Ошейник для двоих

Кир уныло сидел на бортике огромного фонтана, стоящего перед школой, и, поеживаясь от холода, посматривал на часы — прошло всего пара минут с окончания тренировки, и вот-вот должен появиться Никита после душа. В школе торчать не хотелось, но холодный ноябрьский воздух, которым он вышел подышать, пробивал до костей, заставляя парня ерзать на месте, дергая ногами. Хлопок двери. Топот. — Ну все, сучонок, — рык, — ты меня достал. Кир подскакивает и пытается повернуться назад. Рывок за шею. — А-а-а, — запищал он от неожиданности и замахал руками, ловя равновесие. Вакуум. Звук прервался, уступая место немому крику, и только приглушенный гул в ушах, а перед глазами крупные пузырьки еще недавнего писка. Кир задергался, пытаясь всплыть на поверхность, только ничего не выходило — он завис на небольшой глубине где-то между. Руки бултыхались, беспорядочно разгребая воду, не давая уйти ко дну, а ноги болтались где-то в воздухе, хотя что-то фиксировало тело, не позволяя сдвинуться. Удивительно, но холода или боли Кир не чувствовал, только растерянность и беспомощность. Шок. Отчаянный рывок из последних сил. Когда воздух на исходе, а тело потяжелело и идет ко дну. Даже если тебя держат и не дают упасть, ты тонешь. Смирение. Непонимание. Безумно хочется закричать, но голоса нет, как и воздуха. Пузырьки стали меньше и реже. Тоненькой дорожкой изо рта. Вверх. На свободу. Ни одной связной мысли, и только отдельные моменты перед глазами. Откуда ни возьмись появляется Никита и со звериным рыком налетает на парня, быстрым движением отбрасывая Киру за руку в сторону от драки. Тот не ожидал такого поворота, поэтому, пропустив первый удар в челюсть, заблокировал второй и занес свой кулак. Никита ловко изогнулся, уворачиваясь от руки, пролетевшей мимо уха, сделал захват, и оба покатились по полу, дубася друг друга по лицу, бокам и животу… Стробоскоп создавал иллюзию регулярной фотовспышки, и народ, пятясь от центра драки, словно в замедленной черно-белой съемке наблюдал кадр за кадром: два борющихся тела, парень бьет локтем Никиту в солнечной сплетение, Никита выворачивается, рывок, переворот, Никита замахнулся. Рука дрожит. Нет, это всего лишь иллюзия. Удар четкий. По носу. Кто-то завизжал. Краем глаза Кир видит, как два друга того парня кинулись ему на выручку. Он дернулся в их сторону, но нерешительно остановился, отводя взгляд. «Стой», — приказал Кир сам себе. — «Где же его друзья?..» — промелькнула мысль. Свет выровнялся, перестал мигать. Ощущение переключателя, словно драка пошла быстрее и реальнее. Она и пошла: Никита один не может выстоять против трех, он свернулся клубочком, принимая защитное положение, пока его пинают со всех сторон. Прошло всего пару минут с начала драки, а чувство бесконечности. Даже народ, танцующий метром дальше, не видел происходящего. И на помощь никто не шел. Кир с ужасом смотрел, как Никита выгнулся от очередного удара ногой по спине, не смея открыть лицо. Кир с ужасом смотрел, как он сжался, когда ему попытались попасть в пах. Кир с ужасом смотрел, как тот ничего не предпринимает. — Саш! — закричал он другу, стоящему за барной стойкой, информирующего бармена. — Вызови охрану! В глазах начинает темнеть, а тело онемать. Шок блокирует страх. И последний шарик воздуха из губ. «Никита» на кончике языка. Рывок за волосы. Нет места для воздуха внутри. Кашель. Водный кошель. «Я фонтан», — пришла в голову безумная мысль. Кир согнулся. Кашель. Брызги. Вода стекает по волосам. Вот сейчас-то Кир в полной мере ощутил ноябрьский холод. До костей. До клацанья зубов. Воздух. — Доигрался, сучонок?! — зашипел Никита, схватив того за волосы и снова подталкивая на бортик. У Кира не было сил сопротивляться. Тряпичной куклой следовал за чужими руками, обмякнув в них, послушно позволяя приподнять себя. — Сейчас я промою твою бестолковую, — зло причитал он, управляя телом парня. — Ни… — попытался выдавить Кир, но не смог. Сил на сопротивление просто не осталось. Обреченно вздохнув, он дал снова окунуть свою голову в ледяную воду. В этот раз холод чувствовался, но было уже неважно. Настолько неважно, что Кир даже не набрал воздуха в легкие. Когда он уже был готов сдаться, парня буквально выбросило из-под воды. Крик. Шум. Суматоха. Чьи-то руки. Неразбериха. И холодно. Очень холодно. — Ты что, совсем обезумел? — Олег? Или Женя? — С меня довольно! — проревел Никита не своим голосом. — Сейчас я ему