Ошейник для двоих

Сквозь сон Кир услышал звонок будильника, слепо нарыл рукой телефон слева от себя и нажал на кнопку «сброса». Он мысленно взвыл: голова гудела, намазанные вонючей болотной мазью вечно-страдающие ребра были плотно стянуты корсетом из бинтов, ограничивая движения тела, что точно не способствовало приятному сну. Вставать не хотелось, будто это не он спал с раннего вечера, когда Никита скинул его в кабинет врача как куклу и убежал, оставив парня на растерзание человеку в белом халате, напичкавшего его обезболивающими таблетками и успокоительными настоями из трав. Травки вкусно пахнут, мягко текут по горлу, расслабляя тело и разум, создавая приятную легкость и усыпляя. Звонок. Стон. «Отключить». Звонок. Чертыханье. «Отключить». Звонок… … «Бля-я-ять, — мысленно взвыл парень, — злоебучий будильник!» На экране высветилось: «Витя». — Да! — Привет, — раздалось на том конце. — Что случилось? — прохрипел Кир, утыкаясь лицом в подушку. — Просто звоню поинтересоваться, как у тебя дела? — С каких пор тебя ебут мои дела? — промычал он. — Что? Я не расслышал… Ты спишь? — докапывалась трубка. — Нормально, говорю! — недовольно воскликнул Кир в трубку, переворачиваясь на спину, не желая повторять каждую фразу снова и снова. — Как школа? Познакомился уже с кем-нибудь? — Блять, Вить, что тебе надо? — зашипел Кир, уже полностью просыпаясь. — Что, я просто так позвонить не могу? — удивился сводный брат. — Ты — нет. Так в чем дело? — Это… ну… — замялся Витя. — Я потом тогда наберу, пока! — и сбросил вызов. «Меня окружают одни идиоты…» Кир шел в школу в растрепанных чувствах. С одной стороны, неожиданное соседство с Никитой, возможно, чуточку недовольным самим Киром, не то чтоб пугало… просто чувствовался подвох, а парень хотел спокойно доучиться этот год, сидя на жопе ровно. С другой, с Никиткой было весело играть в прошлом, так что можно продолжить веселиться, ожидая восемнадцатилетие. Однако, сердце тревожно трепетало в груди, как крылья загнанной бабочки, и нехорошее предчувствие… Кир шел бы в школу в растрепанных чувствах, если бы ему, как обычно, не было на все по хер. Правда, беспокойный ветерочек перемен прямиком из прошлого все-таки дунул на него, холодной дланью вызывая неприятные мурашки на коже по всему телу. Кир только закатил глаза и хмыкнул, высмеивая свое вангующее нутро. *** — Подойди, — Кир даже не повернул голову, уже зная, чей сухой тон и к кому он обращен. — На хер иди, — бросил парень, закидывая ноги на соседний стул. — Что, прости? — с нажимом переспросил Никита. — Извинения приняты, — подмигнул Кир, развернувшись лицом к парню. — Ты прав, — широко улыбнулся Никита. — Мы не с того начали. Он медленно двинулся в сторону Кира, на ходу роясь в сумке, и, вытащив оттуда какие-то бумаги, кинул их под нос парню, терпеливо ожидая его реакцию. Никита наблюдал все оттенки эмоций в его глазах, мельком бегающих по документам: удивление, непонимание, недоверие, сомнение, догадки, шок, хотя его лицо оставалось беспристрастным. — Теперь выйдем, поговорим или снова пошлешь? — невинно поинтересовался Никита, зная, что победил. — Ну, теперь можно и поболтать, — милостиво согласился Кир, следуя за парнем по коридору в туалет. Его вдруг накрыло какое-то ребяческое состояние, требующее запищать, топнуть ногой и порвать чертов договор, где черным по белому было заверено, что фирма, которая еще чуть-чуть, всего через год, могла стать полностью его, теперь принадлежала семье Новиковых. Киру хотелось заявить, что договор ненастоящий, что это липовая подделка, но… таковым он не выглядел. Где-то внутри парня что-то оторвалось и упало, разбившись вдребезги. Момент душевной перестройки, вызванный истерикой, прошел, и образовалась какая-то глухая пустота. Казалось, каждый стук сердца эхом отбивается от стенок его пустого нутра, из которого вдруг вывезли всю «мебель». В центре небытия поставили ту самую хрупкую табуретку из кухни Кира, на которой он восседает в полном одиночестве, и даже нет знакомого таракашки. Вокруг нет никого и ничего. Пустота. Так и разбилась надежда парня о прежней жизни. — Вон, — приказал Никита присутствующим в туалете. Тех тут же сдуло, оставляя ребят наедине. — О-о-о, — восхищенно протянул Кир. — Тебя слушаются… Любят или боятся? — Сам как думаешь? — усмехнулся парень. Только сейчас Кир заметил, что ниже его на голову. Кажется, не так давно не такая разница была… И, кажется, изменился не только рост. — Вышел на другой уровень, да? И что… — задумался Кир. — Ты хочешь, чтобы я… выполнил свое обещание, м? — сощурил глаза, не мигая следя за изменившейся реакцией