Ошейник для двоих

Стыд, боль, желание, непонимание, злость, похоть, мольба, мурашки… — все эмоции и чувства смешались в один будоражащий коктейль, который выплеснулся ошеломительным оргазмом, сопутствующий последующей слабости во всем теле. Последнее, что помнил Кир, когда тело перестало блаженно сотрясаться — его подняли на руках в воздух, как принцессу — после чего он отрубился. Проснулся Кир один, накрытый одеялом, чистый и в своих ночных штанах, в комнате витал свежий прохладный воздух, проникающий через небольшую щелочку форточки. Один. Тело было приятно расслабленно, однако это умиротворение граничило с изношенностью каждой клеточки, каждого волоска. — Ощущение, словно выебали… — проскулил Кир свою шаблонную фразу для моментов глобальной усталости, но осекся и, жалобно протяжно простонав, перевернулся и плюхнулся лицом в подушку, как страус прячет голову в песок, создавая иллюзию невидимости. — Ебанныйвро-о-о-от, — простонал он и снова одернул себя, обещая обновить свой лексикон слишком близкий к реальности. Это была пятница, и Кир впервые пропустил учебу. Приняв душ, позавтракав, попутно жалея себя единственного, любимого и обиженного, он с мстительным злорадством ожидал перепуганного на смерть Никиту, который обязательно — непременно — завалит Кира сообщениями и звонками, а в конечном итоге, не получив ни единого ответа, прибежит к нему домой, где увидит бедного, несчастного мальчика, которого зазря обидели, и будет валяться в ногах, вымаливая прощение. А он, Кир, будет ломаться и мучить Никиту. Первый урок начался, но ни одного упоминании о Никитином горе и беспокойстве не было — Кир растерялся. «Может, проспал?» — успокаивал себя парень. По времени уже начался второй урок, а телефон все еще не подавал признаков жизни — Кир перезагрузил его, убедился, что на счету деньги есть — продолжил недоумевать. К концу дня, психуя и крича, прогуливаясь с Глебом по парку, он доказывал, что все у него в порядке и ничего не случилось, то желая убежать домой — проверить, не пришел ли кто к нему, то уводя того еще дальше от дома — чтобы кое кто не думал, что Кир весь день сидит в слезах у окна и всматривается в прохожих, ожидая… кое кого. К воскресению состояние «обиженная невинность» сменилось на значительно агрессивное «оскорбленная невинность» — теперь речь о гордом молчании и игнорировании жалких попыток Никиты извиниться не шла — только убить, только уничтожить! Но Никиты все не было! Ни единой СМСки, ни звоночка! — Да ну, что там праздновать… — отмахивался Кир от вопроса Глеба о скором дне рождении. Он любил праздники, особенно когда собиралась огромная шумная компания, подарки, смех… В этом году казалось, что праздновать абсолютно нечего. Глеб уже не первый раз мимолетом поднимал эту тему, а Кир всегда игнорировал ее, но сейчас, уже подходя к знакомой пятиэтажке накануне события, парень нацелился решить этот вопрос. — Ты что?! — возмущался он, размахивая руками. — Восемнадцать лет! Из-за плохого настроения или небольшой неудачной полосы нельзя пропускать этот день! Возможно, именно он сможет все изменить к лучшему! — Ага… — скептически ухмыльнулся Кир. — Все приготовления беру на себя! — вызвался Глеб, но вдруг резко остановился, пятясь в темноту с освещенного участка. — Слушай, я тут вспомнил о деле, ты подумай тогда, какую хочешь вечеринку — крупную, поменьше или мы будем вдвоем, — он подмигнул, — я позвоню! — бросил он прежде чем скрыться за домом туда, где осталась его машина. — Эээ, лан, — удивленно ответил Кир в пустоту, пожимая плечами. — Типа пока. Потемнело, а свет не горит, значит, не дома? Женя начал пританцовывать от холода, хорошо, что в этот раз догадался одеться потеплее — шерстяной свитер под зимнюю куртку, огромный шарф и перчатки. Ледяной ветер продувает до костей, шевеля почти голые ветки деревьев, даже немного жутковато. Четвертый раз сбрасывает звонок от Димы и чертыхается, испуганный неожиданным громким сигналом. Наконец выключает звук, чтобы не спалиться. Раздаются приглушенные голоса, и он присаживается, скрытый темнотой и кустами — девчонки — снова не то. Сзади слышится хруст, Женя испуганно ойкает и подскакивает, оборачиваясь. — Тише, это я, — шепот. — Ты чего здесь делаешь? — всполошился он, видя такого же — тихо, тихо, я в засаде — Диму. — За Киром слежу, — шикнул