Ошейник для двоих

— Кир, давай прогуляемся, а? Погода потрясающая! — смотрел умоляюще Никита, бережно держа девушку за руку, с тоской переводя взгляд на входную дверь, за которой стоял прекрасный летний вечер. — Никит, я бы с радостью, но… я обещала присмотреть за клубом. — А Саша? — У него важные дела. — Да вот же он! — непонимающе воскликнул тот, указывая на вальяжно развалившегося парня на мягком диванчике за столиком второго этажа, потягивающего зеленоватый коктейль и лениво махая кому-то рукой. — Давай в другой раз, Никит, правда, сегодня не выйдет уйти… Я проголодалась, идем? — Когда же мы сможем остаться наедине… — прошептал на ухо Никита, когда друзья Киры смеялись над очередной шуткой Ромы. Девушка смущенно улыбнулась. — Мы ведь не можем просто встать и отсесть за другой столик, они обидятся. — Я понимаю… — О, здесь же есть вип-комнаты! — подмигнула Кира. — Ой, я так устала, давай немного отдохнем от шума, — ласково произнесла девушка, укладываясь на мягкие подушки. — Иди ко мне, — призывно постучала ладошкой по диванчику рядом с собой. — Никит, это не та вода… Скажи, пожалуйста, бармену, что она для меня… Клуб специально закупил воду из Японии… — Извини, я не могу сейчас уйти… Администратор не справляется… Никита усмехнулся, стукнув себя ладонью по лбу. Смешно. Чертовски смешно от собственной тупости. Все эти нелепые фразы и отмазы, на которые он велся. Вся эта скромность и ласка, которые он проглотил. Как он мог быть настолько глуп, чтобы этого не заметить? Это было очевидно. Для Кира. Для его друзей. Никита почувствовал себя нелепо, обманутым. Словно он, наподобие жалкого клоуна, носился по цирковой арене, изображая сценки, смеша зрителей. И самое обидное — он сам наслаждался этим. Для своих друзей? Боже, как он надеялся, что они не в курсе его позора! Олег, Женя и Дима знали о существовании некой девушки, но не более. Не более же? Для всего долбанного клуба, но не для него. «Идиот! Какой же я идиот!» — Сынок, отец запретил спрашивать… — мама неловко топталась в дверях, теребя рукав кофточки и смущенно улыбаясь, то и дело опуская взгляд. — Нам не хватает буквально пары тысяч… Ты же знаешь, встреча через неделю, а в кредите отказали… У нас появилась возможность заняться другим делом… У тебя же были евро в накоплениях?.. И если бы ты… Никитины глаза расширились. — … или у тебя не хватает сбережений на поездку на море?.. — уловив изменения в лице сына, спохватилась женщина. — Нет, тогда нет, конечно… Я не смею просить у тебя отказаться от… А когда ты улетаешь? — пристыженно подняла глаза на сына. Парень вспыхнул. — Я… — врать матери Никита не любил и не умел. — Я останусь в городе… А деньги… потратил на подарок девушке. — Девушке? — хитро переспросила мама. — Ты ничего не говорил о ней! Женщина с такой же светлой улыбкой и зелеными глазами прошла в комнату и уселась на кровать, всем своим видом выражая любопытство. — Расскажи мне о ней, — подмигнула мама. То самое тяжелое лето, на которое выпало банкротство его отца. То самое прекрасное лето, когда Никита встретил Киру. Тот самый идиот, который не помог семье. …Никиту передернуло от отвращения к себе, и он рывком всадил в чуть заросшую дырочку нижней губы штангу до самого основания, прокалывая ее насквозь, проталкивая даже расширение серебряного ствола… Прокус губы Киром долго не заживал после исчезновения парня, немым свидетелем посмеиваясь над тупостью Никиты, не давая забыть и забыться, телесным доказательством напоминая и демонстрируя идиотизм «влюбленного придурка». Кира нашлась уже спустя