Ошейник для двоих

Кир хлопнул дверью, его больше никто не удерживал. Он громко продолжительно заревел, как зверь, выбегая из школы. Единственным желанием, движимым эмоциями, было свалить отсюда подальше, пропасть, исчезнуть, чтобы никогда не вспоминать и не видеть больше Никиту и этот чертов город! Да чтоб его разорвало к чертям собачьим! И дать Никите по роже, да, этого тоже хотелось безмерно, но кто знает, начало какой дурацкой истории положил бы этот поступок? Кир заскочил на вокзал и взял билет в один конец, благо карманных денег хватило. Теперь забрать вещи и уехать. Уехать отсюда навсегда и никогда не возвращаться. Снимать такую же недорогую квартирку или вообще пожить какое-то время у друзей, которые, к искреннему удивлению Кира, оказались значительно лучше его самого, перейти в обычную бесплатную школу где-нибудь в районе, найти работу… Отчиму и сводному брату можно ничего не говорить, все так же получая от них копейки раз в месяц, и не попадаться на глаза, хотя врать все равно им ничего не придется — пара странных звонков месяцы назад, и тишина. Маминой фирмы нет, будущего нет, зато свобода. Никита сам его отпустил. И больше никто не пострадает. Разве не этого он и добивался? Все закончилось удачно, как Кир и хотел… правда же? Он собирался к Никите, но ноги, воспользовавшись задумчивостью хозяина, сами принесли его к дому Глеба. «Нужно попрощаться и поблагодарить его за все», ведь Кир, действительно, был ему обязан за всю помощь и поддержку… Пусть сначала у них и не сложились отношения в родном городе, и он встретил парня не в том месте и не в то время — прикованным и бесконечно злым под лестницей к железяке, которому еще и сделку купли/продажи предложили — но потом Глеб стал его единственным другом, с которым можно было поговорить, отвлечься и к которому можно было просто сбежать, зная, что там его ждут. —…если верить твоему рассказу о жизни внутри школы и учесть поведение Кира и остальных, — услышал парень голос Глеба, когда бесшумно запасным ключом приоткрыл дверь в квартиру, — это случилось. Осталось совсем немного, — ликующим тоном, — твоя СМСка стала последней каплей для… Кир наткнулся взглядом на ярко-зеленые кеды и побелел. Снова зеленая вспышка в мозгу и перед глазами. И шепотом: — Не может быть. Он кинулся к Никите за вещами. *** Кир отрубился прямо на глазах. Никита бережно перенес его на кровать, стер следы спермы мокрой тряпочкой с тела, переодел в клетчатые домашние штаны, в которых тот все время спал, приоткрыл форточку и спокойно ушел. Испуганно сбежал. В ту ночь Никита впервые не включил в квартире свет. Он полулежал на мягком полу в гостиной у бара систематически заливаясь виски. Темнота обволакивала, ослепляла. Казалось, что он лишился не только зрения, но и остальных чувств — плотно задернутые темные шторы и закрытые окна, не пропускающие внутрь ни отблеск света, ни единого уличного звука. Никита не боялся ночных монстров, которыми пугали в детстве, ведь единственным чудовищем здесь был именно он. Парень не знал, сколько минут, часов или дней так и просидел, иногда навещая туалет и обновляя ассортимент алкоголя, тупо смотря перед собой. Возможно, он даже время от времени засыпал и, пробуждаясь, ничего не менялось, но, кажется, пару раз в комнате темнота сменялась светом или наоборот? Хотя тьмы было значительно больше и не только потому, что дни становились короче… В один момент давящую ночную тишину нарушил одиночный звонок в дверь, который Никита проигнорировал, но когда он стал раздражающе-навязчивым, пришлось открыть дверь и пропустить свет, просочившийся вместе с Олегом. — Можешь ничего не рассказывать, но сегодня я останусь здесь с тобой, — сказал он и прошел внутрь. Самое тяжелое — было понять, как теперь вести себя с Киром и что ему сказать. Ответ не был найден, и