожог быстрее, чем мазь, но запнулся. Рана заживёт и так. Он кивнул, чтобы Уизли не ждала от него ответа. Приподняв брови, Драко покачал головой. Девчонка как всегда оказалась не в том месте и не в то время. Теперь слова Уизли забавляли его ещё больше. Она будто была ангелом на его плече, который пытался сделать жизнь Драко легче. Малфой помнил, для чего вообще всё это затеял. Зачем подталкивал Грейнджер к нужному решению, зачем сдерживал себя при разговоре с неприятными ему людьми, почему не рассказывал ничего Блейзу и Пэнси, почему соблюдал осторожность. Он помнил об отце и матери. Драко знал, почему он делает то, что делает, но в голове это всё равно не укладывалось и становилось всё запутаннее и сложнее. Будто бы это не он, а кто-то другой пытается переступить через себя каждый день десятки раз. Драко вздохнул. Нет. Это он. Он осознанно перешёл на другую сторону, лишь бы в конце увидеть семью. Вот только от этого не было легче ломать своё привычное поведение. — Представляешь, он просто… — Чжоу, зашедшая в гостиную вместе с Анджелиной и Майклом, запнулась. Казалось, она не собиралась продолжать свою фразу. Они настороженно смотрели на Драко, который всё ещё находился в проёме, ведущем к лестнице. Малфой хмыкнул. Как же хорошо, что таких, как Уизлетта — меньшинство. Остальные до сих пор видели в нём опасность. Усмехнувшись этой мысли, Драко быстро взбежал вверх по ступеням, оставив тихо переговаривающихся людей в гостиной одних.

* * *

Гермионе потребовалось несколько дней, чтобы наконец найти подтверждение тому, что рассказал ей Малфой. Каждую ночь она перебирала стеллажи с книгами и газетами, пытаясь выведать что-то важное об Августусе. Наконец-то несколько выпусков «Пророка», затерявшихся между книгами о растениях и литературой для первого курса, помогли Гермионе узнать, что Августус и правда пропал в какой-то момент. Предпоследнее упоминание — последним была статья о его смерти — было после гибели Барда Бидля. На колдографии Августус, и правда невероятно похожий на своего отца, стоял возле надгробия на коленях. Казалось, что журналисты засняли его в неподходящий момент. Бидль младший не поворачивался к камерам, его руки были на земле. Вырвав эту часть газеты и сложив её несколько раз, Гермиона убрала страницу в карман мантии. Ей нужно было выудить время, когда первый этаж замка пустовал. Грейнджер почти сразу решила, что пойдёт искать старика после полуночи, иначе её вылазка могла вызвать вопросы, на которые Гермиона хотела дать ответ чуть позже. Назначив удобную дату, девушка собиралась с духом и пыталась продумать будущий диалог. Получалось скверно. Она не знала, как убедить его хотя бы поговорить с ней. В конце концов, никакой выгоды для Августуса в этом не было. Он мёртв, он одинок, он заперт в Хогвартсе из-за неё. Удачным разговором здесь и не пахло. Вздохнув, Гермиона встала с кровати. Последние дни она толком не спала, но бодрящее зелье, которое она употребляла в больших количествах, хорошо влияло на её самочувствие. Эта «волшебная пилюля» помогла Грейнджер буквально во всём. Гермионе не нравилось только одно воздействие зелья — оно как будто вызывало привыкание. Девушка чувствовала, что нуждается в нём даже тогда, когда ей удавалось хорошо выспаться. Гермиона дала себе обещание разобраться с этим позже. В гостиной было темно. Она на ощупь нашла выход и только в подземельях использовала заклинание, чтобы осветить себе дорогу. Как и ожидалось, здесь никого не было. Грейнджер с облегчением выдохнула. Оказавшись на первом этаже, она провела палочкой возле портретов. Люди на картинках спали, тихо похрапывая. Она прошлась по периметру этажа один раз, второй, третий. Гермионе начало казаться, что она попросту не найдёт Бидля среди картин. Он всё ещё прятался у кого-то, его