пару недель в соседнем городе и оказалась Кириллом. Еще через пару дней Никита наблюдал за ним, сидящим за столиком в кафе, с улицы через большое окно. И как — как?! — он перепутал его с девушкой. Влюбился? В сердце что-то предательски кольнуло и защемило, а ноги двинулись в сторону входа. — … не глупи! — строгим голосом раздалось у парня в голове. Никита замер с занесенной над ручкой рукой. — … не подходи к нему! Не унижайся еще больше! Обернулся. Уставился на удаляющуюся девушку, разговарившую по телефону. — … это глупый порыв… Порыв. Не глупи! Тем вечером Никита впервые продырявил заросшую дырочку губы, небольшой белой кляксой оставшуюся на внешней стороне. Боль отрезвляющая. Боль, как профилактика. Боль, напоминающая о собственной дурости. Боль, чтобы не попасться снова. Боль, чтобы помнить то, что больше всего на свете хочется забыть. Когда в жизни Никиты снова появился Кир, боль стала частым сопроводителем парня до такой степени, что губа не успевала заживать. Боль перестала быть болью. …Никита поморщился. Губа саднила, а на ней, увеличиваясь, болталась небольшая капля крови, раскачиваясь, грозя пройтись по подбородку вниз. Зажегся экран телефона, Никита перевел взгляд. «Ахаха завтра подробнее расскажу» от Димы. И ниже сообщение, отправленное полтора часа назад: «Никит, забери меня, пж» и адрес. Никита зашипел и снова облокотился о раковину, уставившись на свое отражение в зеркале: на Никиту смотрел измученный незнакомый парень с бешеными уставшими глазами, на дне которых плескалась обреченность. И зависимость. Он прошел до комнаты, попутно выключая везде свет, оставляя только тусклый ночник у кровати. Парень в детстве безумно боялся темноты, а сейчас… Нет, он перестал верить в монстров под кроватью или в шкафу, просто темнота была… неприятна. Было в ней что-то неуютное, пугающее. Взгляд упал на помятую кровать… Никита уже затащил девушку в комнату, и только ее спина коснулась покрывала, раздался звонок сообщения. Одним движением он вытащил телефон из кармана, второй рукой все еще опираясь на кровать. «Забери меня…» Он рыкнул и отшвырнул телефон на пол, на ковер. За последнее время совпадения «Кир/девушка» стали частыми. Слишком частыми, но не настолько, чтобы привыкнуть к этому и никак не реагировать. …Джемпер. Девушка-как-ее-там-зовут оскорбилась «появившимся важным делам» и, убежав, забыла его на кровати Никиты. *** — А? — переспросил Никита, пытаясь поймать звуковую волну Жени и сузив глаза, словно это могло помочь лучше услышать что-то кричавшего ему друга, чей голос растворялся в общем гуле коридора еще бодрых школьников перед началом урока. Никита вновь указал пальцами на уши и сморщился, давая понять, что снова не услышал слова Жени, хоть тот и стоял всего в пяти шагах. — А, ладно, иди, сейчас приду, — пробормотал себе под нос и отмахнулся парень, надеясь, что этот жест будет понятен без слов. «25 октября, четверг, 16:00 спортзал: отборочные соревнования по баскетболу для тех, кто хочет попасть в команду». Никита мысленно стукнул себя по лбу — черт, совсем забыл! Он не считал себя активистом или заядлым участником в жизни школы, просто баскетбольная команда… была его. Детищем. Уже в первом классе Никита попал в команду для младшеклассников, во втором классе стал капитаном, к пятому вытянулся и разбавил ряды девяти-, одиннадцатиклассников. Кто-то просто смеялся, другие не верили в него, третьи недолюбливали. Но вскоре способный мальчуган заслужил уважение, о нем заговорили игроки других школ, его пытались переманить. В седьмом парень был выбран