покажу! — Тихо! — Никит! — Успокойся! Кир сжался в комочек, прислонившись спиной к бортику фонтана и уткнувшись лицом в колени. Клацая зубами и дрожа всем телом. Холодно. Очень холодно. — Сейчас в синий его покрашу, и мы квиты! — В-в-в с-с-син-н-ий? — пискнул Кир, подняв голову. — Да! — заревел Никита с новой силой, вырываясь из хватки Олега и Димы. Повиснувший на нем Женя отлепился от Никитиной руки и кинулся вперед, преградив путь к Киру. — П-п-почему в-в с-с-синий? — не понял Кир, трясясь. — Чтоб было приятно держать тебя за волосы, пока ты делаешь мне минет, мелкий паршивец! — бушевал тот. — П-п-паршивец?.. — зачем-то повторил Кир. — Идем скорее к машине, — приобнял его Женя, помогая подняться, и накинул на голову свой шарф, — в тепло. — Я его не повезу! — заорал Никита. Кир резко почувствовал слабость, а в глазах потемнело, и, теряя сознание, он вцепился в Женину руку… … — Вот так, мой хороший, осталось совсем немного, сейчас, сейчас… — услышал Кир знакомый голос, полный заботы и беспокойства. Он ничего не понимал: его усадили в теплую машину, стянули промокшие шарф и куртку. Кажется, по дороге он вырубился. Знакомый дом, лифт, дверь, квартира. Все, как в тумане. Горячий душ. Пар. Заботливые руки. Горячий чай. Чай же? С лимоном. Значит, чай. Удобная кровать. Тепло. Темно. — Доброе утро, солнышко, — Кир проснулся от поцелуя в лоб. — Эй, — вяло возмутился он, смотря на склонившегося над ним Глеба. Его пронзительные серые глаза были так близко, как и губы… — Что это за гейские штучки, — пробубнил Кир, отворачиваясь, пряча неловкость за недовольством, — я не из этих. — Я всего лишь проверяю твою температуру, глупенький, — тепло улыбнулся тот. — Люблю тебя, — хихикнул, наблюдая пыхтение Кира. — Угу… — Чай с медом, — указал он на тумбочку, — будешь как новенький. — Угу… Как я у тебя оказался? — опомнился Кир. — Я же… — Там охрана прибежала, по камерам увидела… Кира передернуло. —… все пошли объясняться… — А где мой телефон? — тут же спохватился Кир. — Я его выключил, — тон стал более жестким, — чтобы тебя никто не разбудил. — Он звонил? — обреченно спросил Кир. — Угу… — теперь уже Глеб. — Кир, я… — начал он. — Мы договорились же не поднимать эту тему?.. — умоляюще заглянул тот в глаза Глеба. — Пожалуйста, не надо… Парень нерадостно хмыкнул. — Принести телефон? Кир кивнул. — Кир, ты самая замечательная девушка, которую… — начал Никита, держа парня за руку. На втором этаже, где столики, было значительно тише, позволяя компаниям спокойно беседовать чуть на повышенных тонах, однако, шепот в ухо… Шепот в ухо до дрожи, до предательских мурашек теплом разносился по всему телу. Кир не слушал парня, он судорожно соображал — ситуация выходила из-под контроля: изначальный план сработал по схеме, но в каком-то месте все пошло по пизде. Что за место, что за косяк — Кир так и не понял, но это… Никита стал для него не тем, кем тот хотел его видеть рядом. Это пугало. Это тревожило. Чертова путаница. Паутина, которую сплел собственноручно. И в которой погряз, как жертва. Черт бы его побрал! —…я бы хотел подарить тебе… Кир в ужасе округлил глаза, ища пути к отступлению. — Извини, мне друг машет там, — перебил того и неопределенно указал рукой в толпу, — видимо, что-то срочное… Подождешь пару минут? Сбитый с толку Никита кивнул. Как в тумане, Кир пробирался сквозь толпу, чувствуя на себе растерянный взгляд. Чувствуя себя маленькой глупой букашкой, возомнившей себя хищником. Как на зло ни Саши, ни других товарищей не было. Перевалившись через барную стойку, он заказал коктейль у знакомого бармена. Растерянность. Паника. Этих чувств Кир никогда не испытывал. До недавнего времени. До Никиты. Неопределенность. Смятение. Колкие мурашки ядовитыми жучками под кожей. Яд, проникающий в кровь. Горящий, щекочущий. До ссадин. До кусочков кожи под ногтями. Залпом до дна. Что он делает с ним? Почему Киру и комфортно и некомфортно одновременно? Почему хочется убежать подальше и стать как можно ближе? Почему не хочется продолжать нелепую игру и в то же время боишься, что она закончится? Почему борешься за победу, но ощущаешь поражение? — Повтори, — бармену. Поворот головы направо — Никита поблизости, но не подходит. Делает вид, что не видит Кира. Растерянный. Поникший. Непонимающий. Как и Кир. «Бедный…» — кольнуло сердце совестью. Залпом до дна. «Что он делает?» «Что Я делаю?» Толкает слева сидящего от себя парня, привлекая внимание. Язычком по