Никита решил, что поддастся первому импульсу, который непременно возникнет при встрече с парнем. Ступор и неразбериха — вот она, первая и единственная реакция в понедельник, когда Кир вошел в класс. Никита каждой клеточкой чувствовал, что тот смотрит на него, и трусливо не поворачивался в его сторону, сжимаясь изнутри в одну маленькую напуганную жалкую букашку. Пальцами он нащупал в кармане пульт от управления ошейником и покрутил его в руках. Усмехнулся, поглаживая шкалу напряжения. Кто бы мог подумать, что надевая на Кира ошейник, он только сильнее сдавливал собственную шею, добровольно ограничивая свободу. Кто бы мог подумать, что увеличивая мощность разряда, он делал больнее себе. Кто бы мог подумать, что держа Кира на привязи, он давал ему в руки веревку от собственного поводка. И он уж точно не мог подумать, что этот ошейник дрессировал не Кира, а его самого. Как чертова табачная зависимость, когда говоришь себе, что легко бросишь в любой момент, что это последняя сигарета, но с каждой затяжкой, прикрывая блаженно глаза, понимаешь, что возможно, скорее всего, совсем скоро потянешься за следующей, потому что не можешь. Не можешь признаться самому себе, что ты зависим… ...что ты просто подохнешь без этой чертовой сигареты с карими глазами, которая, несомненно, убивает тебя. Парню не было плевать, что стало с Киром, когда тот проснулся, что он чувствовал и что думал. Не было плевать, но он не мог. Просто не мог встретиться с ним лицо к лицу, глаза в глаза, строить между ними невидимые преграды, как это было каждый раз в порывах их ссор. Не было плевать, поэтому он и попросил не-горящего-желанием-Диму проследить за ним, чтобы убедиться, что тот в порядке. Никита знал, что разговор рано или поздно состоится, но даже близко не догадывался что говорить. И уж точно не думал, что эта ссора может оказаться последней… Четыре часа. И Никита стоит около своего подъезда, не решаясь зайти внутрь. Еще два часа, а это значит, что его квартира опустеет. Он прибежал сюда так рано с какой целью? Поговорить? Извиниться? Наорать? Остановить и запереть его? Он боялся зайти и увидеть, что Кир уже ушел, забрав все свои вещи с собой. Кир уйдет, а воспоминания плотно въелись в каждую пылинку, в каждую неровность стены. Звонок отца, и Никита мчит к нему со всех ног, радуясь отсрочке момента. — Да? — нервно отвечает он по телефону, терзаемый плохим предчувствием. — Ты занят? — взволнованно спрашивает Женя. — К отцу поднимаюсь, брат походу в городе. Отец волнуется. — Сводный? Глеб? — Он самый. Тишина в трубке. — Такой темненький и высокий? — Ага, еще чем-то на меня похож, — с сарказмом отвечает Никита. — Ладно, все, давай… — Стой! — останавливает сбившуюся речь друга. — А? — Ты чего звонил-то? — А! — спохватился Женя. — Кир был на вокзале, билеты покупал. — Блять! — выругался Никита, отключаясь. — Этого еще не хватало. *** — Я думал, ты заранее позвонишь, надо же еще народ собрать… — растерянно уступил Глеб путь, просочившегося в его квартиру Кира, — а, да, проходи. Парень прижал к груди зеленую папку и опасливо оглянулся, словно пробирался через толпу воришек с огромной кучей денег. — Выпить есть? — Эээ, вот, — плеснул Глеб портвейн в стакан, — что-то случилось? — обеспокоенно спросил он Кира, присаживаясь напротив. Парень залпом выпил налитое и обновил рюмку на длинной ножке. Портвейн приятно обжег горло, разливая тепло и спокойствие по всему телу. Зрачки чуть расширились, а волнение притупилось. Кир расслабился, откидываясь на спинку стула. — Скажи, — уже спокойнее начал он, — зачем тебе понадобились те документы из квартиры Никиты? — Он кое-что забрал у меня, теперь я хочу его оставить ни с чем, — тон стал тверже и жестче, но этот холод был направлен совсем не на Кира. — Деньги? — спросил тот. — Он забрал твои деньги? Глеб