Ошейник для двоих

— Подойди. «Оп, у меня, кажись, дежавю… Итак, восстанавливаем сбой в матрице». — Может, тебе еще отсосать? — весело произносит Кир. — Что, так не терпится? — морщась, спрашивает Никита. — Ага, — довольно соглашается парень. — Итак… Педик, — обращается к светловолосому дрыщу, помахивая рукой в воздухе, якобы привлекая к себе его внимание, хотя уже давно все взгляды были обращены на Кира, — отвернись, а то перевозбудишься и кончишь в… О-о-о, это из новой коллекции? Хороши джинсики… — он задумался. — А черные такие есть? — «Блинский, денег-то все равно нет…» — Отвернись говорю, не порть добро!.. А вы… — обратился к притихшим одноклассникам, — можете доставать телефоны и снимать кино для взрослых… — А ты совсем не котенок… — услышал Кир тихий шепот Никиты, который сбил всю речь. Его голова была склонена набок, а глаза пристально изучали его с ног до головы через прищуренные щелочки. «Какой еще котенок?..» — Короче, дамы и господа, show must go on… — провозгласил он, размахивая руками на правах ведущего мероприятия. Тут Кир почувствовал рывок и невесомость. «Эй, эй, сам сказал, что не котенок, чего за шкирку-то цепанул?! А ну, отпусти!» — …шоу переносится на другой раз… Никитка застеснялся… Точнее, по техническим причинам… Оставайтесь с нами… Ой! — пол туалета неожиданно полетел прям на Кира, больно ударяя его по копчику. Из глаз брызнули слезы. — Поаккуратнее нельзя было? — обиженный всхлип. Никита резко изменился в лице. Киру показалось, или он, и правда, чаще и тяжелее задышал? — Твой ответ? — пристальный взгляд. Такой пристальный, что даже острить расхотелось. — Что ты хочешь, чтобы я делал для тебя? — решил уточнить Кир. Шутки шутками, а дело было серьезным. — Всякое… — задумался Никита. — Все. Что. Я. Захочу, — отчеканил. Каждое слово как гвозди в крышку гроба. Резкие. Глухие. Безапелляционные. — А вдруг ты… — Ты собираешься торговаться? Забыл, в чьих интересах договор? — А что в твоих? — зло выкрикнул Кир. — Месть? — Месть? — весело переспросил Никита. — Хм… — он задумался. — Месть… — произнес так, словно попробовал слово на вкус. — Не думал как-то даже об этом… — Где гарантии, что ты меня не обманешь? Что спустя год отдашь мне обещанное? — сощурился парень. — Что ты хочешь? — вежливо уточнил. От этой учтивости даже как-то жутко стало. — Договор о передаче компании мне, заверенный официально и с твоей подписью. И твоего отца! Или кому там конкретно… — Интересно… И где он будет храниться этот год? — развеселился Никита такому предложению. — У меня?.. — аккуратно предположил Кир. — У тебя? — смех в ответ. — Думаешь, я поверю, что с бумагами на руках, ты выполнишь свою часть сделки? — А если ты его подпишешь, и он… — начал было парень. — Я не собираюсь слушать твои условия. Просто ответь, ты согласен на мое предложение? «Да» или «нет»! Вся его поза выражала напряжение. А глаза… предвкушение? — Как я узнаю, что ты меня не обманешь? — попытался Кир еще раз, но… — Никак, — четко отрезал Никита. — Ты можешь только довериться и рискнуть… А если учесть, что из нас двоих только я тебя не обманывал… Ответ? Кир промямлил что-то невразумительное. — Еще раз, — приказали в ответ. — Согласен! Никита расплылся в довольном оскале. — Прекрасно. *** Кир согласился на условия Никиты, абсолютно не подозревая, на что подписывается. И это неимоверно бесило. Бурная фантазия любезно предоставляла перед взором парня красочные картины расправы: будь то беспощадная пытка раскаленным утюгом, будь то прилюдное наказание розгами на оживленной площади рынка или просто традиционный отрыв конечностей самыми темными ночами, когда на небе даже не светит луна, а пугающую тишину леса разрезает тягучий вой черного облезлого волка. На деле, пожалуй, все оказалось куда проще. По утрам Киру было положено встречать Никиту с его свитой на стоянке со стаканчиками черного кофе. Идиотское чувство прислуги по принуждению, но жить можно. Конечно, вставать приходилось раньше, но… могло быть и хуже, верно? Традиционный плевок в каждый стакан начался непосредственно с первой партии кофе. Кир проклял свою несообразительность, когда Никита первым делом строго уточнил о