капитаном, тренером и судьей для новичков. Обе нынешние команды были сформированы лично им. Его гордость. Его первые места и золотые медали. Откровенно говоря, Никите не было никакого дела до репутации школы. Он делал это для себя. Делал то, что любил. Так почему же… Почему ему не доложили о начале тренировок и отборочных испытаний? Ведь это именно он, Никита, должен назначать дату и клеить объявление на стену. — Эй, парень! — крикнул он мелкому мальчугану, оставившему листок. Младшеклассник дерзко обернулся, но при виде Никиты резко потух. Передернул плечами, скосил глаза, незаметно пооглядывался вокруг себя и испуганно спросил, заплетающимся языком: — Я? Попятился. Никита нахмурился. Что за реакция? — Откуда у тебя это объявление? — Ф-физрук дал… — промямлил тот, судорожно постукивая ногой по полу и смотря вниз. — Он сейчас на месте? — нервно гаркнул Никита, начиная раздражаться поведением мальчика. — Туда! — неопределенно дернул плечом тот, чуть повернувшись влево. — Нет… Пошел… Никита приподнял бровь. Он почувствовал страх. Липкий страх, содрогающий тело мелкой дрожью. Страх, исходящий волнами, прорывающий воздух еле заметной вибрацией. Он боялся Никиту. — Я-я-ясно, — протянул парень, вглядываясь в мальчишку, отчего тот весь сжался, тая под изучающим взглядом. — Можешь идти? — полувопросительно-полуутвердительно, приподнимая бровь в немом вопросе. — С-спасибо, — прошептал тот, всхлипнув, прежде чем его след простыл за поворотом. Прошептал? Ведь он стоял чуть дальше места, где еще недавно был Женя… Никита, словно очнулся. Коридор был так же полон народа, но веселый гам слышался только с других этажей. Немая сцена, где Никита оказался в главной роли. Положительной ли? Он чувствовал на себе десятки чужих взглядов, проникающих под кожу, в самую душу, сталкиваясь, ломаясь, пересекаясь. Облизывая его изнутри, пачкая неодобрением. Голый. Грязный. Использованный. Неприятные. Никита повел плечами, пытаясь сбросить груз эмоций, вытряхнуть их из себя. Захотелось заорать, чтобы отвернулись! Залезть в душ и стереть жесткой мочалкой кожу, избавляясь от чужого присутствия. Странно. Когда взгляды из восхищенных превратились в осуждающие? Как Никита не считал себя школьным активистом, так же не был и всеобщим «другом». Его уважали, к нему прислушивались, на него ровнялись, его побаивались. Сейчас же… Сейчас он чувствовал страх. Опасения. И толику любопытства. Когда все изменилось? Почему он не заметил? Неужели он настолько погряз в Кире, что жизнь прошла мимо? Никита обернулся на собравшихся «зрителей», и те, как по команде, отводили глаза, боясь столкнуться с его. Страх. Парень сунул руки в карманы и сжал кулаки. Заорать. Не может. Не за чем показывать представление, которое все ждут. Кто он? — Ты любишь ее? — сквозь тихий стон спросила девушка. Никита, казалось, даже не услышал вопроса или просто проигнорировал, проходясь влажными дорожками языка от груди вниз к животу, полностью сосредоточившись на процессе, пытаясь заглушить свои мысли, в течение дня атаковавшие его мозг. Паранойя. Мания. Или это все показалось? Может, на него вообще никто внимания не обращает. Другого. Я монстр? — Скажи мне, любишь? — отстранилась та, чуть привстав на локтях. — Кого? — лениво уточнил Никита, оторвавшись от ее тела. — Ту девушку, к которой ты убежал тогда. Никита застонал. — Это был друг, он попросил… — Я видела твой взгляд, — перебила девушка. —…взгляд? — не понял тот. — Ты не только будущий экономист, но еще и психолог? — сморщился он. Никита уже сто раз пожалел, что пригласил