Крылатый Град

      -Вы хотите попасть на Донрею? – спросил Эфул каким-то странным голосом, словно еще десяток разных ящеров говорили одновременно с ним. Однако его слова не звучали непрерывно, будто звуковой палач обрубал их как только они вылетали из острозубой пасти. Оставался только отзвук, летевший будто бы от других слов.       Они стояли на холме в ботаническом саду, вокруг них застывшими фейерверками расцветали кусты папоротников, которые то ли тянулись от земли к гладким веткам деревьев, то ли наоборот. Цвет растительности издалека не отличался от привычного зеленого сочного цвета, но только издалека – по какой-то необъяснимой причине вблизи каждый вид имел свой собственный неповторимый оттенок, граничащий с зеленым. Сейчас разбираться в ботанике не было времени, хотя Эрианна уже задумалась над этим вопросом и почти сдалась, собираясь выспрашивать все у Аструса. Но ее благородный порыв был пресечен ящером, который грубо остановил их посреди чащи и явно не собирался долго ждать ответа на свой вопрос.       -Конечно, нет! – фыркнула Риккарда, уверенно разведя руки в стороны.       -Конечно, да, - Аструс не обратил внимания на девушку, словно она была его самым капризным и слабоумным ребенком.       -В любом случае вы не попадете туда в ближайшее время. Но можете не попасть вообще никогда, если откажетесь от моего плана. Нас прослушивают, так что если ваши связки не научились создавать помехи, то мне вас жаль.       Риккарда тепло ему улыбнулась, опустилась на корточки и провела рукой по траве:       -Ты прав. Очень мягкая.       Аструс и Эрианна незамедлительно ее поняли и стали внимательнее прислушиваться к «помехам», возникавшим в голосе Эфула.       -Я везу вас к Шрасту, он с вами о чем-то говорит, скорее всего, о Донрее, я сдаю ему координаты Пелии, потому что больше их скрывать для меня не выгодно, он отправляет сюда свои лучшие отряды, убеждаясь в том, что я не предатель, я получаю награду, а Донрея получает время – даже Пятому Скоплению не под силу вести одновременно масштабные боевые действия и совершать захват планеты, у которой имеется какое-никакое технологическое развитие. К тому же, все самые бравые солдаты сейчас собираются на Донрею, никто их туда не пустит, когда узнают о приближающейся…       «Он относится к Донрее как к грязи, налипшей на башмак, но почему-то ему не все равно», - Аструс смотрел на ящера, который активно жестикулировал, показывая то на одно, то на другое дерево. Кажется, его «внешняя» речь объясняла, почему почти все растения два раза в год меняют цвет.       «А какая ему выгода в том, чтобы мы выжили? Доказательство существования Донреи? Нет, планета не может быть так важна для такой огроменной цивилизации. Причина в чем-то другом», - Риккарда внимательно изучала каждый цветок и иногда смотрела на Эфула.       Казалось, он был синтетически выращен для того, чтобы лгать и манипулировать.       -Каким образом питательные вещества попадут на такое растение? – спросила Эрианна.       -Нам придется угнать ваш корабль. Сегодня.

***

      За обедом Арденеллис пришла навестить четверых гостей Пелии, которые сидели в прозрачной беседке посреди ботанического сада, так приглянувшегося им всем. Стены сооружения были выполнены то ли из стекла, то ли из пластика – ни единой царапинки, никакого неправильного преломления лучей на неровности поверхности. Риккарда, пытаясь оставить хоть один след в истории этой беседки, не справилась с этим делом – стена была очень скользкая, почти влажная, почти мягкая, почти привычная. Только вход в этот странный огромный «пузырь» обрамляла каемка, играя на которой, солнечные лучи раскладывались в радугу. Материал был невероятно прочным. Поэтому с тихим пыхтением девушка села в кресло, магнитнолевитирующее над полом. Очень странно было обнаружить такую неприкрытую простоту в месте, где все такое загадочное и непривычное. «Даже здешние жители считают Ботанический сад сюрреалистичным местом. Не тебе одной не удалось отгадать его загадки с первого посещения», - прокомментировал это Эфул, и никто так и не понял: это была неудачная попытка утешения или удачное воплощение насмешки.       Арденеллис была в бронированном комбинезоне.       Она вошла так, словно ее давно здесь ждали.       -Эфул Вирийский, у начальства появилось время, и через, - она сверилась с часами, - пятьдесят минут ты проследуешь за мной на допрос с пристрастием.       -Я тебе напомню, что я не чувствую боли, - ответил он, не отрываясь от трапезы.       -Я это им уже сообщила, - она улыбнулась такой обворожительной улыбкой и так выразительно провела ногтями по поверхности пистолета, что все четверо почувствовали это острое прикосновение, и трое поежились.

