От ненависти до любви.

- Вот черт, пиджак забыл, - посетовал Сейя почти у выхода из корпуса и направился обратно в аудиторию; братья последовали за ним. Усаги все так же в слезах сидела на полу возле парты, с телефоном в руках, желая позвонить маме, попросить, чтобы та забрала ее немедленно из этого места. - Ээээ, слышь, курица, куда это ты звонишь?! - Сейя подлетел к Усаги и с силой выбил телефон у нее из рук, уже в тот момент, когда она поднесла его к уху, мимолетно задевая лицо девушки. Телефон шумно ударился о стену и разлетелся в разные стороны. Усаги, рыдая, закрыла лицо руками. Но у Сейи эта картина вовсе не вызывала жалости, а лишь заводила его еще больше. Схватив Усаги за запястье, он стал поднимать ее и заорал в лицо: - Я спрашиваю: куда ты звонила?! - истерика Усаги не позволяла ответить, но ее молчание и вовсе вывело Сейю из себя. Схватив ее одной рукой за волосы, а второй за подбородок, он вновь проорал ей в лицо. - Куда звонила?! От него пахло дорогим парфюмом, табаком и мятной жвачкой. - Маме, - проскулила Усаги, понимая, что он не отстанет. - Маме? Хотела мамочке пожаловаться, - нервно засмеялся Сейя, завертевшись по сторонам, ища поддержку в глазах братьев. Но, увы, Тайки с опаской посматривал на него, понимая, что брат заигрался, и это его состояние ничего хорошего не сулит. А Ятен безразлично снимал все происходящее на телефон. Сейя вновь вернул взгляд к своей жертве, которая сейчас уже смотрела на него с отвращением, а не со страхом. - Не вздумай кому-то жаловаться. Поверь, мне ничего за тебя не будет, но я тебя урою. Ты у меня здесь усохнешь как школьный гербарий, поняла? - Сейя с силой встряхнул Усаги, дожидаясь ответа. - Поняла, я тебя спрашиваю?! - Пошел ты, - сдавленно проговорила Усаги, ведь пальцы Сейи крепко сжимали нижнюю челюсть. Сейя вновь нервно засмеялся, закусив нижнюю губу. - Не зли меня, детка! - рявкнул он. - Я тебя не боюсь, - брезгливо выдавила из себя Усаги. - Худшее, что ты мог сделать, ты уже сделал. Больше мне бояться нечего, - по щекам Усаги все еще струились слезы, но голос был наполнен ненависти и презрения. - Уууу, ты недооцениваешь мои таланты, - зашипел брюнет ей прямо в лицо. - Я вижу, что даже твои таланты тебя не спасают, раз приходится силой брать девушек, - даже Усаги было не известно, откуда в ней взялось столько смелости, чтобы сказать ему это и вдобавок плюнуть ему в лицо. - Мразь! Гневно зарычав, Сейя стер плевок с лица, этой же рукой влепив Усаги мощную пощечину, моментально разбив девушке нос, ведь пощечина была настолько сильной, что Усаги не упала лишь потому, что Сейя крепко держал ее за волосы на затылке. Небрежно смахнув волосы, которые попали на лицо Усаги, он ударил второй раз, только тыльной стороной ладони, в этот раз разбив губу. - Мразь, говоришь?! - проорал он и что было силы вновь впечатал Усаги лицом в парту, задирая ей юбку. - Сейя, хватит, - Тайки не выдержал и, подлетев к брату, схватил его за руку, которой тот вновь освобождал из штанов свой орган. - Убери руки! - заорал он и, с силой оттолкнув брата, резко вошел в девушку, она вновь громко вскрикнула. - Сейя, остановись, - Тайки вновь попытался оттащить брата. - Убери руки, я сказал! - тот вновь оттолкнул шатена. Сильными и резкими толчками Сейя вновь дошел до пика. Натянув штаны, он потянул Усаги за волосы, чуть приподнимая ее голову от парты. - В следующий раз думай, с кем разговариваешь. И попробуй только пикнуть. Кивни головой, если поняла, - Усаги слабо кивнула, не в силах больше с ним бодаться. - Умница. Нервно сплюнув в сторону, Сейя накинул пиджак и зашагал к выходу. - Ятен, убери нафиг свой телефон, - проходя мимо братьев, Сейя ладонью закрыл камеру. Следующее утро выдалось для Сейи тяжелым. Ему ужасно не хотелось вставать и куда-либо идти. Нет, он не испытывал чувства вины, но в чем-то его задели слова Усаги. Мог ведь просто приложить усилия и обаять ее, и она бы, как все, через пару дней раздвинула перед ним ноги, но нет же, он поступил как мужлан, взял грубой силой. А почему так? Да потому, что ему это нравилось. Рыдающая и сопротивляющаяся барышня... По телу вновь прошел приятный озноб. Кое-как собравшись с силами, Сейя спустился вниз, где отец уже пил ароматный кофе в гостиной. Дом Сейи состоял из двух этажей и мансарды, на которой располагались тренажерный зал и бильярд. Его комната находилась на втором этаже и включала в себя все удобства: туалет, душ, балкон и так далее. Весь второй этаж вмещал шесть жилых комнат, а на первом этаже были гостиная, кухня, столовая, кабинет отца, комната с мониторами, выводившими изображение с камер слежения, в которой постоянно находилась охрана; прачечная, уборная и пара комнат для прислуги. Дом был настолько огромным, что, бывало, Сейя даже не сталкивался с отцом по паре дней. Его мать давно ушла, не вытерпев мужа-тирана, но больше всего ее стало пугать, когда еще в детстве в Сейе стали проскакивать садистские нотки его отца. После этого