на него качок, — Никита же просил! Тебя разве тоже? — Просил? Да я… это… Не просил, — смущенно промямлил Женя. — Я сам. — Сам? — не понял Дима. — Волновался за него… Пропал совсем, — сбивчиво объяснял тот. — Думаю, вдруг что… С этим дурачком вечно проблемы… — Давно ты тут? Чего трубки не берешь? — Со вчерашнего… Странное что-то творится… Никита ничего не сказал? — Молчит… У меня чай в термосе есть, смотрю, ты совсем окоченел… — О-о-о… — блаженно прошипел Женя, когда его лица коснулся теплый пар изнутри. — Тихо! — вдруг ладонь заткнула рот парня. — Идет! Женя и Дима умолкли, присаживаясь и задевая ветки кустов, наблюдая за озадаченным Киром, не заметившим их, проходящим мимо и оглядывающегося куда-то назад. — Нормально все, сейчас зайдет домой, и мы пойдем, — решили парни, уставившись в темные окна, ожидая света, — греться. *** —…ты ему за этим и нужен, да? — услышал Никита голос из-за угла и тут же кинулся туда. — Ты такой тощий и мелкий, чтобы легче было нагнуть и заставить вылизывать обувь? — Руки убрал! — закричал парень, увидев открывшуюся картину. — Тише, тише, — засмеялся Андрей, отпуская склоненную к полу шею Жени и поднимая руки в «сдающемся» жесте, — я только проверял. Никита рыкнул и, убедившись, что потерявшийся друг в порядке, начал свирепо наступать на того. Как хорошо, что он забеспокоился отсутствием Жени в начале урока и решил пойти, поискать его! — Никит! — крикнул он, повиснув у разозленного парня на руке, потянув назад. — Все в порядке! Пойдем на урок! — заволновался он. Андрей учился в параллельном классе и был сыном коллеги отца Никиты, который должен был помочь их разорившейся семье снова быть на плаву, — чем несомненно пользовался парень, практически с первого класса являясь вечным конкурентом того. Поначалу он планировал влиться в компанию Никиты, Олега и Димы, но когда на «его», как он считал, место пришел Женя, тот разозлился, объявив войну, где больше всего доставалось последнему. — Жень, — скрипя зубами, процедил Никита, — иди в класс, я догоню. — Он специально, ты же знаешь, — умолял друг. Никита знал. Знал, что нельзя. Знал, что и Андрей это знает. Это бесило еще сильнее. К счастью, дела в семье Никиты наладились, а Андрей со своими переехали в другой город. И все было спокойно, пока не появился Кир. В понедельник утром Кир зашел в шумный класс, который как всегда при его появлении замолчал, ловя каждую его эмоцию, и обомлел — Никита сидел с Олегом на последней парте ряда у окна, и они о чем-то шушукались! Отвлекшийся странной внезапной тишиной, Никита обернулся на дверь, столкнулся взглядом с Киром и… снова отвернулся к Олегу, как ни в чем не бывало! А ведь накануне вечером он прислал тому стандартную СМСку с просьбой о помощи, которую впервые проигнорировали! Кир долго думал, что написать… «Приезжай ко мне, у меня проблемы…» Нет, это глупо. «Срочно приезжай, на меня напали…» Нет, это уже было. «Ты мне нужен сейчас, потому что…» Нет, это оправдания. Кир набирал сообщения и тут же стирал их, не зная, как и что написать. Раньше все было проще! Он писал первое, что приходило на ум, теперь же сидел, думал, репетировал, и… ничего не выходило. В итоге он отправил один из неудачных вариантов, проклиная себя на чем свет стоит, чувствуя полным дураком… … теперь же готов был вообще провалиться сквозь землю. Кир плюхнулся за свою одинокую парту у стены и вперился взглядом в парней, которые не обращали на него никакого внимания, и только смущенная улыбка Жени, адресованная ему, помогла убедиться парню, что он существует, а то уже начал сомневаться в своей реальности. Весь урок Кир просидел как на иголках, сверля Никиту взглядом, но тот ни разу не повернулся в его сторону даже мельком. На перемене все начали копаться в своих сумках, доставая нужные учебники и тетради, и выбегать из класса. Кир заметил, что Никита намеренно притормозил, что-то усиленно там ища, и внутренне начал ликовать — вот сейчас посыпятся слезы и извинения! Когда из класса вышел последний человек, оставив парней наедине, Кир вальяжно развалился на стуле, с картинным интересом всматриваясь куда-то за окно, типа совсем не видит Никиту и абсолютно точно не ждет его. Гордость! Хлопок, и Кир потерянно захлопал ресницами — за Никитой закрылась дверь с той стороны. На следующий урок желания идти не было — чувствовать себя дураком по непонятной причине тем более, поэтому с дуру оставив вещи в классе, Кир просто слонялся по пустым коридорам школы, ища удобный диванчик в каком-нибудь укромном уголке, а его любимое место под лестницей по непонятной причине начало раздражать пуще прежнего. —… а я соскучился, — услышал Кир тихий голос и последующий стон боли. — Слышал, что у него появилась игрушка… Так и знал, что ты ему за этим и нужен… Перепрыгивая ступеньки, он добрался до лестничного пролета третьего этажа, где в самом начале коридора какой-то парень в ярко-зеленых кедах выворачивал Жене руку, нагибая того к полу. Зеленый. Кир ненавидел зеленый! Загадочно позеленевшие волосы Никиты и… странно, но именно зеленый ассоциировался с каждой проблемой парня за последнее время. В мозгу снова пронеслась зеленая вспышка и растаяла. —… гибкость стала даже лучше… Частенько тебя пользуют… педик… Кир еле слышно рыкнул — никто не смеет обижать его «ранимого педика», коим тот обозначил Женю в первую их встречу. Не привыкший участвовать в драках, парень подлетел к обидчику и особо не целясь, заехал ему ребром ладони по лицу, испуганно отбиваясь от вдруг замахнувшейся руки того в его сторону. — Что за… — разозлился парень, но потом его взгляд сфокусировался на Кире, -…ты? — Отвали от него! — рыкнул он заводя подрагивающего Женю за спину. — А то что? — рассмеялся тот, оглядывая Кира с ног до головы. — Ты мне помешаешь? Кир картинно рассмеялся, подражая смеху этого парня, но резко стих и кинулся вперед, отчего взлетевшие Женины руки, которые хотели остановить парня, задержать, поймали пустоту. Обидчик инстинктивно отступил назад, когда на нем вдруг повисло тело и начало повсюду колотить кулаками, и пинаться. Взмах руки, и Кира отбрасывает к стене. — Ты наивно полагаешь, что сможешь справиться со мной? — с иронией спросил тот и медленно двинулся к Жене. Сползший на пол Кир подскочил и преградил путь, защищая собой блондинчика. — Я помогу, — раздалось из-за спины. Кир почувствовал, как расслабился Женя, стоящий за спиной, судорожно вцепившийся в его руку, и сам чуть успокоился, непроизвольно улыбнувшись — впервые был рад видеть тупого качка! Обидчик хмыкнул. — Не сегодня, — оглядел троицу, — меня ждет директор. Скоро снова начнем видеться каждый день, — подмигнул им и ушел. — Вы как? — спросил Дима, беспокойно оглядывая парней. — В порядке? — Угу, — заулыбался Женя, — Кир меня спас! — восторженно закричал он. — Спасибо! — Только я могу издеваться над вами, — впервые за последние дни весело хмыкнул тот. Женя рассмеялся и закатил глаза, даже Дима не смог сдержать улыбки. До конца учебного дня Кир давал Никите шанс поговорить наедине, извиниться… Подкарауливал его, постоянно попадался на глаза, притормаживал в пустых классах… Но не удосужился даже взгляда. После звонка с последнего урока была крайняя возможность, и Кир, видя, что Никита снова сливается, проскочил у того буквально под рукой и захлопнул дверь изнутри. Парни стояли практически вплотную и сверлили друг друга взглядами, вкладывая в них как можно больше ненависти. Кир тяжело дышал, как после долгого марафона, и, сжимая кулаки, сомкнув челюсти, держался из последних сил. Внутри закипала лавой злость, грозя вылиться наружу и спалить нахер Никиту и его долбанный игнор. «Обиженная невинность», как и сам факт принудительного траха отошел на второй план, уступая место оскорбленному игнору. Как он смеет не обращать внимание и не валяться в ногах после всего, что произошло?! — Я не знаю, что это было, — просто сказал Никита, — ни малейшего понятия, что, черт возьми, произошло. Не выдумывай там себе ничего. Крышка с кипящей кастрюли со свистом взмыла в воздух с такой силой, что проломила потолок, и посыпалась побелка. — Не выдумывай?! — закричал Кир. Никита отступил. — Не выдумывай?! Ты меня выебал, а мне не выдумывать?! Никита поморщился. — Не кричи. Все услышат. Кир непонимающе уставился на него. — Что? — Мне жаль. — Тебе жаль? — слишком спокойно переспросил Кир, отчего по телу Никиты пробежали мурашки. Этот тон… он страшнее любого крика… — Да. — Ты жалеешь… — пробормотал еле слышно парень. — О каждой минуте. Обо всем. — То есть, ты не сделал бы этого, вернувшись назад? — Нет. — Ты не хочешь меня больше? — Нет. — Даже, если я сейчас встану на колени и отсосу