недобро улыбнулся. — Ты видел документы, — полувопросительно, полуутвердительно сказал он. Кир кивнул. — Он забрал у меня счастливое детство, полноценную семью… — и добавил, видя непонимание того, — он мой сводный брат, но отец выбрал Никиту, а нам с матерью высылал лишь деньги раз в месяц… Кир обомлел, распахивая глаза. Брат! — Однажды я уже забрал у него все… тем летом, когда вы встретились… Отец откупился от нас, отдав последнее… «О, Боже!» —…пф, легко! Спорим! — воскликнул Кир, протягивая другу руку. — Ты так уверен, что разведешь его? — Боишься проиграть? — усмехнулся Кир, все еще держа протянутую руку. — Ладно! — воскликнул Саша. — Если твой влюбленный дурак сольет в клубе больше денег, то разрешу немного постоять у бара… —…и?! — перебил Кир. Парень закатил глаза. —…и даже обслужить пару клиентов! Они пожали друг другу руки. — Пиздец, — выдохнул Кир. Только сейчас он заметил, что все это время задерживал дыхание. —…сейчас я заберу и это… Что? — отвлекся Глеб. Никита тогда лишился последних денег семьи ради глупого спора?! Ради того, чтобы Кир поигрался, смешивая кому-то не те ингредиенты для коктейля?! — И сейчас?.. — подвел он Глеба к итогу. — Я просто подкорректирую документ, которым отец переписывает часть бизнеса и денег на Никиту, обналичу и свалю, — просто ответил тот, — а ты со мной. — А я тебе… — вдруг в мозгу вспыхнула догадка, — я тебе нужен тоже только, чтобы нагадить брату? — Поначалу да, — нехотя ответил Глеб, — но потом… Кир отцепился от папки, кладя ее на колени. — Этот документ? — он достал бумаги. Глаза Глеба зажглись, а руки дернулись вперед. — Ты смог?! Ты достал их! — зачарованно повторял он, смотря на документы, как на самую большую ценность, что, собственно, ей и являлось — Кир непроизвольно присвистнул, увидев цифры. — Поехали со мной, Кир! — Глеб поднял на него взгляд. — У нас будет все, что мы захотим! Зачем тебе Никита? — Глеб, я… — Он использовал тебя все время! — перебил парень, носясь с бумагами. — Он делал тебе больно! Запирал! Морозил! Глеб подлетел к Киру и упал к его ногам, хватая за руки, преданно заглядывая в глаза. —…унижал! Насмехался! Кира передернуло, и он опустил глаза вниз, слепо изучая ковер. — Да он тебя чуть не утопил тогда в фонтане! А потом? Хотел оставить на морозе мокрого! Кир почувствовал, как глаза защипали от непролитых слез. Он шмыгнул носом. — Я с тобой никогда так не поступлю! Я буду на руках тебя носить! Кир! — Глеб дернул того за руки, заставляя поднять на себя покрасневшие глаза. — Я ничего не сделаю без твоего разрешения! Кир замер, смотря, как к его губам приближаются чужие, будто в замедленной съемке. Он почувствовал на своем лице горячее дыхание, и его глаза непроизвольно закрылись как раз в тот момент, когда губ коснулся сладкий язык, на кончике которого ощущался градус того же портвейна. — Скажи честно, Кир, я же не неприятен тебе… — прошептал прямо в глубину рта парень. — Давай просто попробуем? Я не сделаю тебе больно… Парень доверчиво поднялся вслед за Глебом, который потянул его за руки в другую комнату. — Доверься мне, — тихо прошептал он, толкая Кира на кровать, боясь разрушить магию хрупкого момента. Тот просто плюхнулся на покрывало, смотря на Глеба испуганными глазами — внутри все сжалось и дрожало от страха. Боясь собственной реакции, он закинул руки вверх над головой, переплетая запястья, хватаясь неуклюжими пальцами за железные массивные прутья спинки кровати. — Свяжи мне руки, — еле слышно произнес губами, пугаясь вспыхнувших желаний. — Если хочешь, ошейник снимать не будем… Глеб выдохнул, запрыгнул сверху на Кира, вдавливая его своим телом в мягкий матрас, быстрым движением стянул майку и затянул ей запястья парня. — Крепче, — попросил тот, возбуждающе ерзая под чужим пахом. Глеб тяжелее задышал, выполняя просьбу. — Какой