женщина тайком собрала вещи и сбежала, но, увы, Кейку Коу приложил все усилия, чтоб превратить ее жизнь в ад. И в итоге женщина спилась, а дальнейшая ее судьба неизвестна. Отец любил Сейю своей особой любовью, но почему-то наблюдать свои же качества в сыне ему было не очень приятно. - Я погнал, - сообщил Сейя отцу, который наконец соизволил сложить газету и посмотреть на сына. - Выпей кофе, гонец, - предложил старший Коу. - В универе выпью, - бросил Сейя с порога, прокручивая на пальце ключи от машины. Красная Lamborghini Aventador шумно ворвалась на парковку университета. Сейя вышел из автомобиля и, увидев, что смог вновь, как и каждый новый учебный год, произвести впечатление своей новой машиной, растянулся в ослепительной улыбке. Вчера даже братья не заметили, что у Сейи появилась новая татуировка на предплечье, которая начиналась чуть выше ладони и заканчивалась на изгибе локтя, ведь он был в рубашке с длинным рукавом, как и полагается первого сентября, а сейчас он выглядел уже привычно. Полосатая футболка, в черно-оранжевую полоску, светлые джинсы и бейсболка, повернутая козырьком назад. На руке появилась запись на латыни, которая переводилась как "Добиваюсь всего сам". Эта была третья татуировка на теле этого парня. На спине огромный дракон, крылья которого раскрывались на все лопатки, а на икре - морда медведя. Братья уже ждали Сейю у парковки, ведь вчера после случая с Усаги он молча умчался домой, потому сегодня они хотели обсудить с братом эту тему. Естественно, это не первый раз, когда Сейя кого-то насиловал, ведь толпы девушек, которые текли только от его взгляда, ему давным-давно надоели, и он искал новые ощущения, но то, что произошло вчера, выходило за все рамки. - Добиваюсь всего сам, - Тайки быстро перевел новую надпись на руке брата. - Ну да, мы вчера заметили, - подленько хихикнул Ятен. - Братан, что на тебя вчера нашло? Ты будто озверел, - проговорил Тайки в тот момент, когда Сейя шипящей пьезой подкурил свою мини-сигару. - Да хз, - безразлично пожал плечами Сейя, выпуская клуб дыма. - Сейя, ты никогда раньше не бил девушек, - не унимался шатен, которого поразило поведение брата. - Ну раньше не бил, вчера ударил, в чем проблема? В святую невинность решил поиграть? - стал раздражаться брюнет, а потом более спокойно спросил: - Кстати, не видели ее? - Неа. Решил повторить? - все так же паскудненько хмыкнул Ятен. - Да не... Просто посмотреть на ее поведение, - усмехнулся Сейя, выбрасывая окурок. - Гоу на пары, скоро звонок. По непонятным для себя причинам, Сейя с нетерпением ждал большой перемены. Еще никогда ему так не хотелось посмотреть на свои труды, как сегодня. Ведь прежние девушки, которых он "насиловал", начинали мокреть, как только он снимал с них белье, и как оказывалось, все сопротивления были лишь набиванием себе цены, а по итогу они стонали как сучки, когда он трахал их. Но эта не такая. В его голове вновь всплыл образ Усаги. Глаза, полные ненависти, отвращения и презрения. Сейя встряхнул головой и посмотрел в очередной раз на часы. Наконец, прозвенел звонок, сообщавший об окончании второй пары. Сейя быстро добрался до столовой и уселся за свой стол, за которым уже сидел Ятен и жевал лапшу. Голова Сейи жила отдельной жизнью. Она бесконечно вращалась, в поисках блондинки с оданго, но все тщетно. Ее не было в столовой. К столу подошел Тайки с подносом и, спокойно сев, уточнил: - Ее ищешь? Можешь не стараться. Она забрала документы и съехала с общаги. Короче, свалила она, - констатировал спокойно он, принимаясь за трапезу. - О как, - разочарованно скривился Сейя. - Вчера так многообещающе плюнула мне в лицо, и в итоге так быстро сдулась. Усаги открыла дверь своим ключом. Но из-за трясущихся рук это получилось не сразу, потому, когда она вошла на порог с чемоданом и закрыла дверь, мама уже стояла напротив нее. - Усаги, что... случилось? - ошарашенная мать оценила внешний вид дочери. Глаза, опухшие от слез, под ними темные круги, губа разбита, нос опухший, все тело пробивает мелкая дрожь, а в руке чемодан, ручку которого Усаги сжимала так сильно, что у нее побледнели костяшки. - Доченька, что случилось? - материнское сердце кольнуло, и Икуко тут же поняла - произошло что-то ужасное. - Мамочка, меня изнасиловали, - с этими словами Усаги зарыдала, сползла по стене и усевшись на пол, подтянула колени под себя. Уткнувшись в них лицом, она стала содрогаться от рыданий. - Доченька... - мать со слезами присела рядом с Усаги и обняла ее за плечи. - Я посажу его! Скажи, ты знаешь кто этот урод? Как же ей хотелось закричать: "Сейя Коу! Этот урод - Сейя Коу! Да, мама, тот самый певец из "Трех Звезд", чьи концерты мы постоянно смотрим по телевизору! Тот ублюдок, чей плакат висит у меня на стене в комнате! Сейя Коу меня изнасиловал!". Но вместо этого Усаги отрицательно помотала головой из стороны в сторону, понимая, что бороться с ним бесполезно, и заявив на него в полицию, она подвергнет опасности и себя, и мать.