тебе? — Кир не открывал взгляда от глаз Никиты, делая шаг вперед. — Мне жаль, — устало повторил тот. Кир медленно, хищно приблизился к Никите, обдавая шею жаром, проведя по ней кончиком носа. Этот запах… казался таким родным, любимым и таким далеким и отчужденным одновременно. Никита не двинулся с места, только прикрыл глаза и напрягся, когда по коже мазнул влажный шершавый язык. Тонкий пальчик огладил левый сосок и спустился вниз, и парень распахнул глаза, когда его напрягшийся член накрыла небольшая ладошка. — Твой тело считает иначе, — прошептал Кир в район ключицы, вызвав дрожь. Бац! Кир отлетел к двери. — Не смей, — только и сказал Никита. Коротко, ясно для него. И ни черта понятного для второго. Кир судорожно вздохнул и повернулся. Никита схватил его за руку. — Не трогай меня! — заорал тот. — Не смей больше никогда ко мне прикасаться! Слышишь?! — Поцелуй меня. — Что? — опешил Кир. — Поцелуй меня. Последний раз. Как тогда. —… и надеюсь, мы всегда будем вместе… Этот разговор произошел тем самым летом, в той самой вип-комнате, той самой ночью, когда Кир произнес роковые для Никиты фразы, прежде чем исчезнуть из его жизни, как он думал, навсегда: «Поиграли и хватит», «ты меня не достоин». Кир обалдел от подарка и слов Никиты, и тот, видя замешательство на лице, притянул его к себе и впервые впился в пухлые долгожданные губы. Пикнули Никитины часы, обозначая полночь. — Как тогда? — снова разозлился Кир. — Тогда ты сам навалился на меня со своими поцелуями! Я тебя тут же оттолкнул! — Нет. Ты мне ответил. — Нет! Снова игра в гляделки, словно тот, кто не моргнет первым победит в споре — его позиция будет верной. Кир снова отвернулся к двери, и его снова остановили. — Я должен уйти. — Нет. Молчание. Перекрестные взгляды. — Я все равно уеду. —… куда? — Обратно домой. К отчиму, — печально усмехнулся Кир. — Ты не можешь… — Посмотри на нас, Никит, — устало вздохну он. — Как было раньше и что стало сейчас. Это ненормально. Мы изводим друг друга, мучаем. Я боюсь находиться рядом с тобой, я не знаю, что в следующий момент сделаешь ты. И самое страшное, я не знаю, что могу сделать сам. Я не могу быть рядом и совершенно точно не могу держаться на расстоянии. Это. Все. Ненормально. Я должен уйти. Уехать отсюда. Начать все сначала. И ты. Мы. Друг без друга. Мы еще сможем. Еще есть время все прекратить и забыть. Никита услышал. Он должен был посмеяться над жалкой речью сдавшегося соперника. Он должен был рассмеяться ему в лицо, напомнить, кто кому принадлежит, кому чью судьбу решать. Он должен был остановить его и смешать с грязью, потому что он может. Потому что он хочет. Потому что он победил. Потому что. Победил! Все эти месяцы, да что уж что, весь этот год, Никита только и жаждал мести и расплаты за прошлые грехи, и вот оно. Признанное поражение. Он должен был рассмеяться и добить его. Должен был… Но где смех?.. Почему вместо смеха уши уловили фразы, запрятанные глубоко внутри. Фразы, которые никогда не должны были выйти в свет. Фразы, которые срывались с языка быстрее, чем мозг успевал понять… —… уехать?! Уехать после всего, что произошло?! Просто сбежать?! Оставить меня одного в этой чертовой куче дерьма из неразберихи и воспоминаний, навечно привязанных ко мне, и всеми местами, людьми, черт, да даже с рандомными фразами? Оставить меня одного, запутавшегося в нашей паутине, созданной нами двумя для нас же?! Я жалею! Я жалею обо всем, что произошло! Я жалею, что встретил тебя тогда в клубе! Что подошел к тебе, заговорил! Я жалею, что потом снова нашел тебя! Что заключил и… и вернул в этот… — он запнулся. — Я жалею обо всем, что связано с тобой! Я корю себя! А знаешь, что?!.. Вали! Вали отсюда подальше! Вали со всем дерьмом, что принес с собой в мою жизнь! Я надеюсь, что больше никогда тебя не увижу! Только запомни мои слова: ты пожалеешь, что вернулся обратно! До шести забери все свои шмотки из моей квартиры и вали на все четыре стороны! Слышишь?! Проваливай! Его сердце было обнажено, и Кир впервые увидел и старые рубцы, и свежие, кровоточащие раны. Никита задыхался, острые слова резали горло, и он слышал свист. Легкий ветерок, гуляющий по его опустошенному телу. Кир увернулся от настойчивых губ и оттолкнул Никиту как раз в тот момент, когда пиликнули его часы. Всегда опаздывающие на минуту. Полночь.