полотно оставалось пустым. Грейнджер замечала это каждый раз, когда проходила мимо. Гермиона побледнела. Если он тоже уснул, шансов найти его практически не было. — Мистер Бидль, — она пыталась шёпотом подозвать его к себе. — Мистер Бидль… Ничего не происходило. Его картина всё ещё пустовала. Гермиона отчаянно звала его ещё и ещё, до тех пор, пока не услышала чьи-то шаги. Кто-то выходил из подземелья. Грейнджер испуганно обернулась, направляя свет ту сторону, откуда исходил звук. Снова Малфой. На этот раз Гермиона не выдала испуг: он задержался где-то в груди, и она наконец сделала глубокий вдох. Всего лишь Малфой, который опять следил за ней, но немного задержался, чтобы появиться чуть позже. Видимо, в этом был особый шарм — в грёбаном эффекте неожиданности, который он пытался произвести на неё каждый раз, когда внезапно появлялся в том же месте, где находилась она. Может быть, когда-то Гермиону перестанет пугать посторонний шум. Тогда Малфой смирится и перестанет пытаться выбить из неё дух своим присутствием. Она не спрашивала, что Драко здесь делает. Это мало волновало, но если он вздумал её отвлекать, то пусть лучше идёт спать. — Значит, ты не нашла его, — вдруг сказал он, встав рядом с Гермионой. — Не нашла, — тихо ответила она, закусив губу. Она буквально признала своё поражение перед ним. Даже теперь, когда он поделился всей информацией, Грейнджер не может этим воспользоваться. Гадость. — Видимо, до применения манящих чар ты не додумалась, — Малфой достал волшебную палочку и немного покрутил её в руке. — Акцио, Августус Бидль! Искра вылетела из кончика его палочки и растворилась в воздухе. Гермиона возмущённо посмотрела на него. Таким взглядом, будто Драко только что нарушил все каноны магии, созданные на протяжение веков. Она недовольно хмыкнула. — Это ведь человек, мы не можем призвать… Она запнулась. На картине, где должен был находиться Августус, кто-то начал появляться. В полотне будто образовалась дыра, которая чернела и чернела, пока из темноты не показалось лицо. Портрет проявлялся! Казалось, что Бидль появляется из ниоткуда, но Гермиона переместила палочку в сторону и, осветив другие картины, заметила на одной из них похожую дыру — вот где гостил старик всё это время. — Мерлиновы панталоны! — громко выругался мужчина, когда полностью перенёсся на родное полотно. — Это опять вы?! — он яростно взглянул на Гермиону, потом на Малфоя, и снова на Гермиону. — Что ещё вам от меня нужно? Грейнджер обомлела, не зная, с чего начать. По крайней мере, старик уже находился перед ней и не мог никуда уйти. Судя по его рваным движениям, он пытался снова убежать, но ничего не получалось. — Какое-то время заклинание будет держать вас на этом полотне, — объяснил Малфой. Его голос был немного сонным — так показалось Гермионе. — Поэтому вам же будет лучше провести его с нами. — С чего бы вдруг, — съязвил Августус. — Я опять застрял тут из-за вас. — И вы будете застревать до тех пор, пока не поговорите с нами нормально, — Драко так спокойно грубил старику, будто это был его дальний, но всё понимающий родственник. Мужчина на портрете был готов взвыть от огорчения. Его глаза метались из стороны в сторону, будто искали помощи неизвестно от кого. Он скорчился и посмотрел на Гермиону. — Что тебя так интересует, юная ведьма? — вздохнул Бидль. — Сразу скажу: если Вас интересует жизнь моего отца, то вы не по адресу… — Нет, мы пришли не за этим, — решительно сказала Гермиона. — Вы слышали, что я говорила остальным картинам несколько дней назад? — Не особо вслушивался, — с гордостью произнёс Августус, проведя рукой по густой бороде. — Кажется, вы сказали, что мы заперты… — Если вы сын Барда Бидля, то должны знать, — перебила его Грейнджер. Она снова перешла на шёпот, чтобы не пугать людей, нарисованных