Никиты. Разозлился, что ли? Он передернул плечами, словно пытался сбросить с себя неприятный груз. «Прошлого, ага». — Ну, и зачем все это? — Кир запрыгнул на подоконник, дергая ногами в воздухе. — Похвастаться пришел? Поздравляю, — он вложил в голос максимум сарказма, на который был способен. — Мы закончили? Я могу идти? — выжидающе посмотрел на Никиту, но тот словно завис где-то глубоко в себе. Кира трясло изнутри чувства злости, ненависти и, кажется, обиды, ему сложно было сохранять невозмутимый вид, нарочито небрежно сидя в расслабленной позе, потряхивая конечностями, только чтобы скрыть от глаз Никиты нервное состояние. Он спрыгнул с подоконника, намереваясь покинуть помещение, в котором вдруг стало слишком душно. Парень никогда не страдал клаустрофобией, но теперь казалось, что вылизанные стены слишком шикарного помещения для простого школьного туалета давят, сужаются, захватывая его в тиски, угрожая расплющить. Кир нервно схватился за ручку двери, предвкушая глоток свободы, как его грубо схватили за руку и отбросили к стене. — Далеко собрался? — раздраженно спросил Никита, стоя слишком близко, как стена. Та чертова стена, которая все-таки подобралась к Киру, мешая вздохнуть полной грудью. — Что-то еще? — прошипел парень, напускное спокойствие таяло на глазах. Хотелось врезать ему, закричать, наговорить гадостей, но он только и мог, что собрать всю силу воли и терпеливо ждать. — Я могу вернуть тебе строительное дело твоей матери, — тихо прошептал Никита, словно раскрыл страшную тайну. — Да неужели? — скривил личико в сарказме Кир. — Зачем тогда забрал? — Я могу вернуть, — повторил парень ровным тоном, прямо смотря тому в глаза. В его взгляде не было насмешки, которая так бы подошла для данной ситуации. Да сам Кир на его месте уже изошелся бы в колкостях и унизительных речах. Подло? Некрасиво? Какое ему дело… Но Никита не опустился до этого. — И давно забрал? — спросил парень не своим голосом. — Ты меня слушаешь? Я сказал, что могу вернуть! — начал злиться Никита. — А мои-то в курсе? Или они настолько тупы, что даже не заметили, что просрали? — Кир, ты… — Нет, я тебя не виню, мой отчим и правда олух в вопросах… — довольно спокойно рассуждал Кир, только Никита заметил, что… — Блять, Кирилл! — воскликнул он. Хлясь! Голова Кира мотнулась в сторону, по щеке начало расползаться красное пятно, приобретающее форму ладони, в сопровождении отрезвляющей боли. Он моргнул пару раз, ошарашенно смотря на Никиту, загнанное дыхание начало выравниваться, а глаза стали более осмысленными. Кир сам не заметил, как поддался истерике. — Я могу вернуть тебе фирму, — вкрадчиво и медленно произнес Никита, выжидающе смотря в глаза. — И… — Занято! — заорал Никита на открывающуюся дверь в туалет, и испуганное лицо младшеклассника скрылось. — …что ты хочешь? — внутри все похолодело, даже вечно ироничный тон заморозился на несколько ступеней. — Тебя. Кир отшатнулся, словно ему снова залепили пощечину. Он пару раз моргнул, осмысливая его слова, и глупо захихикал. — И кем ты хочешь быть? Мальчиком или девочкой? — парень иронично подергал бровями вверх-вниз. Кажется, критичные ситуации приводили его в чувство, превращая в циничную маленькую язву. — Ты будешь выполнять все мои распоряжения, — сухо произнес Никита. — И я хочу, чтобы ты вовремя затыкался и, вообще, реже открывал свой чудный ротик. Сделаешь все хорошо — в конце года получишь все, принадлежащее тебе. — Разве тебе не нужен строительный бизнес? — Нет. — Тогда зачем это все? — непонимающе спросил Кир, забыв ляпнуть что-то неприятное. — Потому что я так хочу… — задумался Никита. — И потому что могу. Кир молчал. — Можешь подумать, и завтра я жду твой ответ… Если, конечно, ты хочешь вернуться к прежней жизни и в свой дом… Или ты уже проникся любовью к поганой квартирке? Кир сглотнул ком в горле, стремительно образовавшийся от слов Никиты. «Откуда он знает?..» — Откуда ты?.. — До завтра, — кинул Никита, открывая дверь. — Наверное, тебе надо подумать… Хотя, лично я не вижу особо выбора… — и скрылся за дверью, оставляя Кира наедине с вновь наступающими на него стенами. «Блять…» *** Не заботясь о сумке, брошенной в классе, Кир несся домой, находясь в отрешенном состоянии. В голове варилась каша из тысячи вопросов, но все сводилось к одному: «Как?!» Первым делом Кир решил выяснить, правда ли это. — Ты знал? — с ходу задал вопрос отчиму. В трубке тяжело вздохнули, сразу понимая о чем сыр-бор. — Знал. — Почему мне ничего не сказал?! — набросился на него парень. — Я думал сам смогу решить все, не хотел тебя лишний раз расстраивать, ты после больницы… — И