губам, подмигивает. Чуть привстает, закрываясь спиной от Никиты. Руку на пах. Сжимает. — Не хочешь развлечься, малыш? — сладким голосом спрашивает онемевшего парня. «Ну же, Никита», — молит Кир про себя, — «твой выход». — В туалет, м? — хватает незнакомца за руку и падает сверху, накрывая его тело своим. Возня. — Не трогай меня! — кричит Кир, краем глаза видя приближения Никиты. — Отвали, урод! Отлетает в сторону. Никита наносит первый удар. — Может, еще на немного останешься, — с робкой надеждой спрашивает Глеб, открыв Киру дверь, заранее зная ответ. — Спасибо тебе, — благодарит тот и неловко мнется у двери: парень заслужил большее за все, что сделал для Кира, но тот не готов дать то, что Глеб хочет. — Не за что, малыш, я всегда буду рядом, — тепло улыбается парень. — Пока, — Кир уже привычно подставляет щеку для поцелуя на прощание. — Пока, — нежно чмокает того Глеб, — я готов с тобой вечно прощаться, но при условии, что ты никуда не уйдешь… Все началось пару недель назад, и Кир был готов поспорить — именно с кошелька, а не крысы. — В зеркало посмотрел перед выходом? — Я тебе сказал, что это все бред, — буркнул Никита, заводя мотор. — Нет, это не бред, — продолжал тот гнуть свое, — плохая примета — возвращаться обратно на полпути. Нужно обязательно в зеркало посмотреться. — Бред, я сказал! — Не бред! Жди теперь неприятностей… Суеверным Кир никогда не был и в приметы не верил, но… «Беси, пока бесится» — как девиз по жизни. Уже на первой перемене в сумке у Никиты покоилась дохлая крыса. И все эти недели неудача и мелкие пакости преследовали парня повсюду: то сменка с верхней одеждой пропадут, то домашка будет испорчена. Машина ломалась буквально каждый день — Никита зверел не по дням, а по часам. Как бы Кира поначалу это ни веселило — Никитина проблема равнялась двойной проблемой Кира — виноват оказывался он. Во всем. Даже когда тому Олег случайно угодил мячом в нос. Кир теперь и в туалет ходил под присмотром, «чтоб ничего не натворил», — догадывался он. Однако, неудачи продолжались. — При чем здесь я?! — который раз орал он. — Я не идиот так нелепо подставляться! — ключи от машины в его кармане. — Блять, Никит! Серьезно?! Думаешь, мне того раза не хватило?! — Кир снова в одних трусах бегом до машины. — Это не я! Хотя признаю, идея потрясающая! — Никиту заперли на ключ в кабинете. Крики, обвинения, подзатыльники, ползки на коленях — не так уж и страшно прошла первая неделя. Ночь в уже знакомой холодной кладовке на цокольном этаже, наручниками к трубе, чертов ошейник с увеличенной мощностью — вторая. Тогда Никита сильно расстроился порче школьного проекта, который он готовил около месяца, добывая нужную информацию из закрытых источников. Которая предстала в виде новогоднего конфетти, украшающего класс. Теперь случай с фонтаном. … А Глеб его не обманул. Во все тяжелые для Кира моменты он был рядом, как добрый фей, поддерживал его, выслушивал, даже ночь в кладовке — ночь у Глеба, а рано утром бегом обратно в «наказание». Пару раз Кир разрешил тому добросить себя до дома, когда Никита пребывал в особо скверном настроении в связи со сломанной машиной. Пару раз они вместе гуляли и сидели в кафе. Пару раз они весело провели время. Пару раз серьезно поговорили. Пару ночей провели вместе, катаясь по городу. Кир ничего не обещал, не давал ложной надежды, но впустил того в свою жизнь. «Может, мне тоже нужно было глянуть в зеркало тогда?» — размышлял Кир, направляясь в школу, прочитав сотни угроз в СМСках. И одно затерянное между ними извинение и сожаление. Пока Никита снова не завелся. «Пожалуйста, пусть это все закончится», — умолял он про себя, — «такими темпами я следующую неделю не переживу». До начала второго урока оставалась всего пара минут, одна улочка и черная кошка, перешедшая дорогу. — Ну, на хер, сатана, — сказал ей Кир и свернул в другую сторону. Пришлось обойти длинное здание, потратив лишние семь минут. С каких пор он стал суеверным? — Где ты был? — встретил его у ворот кипящий Никита. — Что с губой? — в свою очередь спросил Кир. — Ты не ночевал дома, — прорычал тот, — опять. — Что с волосами? — вдруг заметил парень зеленоватую, выбившуюся из-под черной шапки, прядь волос. — Ты!.. — Никита ударил Кира по неосознанно протянутой руке и начал наступать, пряча волосы, но краем глаза заметил приближающегося учителя. — Доброе утро. — У вас все в порядке? — спросил тот. — Да, — в унисон ответили парни. «Нет», — про себя.