наличии сахара. Пискнув, что он про него забыл, Кир уже хотел было побежать искать его и с концами пропасть до тех пор, пока кофе не остынет, и тот решит вылить, не откроет крышку и не увидит дополнительную пенку… Все изначально пошло не по плану. Под строгим взглядом Никиты пришлось вытащить пакетик сахара из кармана и, вспоминая про себя всех святых, не волнуясь и не выдавая волнение, делать вид, что все нормально и никакого подвоха нет… Кир ревностно следил за каждым движением парня, наблюдая, словно в замедленной съемке… Вот он недоверчиво посмотрел на Кира… Хмыкнул своим мыслям… «Рад, что так легко заполучил меня? Радуйся-радуйся, пока можешь…» Двинулся ко входу по лестнице, на ходу открывая пластмассовую крышку стаканчика и зубами разрывая пакетик сахара… Размешал содержимое тонкой палочкой… С каждым движением и шагом по очередной ступеньке Никиты, сердце Кира пропускало один ощутимый удар, хотя внешне он держался как обычно, вполне себе независимо и отрешенно. Закрыл крышку и вновь обернулся на Кира… «Ну же, выпей ты уже, черт тебя подери!» Приложил стаканчик к губам, задрал голову, приоткрыл губы, прикрыл глаза, чуть притормозил и… Кир глубоко вдохнул, мысленно хихикая… Не успев притормозить, в Никиту сзади врезался тот парень, из его компании, не дрыщ и не качок который, и расплескал кофе, оставляя на его белой рубашке коричневые, прилипающие к телу, разводы. Поначалу Кир даже расстроился, что кофе его собственного приготовления попробовали двое из четырех, и в это число не вошел Никита… Может, это и глупо, и по-детски, но, как говорится, сделал гадость — на сердце радость, пусть и хотелось провозгласить на весь мир о своей шутке-плюютке, но… все же лучше оставить это при себе… и делать мелкие гадости дальше. Конечно, не обязательно Никите, его свите тоже подойдет… «Да черт, кого я обманываю! Конечно, Никите!» Кир сделал себе заметку — тщательнее размешивать плевки в кофе, но с того дня Никита перестал его пить: деньги на него давал, в руки брал, ставил рядом на стол и забывал. И тот его друг тоже. Видимо, перепугался, испортив одежду короля местного разлива да так, что кофе в горло больше не лезло… Хотя, в тот день Кир получил второй шанс. Никита достал из машины сменную одежду, переоделся и наказал отнести испачканную в химчистку, а на следующий день забрать. Вместо классической белой рубашки и светло-синих джинсов утром следующего дня Кир протянул тому чехол с грязными потрепанными временем темными джинсами и хлопковой, цвета слоновой кости, однако, чистой рубашкой, и развел руками, мол: «Я ни при чем, даже не смотрел, что там. Как дали…» Дураком Никита никогда себя не считал. Пожалуй, один раз все же был, но за него Кир с лихвой расплатится за этот год… Совсем скоро. И Никита абсолютно не удивился, что тот покладисто, с раболепной послушностью принялся выполнять мелкие поручения, извращая их в своем стиле. «Ведь последнее слово должно быть за тобой, да, Кир?» Подвох с кофе он ожидал, хотя Кир ничем себя не выдал. Да, он странно себя вел, так Кир всегда так себя ведет. В его голове давно живут наукой неизвестные тараканы, периодически беря на себя рычаги управления парнем, заставляя его совершать безумные поступки и произносить слова, за которые хочется хорошенько встряхнуть, вытряхивая из него всю дрянь. Так что плевок в кофе был скорее идентифицирован интуитивно. Никите захотелось спасти и Олега. Преградив ему путь по лестнице, он разыграл небольшую сцену для Кира, чтоб дите порадовалось, и резко затормозил, намеренно жертвуя дорогущей одеждой во имя спасения друга. Отдав рубашку с джинсами на растерзание Киру, Никита ожидал, что он загваздает ее несмываемой краской, зальет ворот ядом и будет смотреть, как его пары медленно убивают парня, или просто изрежет все в лоскуты, но… Тем же вечером он увидел школьного уборщика в своей одежде, усмехнулся и вручил ему ремень, что идеально подходит только к данным джинсам. Несколько дней Никита терпел непослушание, порчу одежды, кофе, еды и настроения. Кир все делал назло, переворачивая любые указания с ног на голову, сохраняя при этом невозмутимый вид с приклеенными к лицу невинными большими