ты красивый, — выдохнул он, восхищенно смотря на зардевшегося под ним парня. Кир завозился, подставляясь под чужие дразнящие прикосновения, оглаживающие его тело, и у Глеба уже крепко стоял член, возбужденный лишь податливостью долгожданного тела и мягкостью взаимных губ. Где-то вдали приглушенно загромыхало, и парень оторвался от Кира, собираясь спрыгнуть с кровати. — Стой! — проскулил тот, приподнимаясь вслед за ним. — Ты куда? — Ты слышал? — спросил Глеб, вслушиваясь в грохот. — Это ко мне? — риторически. — Ты кого-то еще ждешь? — Нет, — растерянно ответил он. — Тогда забей, — промурлыкал Кир, — никого нет дома, — хищно облизнулся, обвив талию Глеба ногами, и потерся о него пахом. Тот сразу заулыбался, снова переключая все внимание на парня, извивающегося под ним. — Чертовы пуговицы, — проворчал Глеб, аккуратно расстегивая рубашку на Кире. — Рви, — простонал тот пошло в губы. Улыбаясь своей победе и податливости Кира, парень дернул ткань в разные стороны — пуговицы посыпались, катясь по полу. — Придуши меня… — шепчет тот, пошло вытягивая шею в пригласительном жесте. — Любишь пожестче? — оскалился Глеб, облизываясь. Да, он явно не прогадал с парнем! — Этого достаточно, — прохрипел Кир, дернув руками. Острая ткань майки впилась в запястья, оставляя кровавые вмятины на коже. Он жадно глотнул воздух, ощущая, словно шипы ошейника впились внутрь, вызывая дорожки слез на покрасневших щеках. Руки Глеба спустились вниз, проникая в штаны, касаясь головки члена, Кир выгнулся и выдохнул тому в губы: «Женя…» — А? — удивленно отстранился Глеб. — Ты чего так долго? — прохрипел Кир куда-то в сторону. Глеб рывком обернулся и увидел мелкого блондинистого дрыща, которого он пару раз видел в прошлом. — Ты что здесь делаешь? — насмешливо спросил парень. — Я пришел за Киром, — просто ответил Женя, пожимая плечами. — Так знай, ты опоздал! Он мой! — оскалился Глеб, вовлекая того в болезненный кусачий кровавый поцелуй, метя его, показывая превосходство. — Извини, телефон разрядился, пришлось менять план, — виновато обратился к Киру. — О чем ты? — подозрительно спросил Глеб. — Пришлось устраивать шум для привлечения соседей, — ответил он Киру, словно тот задал вопрос. — Блять, — выругались из-под Глеба, — еще бы чуть-чуть… Я знаю, что это ты создавал Никите проблемы, подставляя меня… — наконец и на хозяина квартиры обратили внимание. —…с помощью Андрея, — вставил Женя. Далее произошло то, от чего Глеб опешил, теряя реакцию и пропуская удары в челюсть: —…отпусти меня, пожалуйста! Прошу, отпусти! Я не хочу! — зарыдал Кир навзрыд в голос, бешено дергаясь под ним. Сзади на него запрыгнули, нанося удары по лицу, бокам, животу, — всюду, куда мелкий хлипкий блондинчик доставал. — Не трогай его! Козел! —…умоляю, пусти! —…получай! Получай! — кричал Женя с каждым болезненным тумаком. — А ну, отвали! — проревел Глеб, откидывая того в сторону. Откуда-то в его комнате появились люди в форме, которые двинулись к нему, любопытные лица соседей выглядывали из-за двери, гул, топот, голоса, — все смешалось в одно. Его схватили под руки, подняли, больно впиваясь в кожу цепкими пальцами. — Вы кто?! — кричал Глеб. — Пошли вон из моего дома! Он оглянулся назад и увидел, как заплаканного полуголого Кира отвязывают от кровати, как этот мелкий паршивец бьется в истерике, рыдая и обнимая себя за плечи руками: — Он… он меня чуть не изнасиловал… привязал к кровати… бил… я сопротивлялся… он начал меня душить… разорвал одежду… ааа… — Что?! — взорвался Глеб, ведомые двумя мужчинами под руки из комнаты. — Он лжет! Не верьте ему! Он лжет! В другом углу врач осматривал ушиб Жени, поднимая того с пола: —…он пропал! Я знал, что он пойдет сюда, чтобы попрощаться с этим! — он ткнул пальцем в Глеба. — А он отпускать его не хотел! Я звонил, стучал, а мне не