G.O.G.R.

На пути к кабинету Серёгина сержант Александр Сидоров столкнулся с охранником изолятора Белкиным. - Сашка! – Белкин выскочил внезапно, испугав Сидорова не хуже, чем верхнелягушинский чёрт. Сидоров отпрянул в угол, а когда понял, что на него никто не напал, а всего лишь пришёл Белкин, выполз из угла и дрожащим голосом осведомился: - Чего тебе? - Сашка! – выкрикнул Белкин так, словно бы кричал не «Сашка!», а «Пожар!». - Ну? – начинал сердиться Сидоров. - Сашка! – в третий раз повторил Белкин. – Там ваш гавкающий сделал ноги. Сидоров оторопел и впал в ступор, застыв с поднятыми руками. - Ты понимаешь?? – орал ему в ухо Белкин. – Но-ги сде-лал! – повторил он по слогам. - Как?? – прошептал побледневший Сидоров, едва ворочая окаменевшим языком. - А я знаю? – выплюнул Белкин. – Он там у вас гавкал-гавкал, а потом – затих. Я ему баланду притащил, глядь в окошко, а у него в камере – «призрак коммунизма»! - Призрак? – пролепетал Сидоров, чувствуя, как подкашиваются его ватные ноги. – Ты видел призрака? - Ухь! – фыркнул Белкин. – Никакого призрака я не видел. Я так сказал, потому что там не было никого, камера была ПУСТАЯ! - Ээ-ы, - проныл Сидоров и почти на четвереньках пополз в кабинет Серёгина. Пётр Иванович всё ещё пытался найти следы «хулигана-невидимки». Он снимал отпечатки пальцев с закрытых наручников, с двери, с окна, со стола… Узнав, что «гавкающий сделал ноги», Серёгин мигом бросил свои отпечатки и помчался в его опустевшую камеру. Камера была заперта. Замок – цел. Решётка на окошечке – тоже. Хотя, окошечко слишком мало, чтобы в него мог протиснуться человек. - Чертовщина… - пробормотал Серёгин и, обязав Сидорова зафиксировать все отпечатки пальцев, которые он найдёт, удалился, чтобы увидеть видеосъёмку. Грегор Филлипс не понимал, что с ним случилось и почему, попав в милицию, он полностью разучился говорить, и вместо этого начал лаять, как собака. Теперь же он не понимал, каким образом ему удалось освободиться и где он теперь находится. Кажется, он куда-то едет и кажется, в машине. Машину слегка трясёт, Филлипс чувствовал, как она совершает повороты. Он повернул голову на бок и увидел через тонированное стекло, как проносятся мимо него деревья, пролетают дома и остался позади нехуденький гаишник, увенчанный огромной фуражкой. Филлипс повернул голову на другой бок и увидел возвышавшегося над собой водителя. Водитель спокойно смотрел на дорогу и вертел руль одной рукой. - Ага, очнулся, - хохотнул водитель, не глядя на Филлипса. - В-вы кто?.. – пробормотал Филлипс, чувствуя, как болит у него голова – словно бы навернули чем-то тяжёлым, вроде гири. Ещё – он удивился, что из его рта вылетели осмысленные человечьи слова, а не этот тупой лай. - Смотря кого ты ожидаешь увидеть, - с долей иронии ответил водитель, изображая из себя Чеширского кота из сказки про Алису. - А ну, отвечайте! – попытался потребовать Филлипс, поднялся с сиденья, но был тут же свален жёсткой головной болью. Водитель хохотнул и напутственно изрёк: - Лежи и не вякай. Вопросы есть? - В-вы меня похитили?! – перепугался Филлипс, ворочаясь в кресле. - Вопросов нет, - заключил водитель и больше с Филлипсом не разговаривал. А внедорожник марки «Лексус» уносился в неизвестном направлении по улице Артема. Пётр Иванович пыхтел над видеосъёмкой из изолятора. На этот раз он ничего не увидел – даже тени. А съёмка из камеры «Креветки» наглядно показала, что последний исчез так же, как и Зайцев, и Светленко – в одном кадре он есть, а в следующем его уже нет. «Результат эксперимента «Густые облака» вырвался на свободу…» - всплыли в голове Петра Ивановича страшные слова Василия Недобежкина. А что, если этот «результат»?.. Каких же он дел наделает?? Судя по рассказу Недобежкина – он – монстр… - Чёрт! – Серёгин отбросил в сторону все распечатки из видеосъёмки, выключил компьютер и встал из-за стола. Если они будут исчезать такими темпами, «засекреченное» тридцать седьмое дело, вообще, «глухарём» повиснет! Нет, надо сейчас ползти домой, тут недалеко, отоспаться, как следует, а завтра – приниматься за работу на свежую голову.