***

      -Я это им уже сообщила, - она улыбнулась и жадно провела пальцами по плечу Эфула, который старался затеряться среди очереди кораблей, выстроившейся на посадку на Ламстердем. На его радость, Плазма шла мягко и не шутила со стабилизацией, хотя такое поведение было ей в высшей степени несвойственно.       -Очисти историю заказов, маршрутов и километраж, пройденный нами, - Эфул сглотнул. Сердце его билось очень сильно. Сильнее, чем когда-либо в его жизни – у него было плохое предчувствие проигрыша.       На этот раз он действительно не доставит министерского робота Сверхскопления заказчику.       -Уже сделала, - Арден смотрела на возлюбленного, расплываясь в улыбке. У них был второй день импровизированного медового месяца.       На свадьбу они получили две тысячи марок Федерации за то, что в целости и сохранности похитили дочку супермодели-победительницы какого-то конкурса и доставили ее мафии с диких окраин Федерации. От жителей той планеты, называвшейся как-то на букву «Ф» веяло чем-то первобытным, но какие она имела пейзажи! Все континенты были испещрены острыми горными хребтами, как жилами, верхушки их были черны как ночь из-за колоссальных залежей диоксида марганца, а у подножия гор причудливыми фигурами, словно откусанными большими челюстями межзвездных чудовищ, рассыпались валуны из известняка на тонких ножках, словно выщербленные у своего основания. Полог хребтов, равнины и впадины покрывал красный ковер – то ли мха, то ли мелких листьев. Этот пейзаж продолжался километрами и километрами.       Когда Эфул и Арденеллис прибыли на планету, этот ковер начал цвести, и весь воздух примерно в метре от земли мерцал блестящей рыжеватой пылью, местами образуя вихри и течения, следуя за ветром. Там они и обручились. Вместо колец они надели друг другу на пальцы выдолбленные посередине старинные коллекционные монетки достоинством по тысяче марок каждая, вместо шикарного номера гостиницы у них было одеяло из красного мха, вместо шампанского – медная сверкающая пыльца, которая пьянила не хуже самого сладкого вина.       Однажды Эфул, склонившись над Арден, сказал:       «Все самое прекрасное во Вселенной – черного цвета. Твои волосы, - он всколыхнул невесомую прядь, в которой поблескивала пыльца и поток ее скользнул по белому лбу красавицы, - твои глаза, - он взял девушку за подбородок и немного повернул ее голову так, что солнечный луч отразился где-то в глубине ее зрачков, - и карточка галактического банка, на которой куча денег».       Она засмеялась.       Он наблюдал.       -Думаю, стоит рискнуть и уйти в варп, - прищурился Эфул, глядя на экран, веря изображению на котором можно было сделать один вывод: их окружили во всех трех измерениях и уже готовили магнитную ловушку.       -Ой, брось. И не из такого выпутывались! – засмеялась Арденеллис и, чтобы разрядить обстановку, включила музыку и начала пританцовывать, насколько позволяли ремни безопасности. – Руль на себя!       И вдруг заметила что-то в строчках индикаторов, отвечающих за связь и стыковку.       -Это не… это корабли… их код! они из личной обороны Шраста.       Настолько по-крупному они еще не влипали. Она выругалась:       -Точно варп! Плевать на все, давай свалим отс…       Раздался скрежет и грохот, от которого легко могли лопнуть барабанные перепонки.       Эфул, не мешкая, отстегнул ремни, молниеносным движением надел защитный шлем на голову Арденеллис, и, прежде чем ударить по экстренному экрану где-то в области надписи «катапультировать второго пилота», успел прошептать:       -Я очень тебя люблю.       Пожалуй, это был первый и последний раз, когда в его голубых глазах светился такой яркий букет таких несочетаемых чувств, который был склеен одной только любовью к кому-то.       Арденеллис выбросило в космос, броня успела компенсировать давление, а из-за столкновения Плазмы с остовом магнитной ловушки, на который ее насадили, образовалось облако непроглядной пыли в несколько километров, в котором мало что можно было разглядеть. Благо рядом была торговая магистраль.       Эфул, несмотря на то, что многие системы были повреждены вмешательством всех возможных и невозможных полей, пытался совершить гиперпрыжок, гладя панель управления корабля, словно он был животным. Он уговаривал двигатели выдать предельную мощность, умолял топливо греться сильнее, он был уверен в том, что вот-вот заработают резервы, до той секунды, когда ему в шею всадили пулю штурмовой отряд.       Тогда он упал лицом на лицевую панель Плазмы и погиб как капитан и как гордец.

***

      Эфул доел змеиный суп (из-за невозможности сменить облик на человеческий это выглядело еще кошмарнее), который, как и остальные блюда, принесли дроны из центральной кухни, поднялся из-за стола, за которым все десять минут трапезы царила мертвая тишина, и сказал Арденеллис, что хотел бы закончить с этим поскорее, поэтому пусть отведет его на допрос пораньше.       -Приятно видеть обоюдную заинтересованность в процессе, - кивнула она и сцепила его руки за спиной, а затем подтолкнула в свой замечательный автоманс крайне черного матового цвета.       Аструс, Эриадна и Риккарда остались одни, и снова почувствовали себя никому не нужной горой мусора. Но теперь у них в распоряжении было два плана, предложенных Эфулом. Один из них включал его спасение, а другой – нет. И все прекрасно понимали, какой из них выглядит самым выгодным в свете виртуозной способности ящера к убеждению.       Он специально не оставил им лишнего времени на раздумья.