открывали! Соседи вызвали полицию, а я не мог ждать! Выломал дверь, захожу, а тут… — Отпустите меня! Вы что, разве не видите, что они врут! Они это подстроили! Пустите меня! Кир! Кир! Тебе конец! — Нет, не надо в больницу! Не надо, я в порядке! Да, да, я в состоянии дать показания… — Рано радуетесь! Я найду вас!.. —…там еще я увидел у него документы другого человека… он мог украсть их… —…сукин сын! Ты мне не нужен был! Я тоже использовал тебя! Я бы тебя трахнул и выбросил! — кричал Глеб, заводимый в лифт, на сплетни соседям. — Вы больные ублюдки! Все! *** Кир вылез из душа, поверхностно высушил волосы, плюнув на это дело: «Все равно шапку надену!» Проскочил в комнату, натянул головной убор, выскочил в коридор, прыгая на одной ноге, попутно натягивая джинсы. Бам! И бух на пол. — Ой-й-й! — простонал он, потирая задницу. — Прости! — воскликнул Никита. — Не уезжай! — Ты что здесь делаешь? — удивился Кир. — Жду тебя! — Давно? — Пару часов. — А? — тупо переспросил Кир. — Ты вошел и так быстро побежал в душ, что я не успел тебя перехватить. — И зачем? — спросил тот, поднявшись и скрестив руки на груди. — Не возвращайся к ним! — взмолился Никита, тыкая в Кира какими-то бумагами. — Почему? — с любопытством спросил он, поведя бровью. — Почему я не могу к ним вернуться? — Кир… — замялся Никита, но потом взял себя в руки и уже серьезно добавил, всовывая свои бумаги прямо ему в руки, — на, возьми. Это мой тебе подарок на день рождения. Поздравляю! Тот вытащил документы и обалдел. — Ты переписал на меня фирму?! — вырвался писк, и Кир вперился шокировано в явно волнующегося Никиту. — Только оставайся здесь, не возвращайся туда, — замялся он. — Почему? — к Киру вернулся былой сарказм. — Кир… ты… — потоптался на месте, пряча глаза, — им нельзя верить. — Потому что они меня продали тебе за эту, — он потряс перед лицом Никиты документами, — фирму? И потому что ты оплатил школу в этом городе, а не мама? И потому что меня сбагрили в этот город прямо к тебе в рабство? И… хм… — он картинно задумался, — что еще?.. Ах да, им нельзя верить, потому что по уговору ты должен был подписать эти документы, — снова потряс ими, — на отчима, а не на меня? Я здесь только на отработку их ошибки и удовлетворения твоей мести? — Ты нашел флешку?.. — задал риторический вопрос Никита. — Почему ты мне ничего не сказал об их обмане? — устало спросил Кир охрипшим голосом, выравнивая дыхание. — А ты бы мне поверил? — грустно усмехнулся тот. — Почему?.. — начал Кир, но голос предательски дрогнул. — Почему ты это сделал? Зачем отдал мне все? — Я не мог поступить иначе, — пожал плечами Никита и опустил глаза, — даже после всей твоей лжи… — Лжи?! — вдруг взорвался тот. — Лжи?! Я никогда тебе не врал! Ну, тогда… — стушевался он. — Ты выдавал себя за девчонку! «Меня зовут Кира»! — передразнил он высоким голосом. — Кирилл! Я сказал, что меня зовут Кирилл! И я не виноват, что ты принял меня за девку! Я всегда одевался, как парень, говорил о себе, внимание! — он поднял указательный палец вверх, — в мужском роде! У меня есть кадык и яйца! Да мы пару раз пересекались в мужском туалете, в конце концов! — на одном дыхании выпалил Кир. Никита стушевался, открывая и закрывая рот, как рыба, не произнося ни звука. — Ты видел, что я не девчонка, но ты хотел, чтобы я был ей... — Да ты!.. Ты! Водил меня за нос! Я же был влюбленным идиотом! — вырвалось, и парень быстро смолк, но слов уже было не вернуть. — Я и не собирался уезжать, — сказал Кир, — точнее, сначала собирался, но потом передумал. — Тогда куда ты тогда собрался на ночь глядя? — сощурился Никита, упирая руки в боки и нависая над парнем. — К тебе! Я собирался к тебе, придурок! — Ко мне? — не понял тот. — Ты тогда сказал, что любишь меня, — сбавил тон Кир и начал рыться в кармане. Никита задержал дыхание, — и сделаешь