ее во второй раз. Обычно девушки так надолго не задерживались, но в этой было что-то… что привлекло его при знакомстве в баре и сегодня… сдуру набрать ее номер. — Взгляд. Такой… — парень поцеловал ее. Никита пригласил сюда эту девушку, чтобы забыться, расслабиться, не трепать душу… …в которую она старается влезть, устроив кавардак. Он просто захотел почувствовать себя нормальным, черт возьми! Обычным восемнадцатилетним парнем! Неужели это так трудно? Почему раньше все было проще? Желание испарилось. Никита поцеловал девушку, только чтобы закрыть ее рот. Не слышать то, что она хочет сказать. Он боялся. Боялся, что это правда. Он сминал ее губы, терзал, не давая отстраниться, не давая возможности что-то сказать. Никита даже не заметил, как она начала отвечать, сдавшись под его натиском, поняв, что тема закрыта. Звук сообщения. Этого просто не может быть! Это не может быть Кир! Не может же? Никита оторвался от губ девушки, отвечая ей прямым взглядом. Глаза в глаза. Понимание. Немое подтверждение. Мысли об одном. Парень так и завис на несколько секунд на руках, расставленных по обе стороны от нее, зацепленный взглядом и догадкой. Локти согнулись. — Посмотри, — тихо, уворачиваясь от поцелуя. — Что? — замер тот. Раздался звук второго сообщения. — Посмотри. Ты же хочешь. Не увидев в ее глазах ни сарказма, ни издевки, Никита опешил и секундами позже перекинул левую руку направо, к тумбочке. «Приедь ко мне». «Сейчас». Никита вскипел. Да как он смеет постоянно указывать?! Управлять им! Что он думает о себе? Он собачка Никиты! Он! Так почему выходит наоборот? Почему жертва Кир, а не Никита?! Блять! Телефон полетел на пол. — Ты любишь ее… Вскрик, потонувший в глубине Никитиного рта, солоноватый привкус крови. Он впивается в губы девушки, накрывая ее своим телом, вдавливая в матрас. В голове стучит кровь, тело пропитано яростью. Неизвестно откуда появившееся желание. Черные глаза девушки, которые так привлекли Никиту показались неправильными. Черные длинные волосы — жесткими и залаченными, челка — слишком длинной, губы — недостаточно мягкими, грудь — удивительно большая, — все то, что поразило парня вмиг стало отталкивающим, чужим, фальшивым. Ее резкие движения, грубые прикосновения. Неприятно. Своей неправильностью девушка вызывала еще больше раздражения в одурманенном яростью Никите. Ни о каких ласках и речи быть не могло. Только вставить. Только сбросить напряжение. Как обычный парень. Он должен быть обычным! Хотя бы сейчас… пожалуйста… Грубо проведя руками по бокам девушки, Никита приспустил свои джинсы, даже не заморачиваясь, чтобы полностью избавиться от них. К черту удобства! К черту все! Член уже стоял колом и требовал разрядки. Рывком он раздвинул ноги, устроившись между них. Скорее-скорее… Отодвинул пальцами трусики, все еще прикрывавшие такое желанное место. Горящее. Манящее. Задержал дыхание. Никита блаженно застонал, от легкого прикосновения головки с половыми губами, мысленно погрузившись внутрь на весь ствол… ...как вдруг неожиданная боль прострелила ухо. Он замер. Она замерла. Лицо, грудь, плечи — все горело, пекло, как от ударов. Никита перевел взгляд вниз, на грудь и наткнулся на кровоподтеки из царапин. — Отпу-у-усти меня-я-я, — всхлип. Парень шокировано уставился на дрожащую девушку под ним, чье тело сотрясалось от истерики, а из зажмуренных глаз лились бесконечным потоком реки слез. — Ники-и-ит, пожалуйста-а-а. Парень отпрыгнул с широко раскрытыми глазами. Что он натворил? — Уйди, — бросил он девушке, скрываясь в ванной. «Долго тебя еще ждать?» Он.