карими глазками с хлопающими длинными черными ресничками. Однажды Никита уже повелся на это, теперь не выйдет. Он давал мальчику время поиграться, побрыкаться… И каждый раз с нетерпением ждал, гадая, как же Кир испохабит все. Естественно, давал только мелкие, бытовые поручения. Для разогрева. *** Через пару дней Никита проснулся совсем не в духе, с разболевшейся головой, с затекшей рукой да еще и проспал. Не успев выпить кофе до школы, он мысленно умолял, чтобы напиток из рук Кира оказался нормальным. «Пожалуйста, только сегодня! Только в этот раз!» Никите нужен был кофе. Никите необходим был кофе. Его утренней кофеносной системе требовалась доля обжигающе-ароматного кофеина с благоухающим запахом арабики и карамельными нотками. Это решит проблему с головой и с настроением. Кофе — и твой день начнется заново с радужной нотки. Кофе. — Принеси мне кофе. С сахаром, — дал указание Киру, на большой перемене развалившись на любимой дальней лавочке. — И… — предостерегающе четко произнес, — без фокусов, — всей серьезностью взгляда давая понять, что шутки в этот раз будут ни к месту. Это и стало переломным моментом, последней каплей в переполненной чаше терпения. Никита понял, что наигрался, даруя Киру право безнаказанно наводить хаос в слаженной жизни парня. Кир из кожи вон лез, чтобы тихо напакостить, а Никита позволял, наблюдая за ним как за экзотическим подопытным зверьком. Пришло время обуздать его, запереть и заковать. Выдрессировать в конце концов. «Месть?» — спросил тогда Кир, а Никита не мог дать точного ответа. Теперь же, чувствуя поднимающуюся изнутри злость, желающую выбраться наружу, тяжело дыша и представляя перед глазами образы расправы, возможно, даже те же, что видел и Кир, Никита готов был подумать над прекрасным словом «месть». — Твой кофе, — ехидно улыбнулся Кир, протягивая парню стакан, явившись спустя полчаса, в самом конце перемены… — Ты не особо торопился… — начал закипать Никита, предварительно открывая крышку стаканчика… Шумный выдох с нотками дикого рыка. Немного остывший по пути, некогда раскаленный кофе, с легкой подачи руки выплеснулся Киру в лицо, обдавая его кипятком. Парень вскрикнул и инстинктивно дернулся, плечом пытаясь смахнуть горячую жидкость, дымящимися темными ароматными каплями капающую с волос, стекающую по лицу, попадая в глаза, нос и рот, завершая свой путь на плечах и груди ярко-красной футболки. — Блять, ты че… — заорал Кир, не ожидавший такого. Даже Олег, Дима и дрыщ, чье имя парень еще не запомнил, замерли, ошарашенно переводя взгляд с Никиты на Кира, с Кира на Никиту. — А теперь слушай сюда, маленькая дрянь, — прошипел Никита, хватая его за шкирку и волоча в сторону школы, — поиграл? Повеселился? — встряхнул его. — Довольно! Теперь ты будешь делать все правильно! И если, не дай бог, что-то где-то испортишь или сделаешь назло… Школьники по пути расступались, освобождая дорогу разъяренному Никите и маленькому хрупкому парню, висевшему на его руке. Кира протащили по цокольному этажу вглубь туда, где нет и намека на дневной свет, а лампочки отсутствуют как таковые. «Пещера с факелами», — промелькнула мысль где-то на задворках сознания. Оглушающая тишина и запах бетона. Глухие шаги, эхом откликающиеся вдали, словно здесь не два человека, а целая толпа. Стоящая в воздухе стена пыли, не колышущаяся даже намеком на ветер, и холод. Мороз, обосновавшийся в каждой каменной плите, из которой состоял целый этаж. Мороз, слишком неестественный для начала сентября. Мороз, тут же пробравшийся под одежду и под кожу, добравшийся до костей. Густой пар изо рта, словно наглядное доказательство того, как тепло покидает тело. Никита остановился у самой последней двери, открыл ее, на ощупь отыскал ручку ещё одной двери и втолкнул туда Кира. Тот полетел головой вперед, сшибая по пути швабры и пахнущие пылью и сыростью тряпки. — Посидишь здесь, подумаешь еще раз! — А если я захочу пить? — испуганно проблеял Кир, не веря в происходящее. Смачный плевок в грязное ведро. — Поторопись, пока не высохло, — дверь хлопнула, щелчок задвижки и скользящий звук тяжелой деревяшки по плитам с последующим ударом по двери. Забаррикадировали.