на соседних полотнах. — Это правда. Мы находимся под волшебным куполом. Мы уже перепробовали всё, что можно, но выход не нашли, — она тараторила, боясь, что Бидль захочет вставить своё недовольство между её фразами. — Купол появился из-за заклинания, для которого нужны Дары Смерти. — Даров Смерти не существует, вам ли не знать, — усмехнулся старик. — Мой отец выдумал всё это. Он писал для детей, а вы всё ещё верите в его бредни. — Но я видела их своими глазами. Все три, в руках у Волдеморта, — она еле сдерживала эмоции. — А ещё я видела рукописи вашего отца, поэтому знаю: существует что-то, что может помочь разрушить купол. Вы же понимаете, о чём я говорю? На несколько секунд Августус замолчал, после чего разлепил ссохшиеся губы. Казалось, он был в глубоких раздумьях. — Значит, рукописи, — старик повторил слова Гермионы. — И Дары Смерти у Волдеморта. — Именно, — Малфой утвердительно покачал головой. — Я знаю, вы не хотите помогать, Августус. Но мы ценим вашу личность не потому, что вы сын Барда Бидля. Вы нужны нам, потому что обладаете очень ценной информацией, без которой нам никак не выбраться из-под купола. В глазах Гермионы промелькнула надежда. Ей показалось, совсем ненадолго, что старика накрывает чувство важности. Ещё немного, и оно развяжет ему язык. — От вас зависят наши жизни, — добавила Грейнджер, подойдя ближе к портрету. — Так почему не посмотреть в рукописях, раз они у вас есть? — поинтересовался Августус, сведя белые брови на переносице. — Их кто-то украл. Поэтому мы и обратились к вам, — сказала Гермиона, потупив глаза в пол. Эта часть всего рассказа была для неё болезненнее всех. — Вот так, значит, — Бидль задумался ещё сильнее. — Если я скажу вам, как обезвредить купол, вы сможете уйти и забыть про мою помощь. Отсюда следует логичный вопрос. Что мне за это будет? «Меркантильный тип!» — в голове у Гермионы бушевала буря. Даже Малфой не казался ей настолько противным, как этот старикашка. Слава Мерлину, что она не встретила его при жизни, и это всего лишь портрет. Картина мерзкого, гордого человека с ужасным характером, который даже своим добродушным видом начинал её раздражать. Хуже всего было то, что ей действительно нечего было ему предложить. Гермиона не знала, какая жизнь ждёт за куполом, не могла даже предугадать. А уж тем более она не знала, что обещать Августусу. Грейнджер молча пыталась вспомнить что-то, что вычитала в книгах и газетах, но не находила в памяти ничего, что могло бы убедить старика помочь. — Зависит от того, что вы хотели бы получить, — произнёс Малфой, тоже подавшись вперёд к портрету. — Что вы хотите? — Вряд ли вы сможете мне это дать, — усмехнулся Августус, но в глазах его появилась искра интереса. — Вы, конечно, не в курсе, но я тоже занимался творчеством… Писал стихи. Разумеется, они не были никому нужны, потому что для всех я был сыном Барда Бидля. Зачем читать мои произведения, если можно купить ещё одну книжку со сказками моего отца, верно? Ведь вы, дорогуша, тоже не заметили мой сборник возле рукописей. Альбус Дамблдор обещал мне и положил рукописи в тайник в библиотеке, но даже там моё творчество никому не сдалось, — он вздохнул. — Но если вы каким-то образом сможете выйти из купола и рассказать про мои стихи, я думаю… Я помогу вам. — Я совсем забыл представиться, — сказал Драко с улыбкой на лице. — Моя фамилия Малфой, если это вам о чём-то говорит. — Ещё бы, молодой человек. Одна из старинных волшебных фамилий, — старик прищурился. — Тогда вы должны понимать, какие связи есть у меня и моей семьи, — покачиваясь из стороны в сторону, проговорил Драко. — Например, связи в разных изданиях, в том числе, художественных. Я бы мог замолвить за вас пару слов, принести им ваши стихи для публикации. Как вам такая идея? — Я согласен! Августус