все, чтобы мы всегда были вместе, — продолжал он, — помнишь? — «Поиграли и хватит, Никит», — передразнил тот, — «ты меня недостоин», — скривил лицо. — Помнишь, — без доли юмора кивнул Кир, и раскрыл перед Никитой ладонь, — и тогда ты подарил мне это. Чуть затемненное матовое кольцо из черного золота, которое он хранил все это время. Никитины глаза расширились, и он завис, с замиранием сердца наблюдая, как тот надевает его на палец. — Если ты все еще меня любишь, — он запнулся, исправился, — точнее, даже если ты уже меня не любишь… Мне не важно, — серьезно посмотрел в глаза пораженного происходящим парня напротив, — ты добивался меня, и я буду так же, — он нервно хихикнул, — не, так же я не буду… Но я все равно верну тебя… потому… потому что я тоже тебя люблю… Только сейчас Кир понял, что весь дрожит, а рука комкает краешек договора. Никита продолжал молчать, во все глаза смотря на него. И кто бы мог подумать, что такая тонкая грань между «я тебя ненавижу» и «я тебя люблю», проходящая через «я хотел… я пытался тебя ненавидеть». А Кир мог сколько угодно орать о свободе, которую он боится потерять, если уже который раз добровольно и осознанно отдает ее в чужие руки. И каждый раз в те же самые. Он медленно, смотря в глаза Никиты, ловя каждую его эмоцию, стянул с головы шапку и снова глупо хихикнул, видя, как у того аж зрачки расширились от удивления. — Ты спятил? — выпалил парень. — Конечно, иначе я бы это не сделал. Никита протянул руку и аккуратно коснулся синей челки Кира, пропуская ее сквозь пальцы. — Зачем? — только и смог выдавить он. — Чтобы тебе было приятно держать меня за волосы, пока я делаю тебе минет, — процитировал Кир фразу Никиты, брошенную со злости тогда у фонтана. По телу Никиты побежали мурашки, сотрясая его изнутри. Он помнил тот момент. Он помнил, что ляпнул это сгоряча. Он помнил, что упомянул именно синий цвет, назвав его любимым… Но на самом деле… у Никиты не было любимого цвета… до этого момента. Теперь же безумно захотелось посмотреть на чистое летнее небо, когда оно особенно яркое на рассвете и насыщенное на закате… Захотелось посмотреть на бушующее море и разные оттенки синего, переливающиеся в ударной волне… …чтобы сравнить с синими мягкими волосами и убедиться, что все вокруг меркнет перед парнем с карими глазами, открыто стоящим перед ним, бросивший свое сердце к их ногам в ответ. Самая жестокая вражда зачастую — порождение любви, и нет ее страшнее, когда сталкиваются равные силы и стремления, ошибочно предполагая разные цели. И после расплаты за старые ошибки вполне может появиться что-то общее, ведь начало уже положено, а желание и силы не угасли. —…и вот еще, — протянул еще одну бумагу Никита. — Что это? — поразился Кир, хотя прекрасно все видел, но боялся осознать. — Твое утраченное наследство, по закону принадлежащее тебе… и коттедж… Кир, отчим обманул тебя, он не продан — они живут в нем. — Ясно… — выдохнул тот. Почему-то он был совсем не удивлен, но… сейчас не хотелось портить момент денежными вопросами, но он должен был… — А это тебе, — протянул он ранее украденный для дела договор, — привет от Глеба… … — ЧТО?!.. Взревел Никита, а Кир благоразумно смылся в ванну и окончание фразы уже дослушивал сидя за запертой дверью. —…ТЫ СДЕЛАЛ?! — Никит! — жалобно пискнул он, когда по двери, к которой он прислонился спиной зарядил мощный удар. — Хватит крушить мою квартиру! Удар за ударом, и Кир уже считал секунды, когда она разлетится в щепки, но вдруг все стихло. — Никит? — испуганно подал голос парень, напуганный пуще прежнего этой зловещей тишиной. — Привет, Жень, — чересчур дружелюбно раздалось по ту сторону двери, — ты не мог бы сейчас заскочить к Киру? Что? Ага, прямо сейчас… Да, нет, ничего серьезного, так… — ДРЫЩ! — заорал Кир что есть мочи. — ОН ВСЕ ЗНАЕТ! НАМ КАПЕЦ!