как? Решил? — захотелось нервно рассмеяться. — Ничего не выходит, Кир… — промямлил отчим. — И как быть? — задумчиво спросил парень, скорее обращаясь к себе, уже имея в запасе один вариант, и именно поэтому нужен был срочно еще хотя бы один. — Боюсь, уже ничего сделать нельзя… «Боюсь, что можно…» Весь день парень пролежал в кровати, тупо смотря в потолок, обдумывая варианты. Самым желанным было послать Никиту на хер вместе с его предложением рабской купли-продажи себя родного вместе и мечтами о нормальной жизни. Допустим, послал. Что дальше? Для начала, возможно, получит по роже. Далее живет в сраной квартирке, исправно ходит в школу, впитывая в себя те необходимые знания по предметам, которые, по словам учителей, «вам понадобятся в дальнейшей жизни», только ни хрена они не знают об этой самой жизни, раз «учительство» — это тот максимум, что они добились, «впитывая необходимые знания». Окончит школу, поступит в хороший универ на бюджет, ну, как не поступить, если весь год впитывать-то? Может и не в хороший… Допустим, поступает в универ. Дальше что? Типичная работа середнячка в офисе. Жена, детишки, вылазки по выходным на природу. Возможно, он даже заведет друзей и будет с ними ходить по клубам и барам. Будет пить. Будет очень много пить, захлебываясь слезами, вспоминая, с чего все начиналось и как все закончилось. Постепенно начнет свыкаться и забывать о прежней жизни, полной денег и веселья. Обрастет пузиком, полысеет, будет смеяться над тупыми шутками начальника, лишь бы им были довольны и не понижали и без того жалкую зарплату. А в конце умрет, так тупо прожив чужую жизнь, предназначенную обычному парню, но Кир обычным не был. По его телу прошел озноб, хотя в комнате и так было душно, но все же он закутался плотнее одеялом. Есть и второй вариант: согласиться на предложение Никиты. Стать его ручной собачкой, выполняющей приказы. Может, и правда, придется приносить тапочки в зубах хозяину? Кир грустно усмехнулся. Сколько унижений ему приготовил Никита? Вряд ли его желания ограничатся доставкой кофе в школе. Он попытается его раздавить. Хотя, обидно, в прошлом он же не так его и сильно обидел! Ранимый сукин сын. С другой стороны, не убьет же он его, в самом деле? А любые унижения проще вынести, когда знаешь за что борешься. И знаешь, что это временно. «Кир, ты же потерпишь?» А потом снова сможет вернуться к прежней жизни, да еще и почувствовать себя героем, так лихо отвоевав свое добро из рук подлых похитителей. Эта история обрастет новыми подробностями, которую с гордостью можно будет рассказывать жене и детям, сидя в загородном доме вечером перед камином, когда особенно оживает воображение, и шипение горящих поленьев создает трагичность момента, преумножая заслуги главного героя рассказа. И этот год, наверняка нелегкий, сможет померкнуть на фоне всех потрясающих событий, которые ждут Кира в будущем, а Кир был бы не Киром, если бы не ловил момент и не пользовался всеми прелестями, с рождения доступными для него. А уж после того, как на время потерял все… Ценность более ощутима. Этот вариант вдруг показался соблазнительным, и Киру подумалось, что вот оно, он принял решение, но нехорошее предчувствие останавливало. Слишком уж просто и легко все выходило в его воображении. Слишком он быстро пропустил этот год и сразу перешел к получению маминого наследства. — Да пошел бы он на хер! — воскликнул парень, подскакивая с кровати и направляясь в душ. — Не собираюсь я плясать под его дудку! Нормально я проживу в этом сральнике! Но его решение вскоре снова изменилось, когда в ванной он поскользнулся, ноги в шлепках наступили на упавшее мыло и поехали. Кир замахал руками, пытаясь сохранить равновесие, и он удержался, врезавшись плечом в стену. Его чистая и нежная от природы кожа коснулась мокрых липких пожелтевших от времени плиток, и тут его напускное смирение полетело к чертям. Парня передернуло от отвращения, Кир хотел врезать по ним кулаком, выпуская злость, но в последний момент его остановило чувство брезгливости от потенциального соприкосновения. Взвыв, он вылетел из ванной, в приступе бешенства круша ногами уродливую дверь, о чем мечтал с самого первого дня. «Ненавижу эту дверь! Я ненавижу эту квартиру! Ненавижу Никиту! И я лучше покончу с собой сейчас, чем в старости сдохну в подобном месте!» Даже когда дверь в грохотом обрушилась на ванну, он продолжал дубасить ее, крича от ярости и собственного бессилия, обвиняя во всех грехах, разбивая ноги и впитывая в них древние занозы, наверняка смертельно заражающие кровь еще со времен наполеоновских подгузников. И Киру стало чуть легче.