засиял. Казалось, даже краска на его портрете стала более яркой и живой — ею вот-вот можно было испачкаться. Старик радовался услышанному, словно ребёнок, и даже не собирался скрывать своего восторга. — Слушайте меня внимательно, — немного успокоившись, начал говорить он. — Я не помню всего, что было написано о противодействии куполу, но точно знаю, что вам нужно создать зелье, — Августус закрыл глаза, пытаясь вспомнить. — Из ингредиентов… Я помню несколько, но не уверен, что это конечный вариант. Я хорошо помню, что нужна слеза феникса, растопырник, лаванда, кажется, корень мандрагоры, экстракт бадьяна, омела… Гермиона достала из сумки небольшой пергамент с пером и начала записывать. Её сердце бешено стучало в такт словам Бидля. Прорыв. Не провал. Наконец-то. Она терялась в его предложениях, но чётко слышала каждый названный ингредиент. Настолько чётко, что могла даже не записывать — каждый из них отпечатался в её памяти. — Слеза феникса? — поникшим голосом произнесла она. — Спасибо, — перебил её Драко, обращаясь к старику. — В долгу не останемся. — Хочется верить, что у вас получится выбраться отсюда, — с долей сочувствия сказал Августус. — Мой отец создал ужасную вещь, которая попала не в те руки. Если это зелье не поможет, значит, вы здесь навсегда. «Акцио» больше не держало старика на полотне, из-за чего он тут же исчез. Гермиона никак не могла прийти в себя. Нахмурившись, она смотрела на листок бумаги, на котором только что написала целый список. А ведь он мог быть неполным… Девушка сжала пергамент в руке. — Звучит обнадёживающе, — проговорил Малфой, подняв брови. — Грейнджер, ты в обмороке? Я только что достал тебе информацию, над которой ты билась месяц, а ты будто под оглушающим. Гермиона медленно подняла глаза на собеседника. — Слеза феникса, — повторила она. — Мы не найдём её. — Для героини ты слишком пессимистично настроена, — Малфой направился в подземелья. — Иди спать, Грейнджер. Подумаешь над этим завтра.

* * *

Джордж любезно помог Гермионе собрать всех в Большом зале. Становилось жарко — сегодня был первый день июня. Все смотрели на неё в ожидании. Мало кто надеялся, что Гермиона всё-таки раскроет все карты. Это собрание могло касаться чего угодно, даже элементарного ремонта. Страшно, сложно, непонятно. Мысли путались в голове, переплетались друг с другом. Сердце бешено стучало в груди, будто Гермиона хотела признаться в преступлении. Может, так оно и было. Так долго молчать, так сильно себя загрузить, так отстраниться от всех друзей, но ничего не добиться в одиночку… Кажется, это и было её преступлением. Излишняя самонадеянность и нежелание действовать сообща, хотя сама год назад ругала Гарри за такое же поведение. Гермиона наконец поняла, что именно она хочет всем рассказать. Стоя в середине Большого зала, который ещё не был полностью восстановлен, но уже имел привычный вид, Грейнджер достала список ингредиентов и попросила внимания. — Мне нужно кое-что вам рассказать, — выдохнув, Гермиона сложила уже выученный наизусть листок и посмотрела на окружающих. — Мы восстанавливаем дуэльный клуб, — она выдавила из себя улыбку. — Сегодня вечером вам нужно будет встать в пары и отрабатывать заклинания, которые получаются хуже всего. Мы не знаем, что нас ждёт здесь и за куполом... — Видимо, мы застряли тут надолго, если не навсегда, — пожал плечами Симус, щурясь от солнца, проскальзывающего в зал. — Тогда какой смысл тренироваться? — Смысл есть, — ответила Гермиона, чувствуя, как в груди разливалось приятное чувство успеха. Долгожданной победы над обстоятельствами и неопределённостью. Она пыталась отыскать в толпе Малфоя. Встретившись с ним взглядами, Гермиона резко перевела взгляд и подняла вверх исписанный пергамент. — Я знаю, как разрушить этот чёртов купол.